Освобождение и жизнь

      Девушка вытерла слезы и сделала глубокий вдох, прикусив губу. Лёгкие всё ещё горели после яда, и каждый вздох отзывался болью во всём теле. Всегда, когда ей приходилось тяжело, ей помогал счет до десяти, но сейчас она даже не думала об этом и нервничала всё больше и больше. Её не покидало чувство опасности с ужасной ночи, что ей пришлось пережить.       Она смяла пластиковый стаканчик в дрожащих руках и продолжала болезненно вздыхать, словно однажды забыла, как это делается и теперь, вспомнив, не могла насытиться воздухом в этой маленькой комнате допроса центрального управления полиции. Перед ней на всю стену висело зеркало, послушно отражая каждую эмоцию, какая только ускользала от её контроля. Время от времени она бросала короткий взгляд на свое беспокойное отражение, словно надеясь, что сможет увидеть сквозь него тех, кто там собрался и обсуждает её дело. Но это только бередило неприятные воспоминания о таком же двухстороннем зеркале в её клетке.       Девушка опустила взгляд на свои руки и не могла отделаться от ощущения, что за стеклом находился её мучитель. Он продолжает смотреть на неё, на её мучения, и готов в случае чего претворить угрозы в реальность. Пустит ток в эту проклятую воду, и её уже ничто не спасёт.       И она сжала стаканчик в своих истерзанных руках, совсем не понимая, что испытание закончилось и ей больше ничего не угрожает.       Железная дверь комнаты для допроса отворилась, впуская в помещение высокого плечистого мужчину лет сорока пяти в классическом костюме. Девушка успела заметить тень усталости на его лице, но он поспешил её спрятать, натянув отстранённо-вежливую маску.       Он прошел в комнату и сел напротив девушки. На стол упала папка с её именем на корешке. Папка совсем новая, но бумаг в ней было предостаточно. Девушке показалось, что там может быть дело не только её преступления. Возможно, всех кто был причастен к этой «игре». В конце концов, она не видит всей картины, возможно в прошлую ночь испытанию подверглась не она одна.       — Лэйси Ридж, — обратился он к ней, оценивающе изучая её взглядом, после чего представился: — Детектив Марк Хоффман.       Мистер Хоффман казался типичным добропорядочным хранителем закона. Крупный, широкоплечий, с тяжелым бесстрастным взглядом и каменным лицом. Он производил впечатление опытного, многое повидавшего за годы несения службы копа, не лишенного мрачной привлекательности. Почти стандартный психологический портрет полицейского, долго служащего в управлении. Она знала людей, похожих на Хоффмана. Треть её пациентов за всю её карьеру были трудоголиками до мозга костей, совершенно далекие от нормальной жизни: без семьи, без детей, без прогулок, без уикендов. И они обращались к ней в отчаянной попытке сбить установившийся алгоритм профессиональной деструкции, которая въелась в их сознание и плоть до основания и мешала вести жизнь, как у более счастливых людей.       К сожалению, в полицейском участке нашлось бы немало людей, страдающих подобной болезнью. Вполне вероятно, что некоторые из них обращались к ней с этой проблемой. Отсутствие кольца на пальце подкрепило её догадку и помогло сделать некоторые выводы о человеке, который ведет её дело. Лэйси смутилась. Удивительно, как профессия въедается в нутро и работает как часы, даже когда находишься в эмоциональном стрессе последние шестнадцать часов.       — Мне нужно задать вам несколько вопросов, вы готовы?       Девушка поперхнулась воздухом и закашлялась. Детектив вынул из нагрудного кармана платок и протянул ей.       — Как вы себя чувствуете?       Лэйси судорожно вздохнула, сглатывая.       — Паршиво.       На взгляд детектива Хоффмана, Лэйси Ридж была типичной жертвой Пилы. Он вёл все дела связанные с кровавым маньяком, и те выжившие, что попадали в эту комнату, вели себя примерно одинаково. Им всем было трудно говорить и трудно рассуждать связно. Многие продолжали биться в истерике или впадали в такое уныние или даже депрессию, что часами из них нельзя было выдавить и слова. Девчонка перед ним была из вторых. Она выглядела безумной, сломленной и бесконечно напуганной. Для таких, по его опыту, судьба готовит только один путь — в психушку. Если сдвига по фазе не происходит сейчас, то он всё равно произойдет в обозримом будущем. Зерно, посеянное прошлой ночью, не может не дать всходы.       Детектив ждал, пока приступ закончится, и Ридж, отдышавшись, подняла на него взгляд:       — Я готова дать показания, — негромко произнесла она.       — Расскажите, что было, когда вас похитили.       Лэйси опустила голову.       — Я готовила ужин и смотрела какое-то ток-шоу, — начала она припоминать. — Был поздний вечер, я была дома одна. А потом свет неожиданно погас. Я подумала, что вырубило пробки снова, такое бывает в моей доме часто, но и взломы в моем доме часто бывают, поэтому я сначала пошла к щитку. Точнее, я собиралась пойти…       Лэйси побледнела от воспоминаний прошлой ночи, что забывала дышать.       — Он набросился на меня сзади и попытался зажать рот рукой. Наверное, клофелин или деспомитазол… Но я вырубилась и очнулась уже в этой ужасной пыточной камере…       Девушка не совладала с эмоциями и снова заплакала.       — Лэйси, успокойтесь, все позади, — произнес утешительно детектив, и его взгляд на секунду смягчился. — Вы можете дать описание нападавшего?       — Шутите? Я его не видела, — девушка вытерла щеки рукой.       — Быть может, у вас есть какие-то ориентировки? — предположил тот.       Испытуемая напряглась, закрыв глаза, припоминая ощущения от похитителя и характерные отличия. Воспоминания плыли и двоились, как если бы она пыталась вспомнить сон. Но кое-что ей удалось припомнить.       — Все произошло так быстро… но… У него крепкий захват, стальные ноги, невозможно вырваться. Я размахивала ножом… не уверена, что попала в него.       Марк Хоффман внимательно следил за её реакцией. Лэйси была измотана и уже комкала стаканчик так, что он пошёл крупными трещинами. Он не был уверен, что она может говорить адекватные вещи при таком моральном износе. Её несчастное лицо было обращено в сторону, глаза смотрели в никуда. Но он продолжил допрос:       — Что было, когда вы очнулись?       Лэйси изменилась в лице. Она посмотрела на детектива остро и резко, вмиг став настороженной и дикой зверушкой, загнанной в тупик. Эта квадратная коморка допроса действовала на неё угнетающе, что она готова была кричать. Почему ей все ещё кажется, что за стеклом стоит человек, желающий её смерти, и ждет, пока она останется одна. Ждет, пока детектив закончит свой рабочий допрос и выйдет из комнаты. И сейчас он смотрит на неё, смотрит на свою жертву и уже поднимает пистолет, чтобы точный выстрел выбил ей мозги уже сейчас…       — Лэйси? — детектив проводил её затравленный взгляд к себе за спину и наткнулся на зеркало. — Не волнуйтесь, полицейские сюда не войдут. Я веду ваше дело. Пожалуйста, Лэйси, сосредоточьтесь и расскажите мне, что с вами произошло, чтобы я мог вам помочь.       Обволакивающий голос детектива проник в ежесекундно паникующее сознание девушки, и она обратила на него внимание, с трудом сфокусировав на нём взгляд.       — Вам ничто не угрожает в полицейском участке. Можете говорить, ничего не опасаясь.       Марк доверительно кивнул ей, приглашая к разговору.       — Хорошо, детектив, — медленно произнесла Лэйси. — Хорошо, я расскажу…

* * *

      Лэйси тяжело приподняла голову. Сознание возвращалось медленно и неохотно, будто кто-то ленивый вытирал пыль с её восприятия, давая возможность снова слышать, видеть и чувствовать. Где-то рядом оглушительно шумел кран, изрыгающий воду, и забивал голову гулом. Дышать было трудно, воздух был очень влажным и горьким, как сигаретный дым.       Она ведь никогда не напивалась в ванной, почему сегодня она так опрофанилась?       Девушка потянулась к лицу, чтобы убрать налипшие мокрые волосы, которые неприятно сковали лицо, как пакет самоубийцы. Её рука дернулась, но не двинулась с места, что-то держало её кисть.       Лэйси резко пробудилась от наваждения, распахивая глаза.       Первым, что она увидела, был кожаный ремень, надёжно зафиксировавший её запястье на подлокотнике железного стула. Ещё секунда ушла, чтобы понять, что и левая рука находится в таком же положении. Лэйси рефлекторно дернулась несколько раз, до конца не осознавая, что происходит. А потом картинка места, в которое она попала, расширилась до размера незнакомой комнаты с обшарпанными бетонными стенами и разлитой по всему полу водой. Девушка обнаружила себя обнаженной и сидящей по щиколотку в воде. Напротив неё располагалась дверь, обитая металлическими листами.       В четырех углах комнаты стояли массивные механизмы, из которых торчали трубы с льющейся водой. По всему полу были рассыпаны сгустки желтого порошка, которые, растворившись, зловеще поднимали над водой желтый едкий пар.       — Что происходит? — Лэйси стала вырывать руки. Абсолютно бесполезно. Слишком туго. — Эй! Кто-нибудь слышит меня? Выпустите меня!       Она не узнавала место, в котором оказалась. Это не её дом. Не работа. Не чертов бассейн, который она посещала раз в неделю. Это подвал какого-то здания со скудным освещением.       Как она здесь оказалась?       — Помогите мне!       Внезапно послышались помехи, и, отражаясь от стен и воды, зазвучал надтреснутый голос, который мог принадлежать старику:       — Здравствуй, Лэйси. Я хочу поиграть с тобой.       — Кто? Кто здесь?! — закричала она, панически оглядываясь вокруг. Её взгляд нашёл динамик, подвешенный к самому потолку на дальней стене.       — Годами ты хвалилась своими исключительными аналитическими способностями разгадывать природу человека, его склонность к рецидиву преступлений и патологии. Ты сажала в тюрьмы людей, основываясь на тестах, даже если они сполна отмотали свой срок или были освобождены за примерное поведение. С твоей руки в Норт-Хэртингтон ушло сорок шесть ни в чем неповинных людей, а всё потому, что им не хватило пары баллов у штатного психолога, чтобы получить право на освобождение.       Лэйси затрясла головой, в ужасе догадавшись, кому принадлежит этот голос.       — Ты находишься в комнате с четырьмя водными генераторами, которые заполняют эту комнату. Очень скоро уровень воды поднимется настолько, что коснется блоков питания генераторов с переменным током в 2300 вольт. Чтобы выжить, тебе нужно вырубить подачу воды в каждом генераторе вручную. Как только последний кран будет перекрыт, дверь откроется. Кстати, вещество, которое поднимается от воды крайне ядовитое. Советую, поторопиться, пока оно не разъело твои легкие.       — Ты чертов ублюдок! — закричала Лэйси.       — Так достойна ли ты освобождения, Лэйси? Выбирать тебе, — динамик затих, а шум воды будто усилился.       Девушка бросилась вырывать руки из тисков. Вода шумела отовсюду. Словно в подтверждение слов мучителя, воздух загустел, дышать стало совсем невозможно.       — Черт! — Лэйси истерла в кровь запястья, но так и не освободила хватку.       Ее взгляд привлекла бляшка ремешка. Это ведь не цепи, черт возьми!       Озаренная девушка рванулась зубами к кожаному язычку ремешка и стала выдергивать его из зажима. Грубая кожа поддавалась нехотя. Но поддавалась!       Лэйси сделала усилие и стянула язычок до конца. Захват тут же расслабился. Лэйси радостно вытрясла кисть из плена и бросилась расстегивать вторую руку.       Освободившись, девушка вскочила на ноги. Уровень воды за это время успел существенно подняться.       Девушка толкнула дверь. Она не поддалась.       — Нет! Нет!       Дверь закрыта наглухо.       В панике она кинулась к первому крану, стоящему на углу. Вода лилась тугой струей и бурлила на полу.       — Как его закрыть? — Лэйси оглядела металлическую, явно самодельную конструкцию, со сваренными воедино баком и надрывающимся и трясущимся генератором. В глубине конструкции она увидела вентиль.       Девушку засунула руку и стала остервенело закручивать кран. Вдруг откуда ни возьмись, из проема выступили десятки игл и вонзились в руку девушки ниже локтя.       Лэйси завопила от боли. В воду закапали капли красной крови. Она выпустила вентиль из ладони, но вытянуть руку не смогла.       Кран продолжал бить струю под ухом.       «А вот и подвох! — сатанически подсказал внутренний голос, руку начинало трясти в судороге. — Нужно докрутить».       Девушка вновь обхватила вентиль и повернула его направо. Иглы впились глубже.       Девушка упала на колени и уже через силу вертела сантиметр за сантиметром злополучный вентиль. Струя воды стала не такой яростной. Иглы стали медленно задвигаться обратно. С каждым поворотом крана вода заглушалась, а иглы отступали вглубь конструкции. Лэйси закрутила кран до конца и вынула из проема кровоточащую руку.       От боли и нехватки воздуха к горлу подступила тошнота и рвалась наружу. Лэйси еле сдержалась и побежала скорее ко второму крану.       В этом углу вода била на полную катушку. Точно такой же проем в конструкции с вентилем ждал её жертвы. Она принялась перекрывать подачу воды ладонями, но струя была слишком сильной. К тому же она рисковала залить оголенные провода генератора, которые кем-то предусмотрительно были вывернуты на изнанку.       Лэйси вдруг поняла, почему очутилась здесь без одежды. Одеждой она могла запросто заткнуть чертовы краны и выбраться отсюда без кровавых потерь.       Она оглядела стены вокруг и заметила широкое прямоугольное зеркало. Оно висло неестественно высоко, почти под самым потолком. Лэйси видела своё искажённое от страданий отражение.       — Что, весело? — крикнула она в него.       Она не уверена, что там за стеклом кто-то наблюдает, но, черт возьми, для чего в пыточной камере может ещё оказаться зеркало?       Уровень воды опасно приближался к оголенным проводам генератора. Стена пузырилась и сырела от нарастающей массы воды. Девушка приложила пальцы к стене от поверхности воды до провода и с ужасом отмерила пять сантиметров. Совсем ничего.       — Зачем это нужно? — Лэйси ударила по стене здоровой рукой.       Она вскочила на ноги и, отдышавшись, засунула руку в проем. Её пальцы нашарили холодные закругленные края вентиля. Она не позволила себе ни на миг задуматься о той боли, которую ей предстоит испытать, она просто начала завинчивать вентиль, как можно скорее. Один моток, два, три. И руку пронзила боль. Лэйси стиснула зубы, продолжая завинчивать проклятый вентиль, пока поток воды не остановился. Она вынула трясущуюся руку из проема. Кровь хлестала из проткнутых вен.       Она, как бреду, поплелась к третьему генератору. Горло и легкие точно плавились от удушающего пара, который она вдыхала. Голова налилась свинцовой тяжестью и болела, то ли от интоксикации, то ли от потери крови…       Вода поднялась ещё на три сантиметра. Она уже касалась днища генератора. Жизнь девушки зависит от малейшей волны.       Лэйси, почти рыдая, схватилась за третий вентиль и с усилием стала закручивать его. Пальцы почти не слушались, и она молилась, чтобы они её не подвели.       Бурный поток мучительно медленно спал и прекратился. Лэйси, уже пребывая в каком-то пограничном состоянии, поползла к последнему генератору и дико ревущему крану.       Она не помнила, как закрутила его и как прекратилась подача воды в последнем кране. Вода в комнате поднялась уже выше колена, и Лэйси буквально ползла вдоль стены, едва волоча ноги к спасительной двери.       Она обхватила непослушными пальцами ручку и навалилась на дверь, толкая её. И она поддалась… Вырвавшийся наружу поток воды едва не снес её с ног вместе с дверью. Лэйси устояла. Пыточная комната пустела и пустела. Одинокий железный трон посреди комнаты остался позади.       Девушка оказалась в пустом коридоре. В конце него была дверь с горящей красной табличкой «Выход».       Вкус скорейшей свободы толкнул Лэйси порывом, и она побежала к двери…

* * *

      Пластиковый стаканчик в руках, покрытых медицинскими повязками, дрожал, треща от тисков. Жертва Пилы не помнила, как вышла на волю и как её потом нашла семья Гловеров, проезжающих мимо заброшенной котельной. Но память об этом судном дне навсегда врезалась ей в память.       Детектив Хоффман пролистал дело Лэйси Ридж и обнаружил в личной карточке необходимые ему сведения.       — Здесь сказано, что у вас непереносимость диоксида титана и хинолина, которые были обнаружены в веществе.       Девушка слабо ухмыльнулась.       — Да, но думаю, Пиле это было известно. Доктор сказал, что мне повезло, что я не умерла ещё в отключке.       Марк Хоффман поднял бровь, выражая легкое недоверие.       — Хотите сказать, он знал о вас всё? И рассчитал все с точностью до минуты, от вашего пробуждения до вашей смерти?       — Если бы я нашла другой способ закрыть краны, меня бы убила отрава в крови.       — А был другой способ? — с интересом спросил он.       Девушка посмотрела на детектива, припоминая камеру в которой очнулась. Бетонные стены, генераторы по углам, двухстороннее стекло и единственную железную дверь.       — Был.       В лице детектива мелькнуло непонимание, но Лэйси не ответила, так и оставив ситуацию непроясненной.       Хоффман не сумел добиться от неё вразумительного ответа и оставил эту попытку. Он собрал дела в папку и собрался уходить. Напоследок он подтолкнул свою визитку к Лэйси.       — Спасибо за содействие. Если ещё что-нибудь вспомните, свяжитесь со мной.       Лэйси не почувствовала искренности в произнесенных словах. Должно быть, он не этого результата ожидал от допроса выжившей жертвы Пилы.       — Вы свободны, — сказал детектив и, поднявшись, вышел.       Девушка проводила его задумчивым взглядом. Зеркало слегка дрогнуло, когда дверь за ним захлопнулась, напоминая о том, что за ним все это время мог скрываться кто угодно.       Лэйси пододвинула к себе визитку с контактными данными детектива.

* * *

      Детектив Кэрри, скрестив руки на груди, наблюдала за несчастной девушкой за стеклом, одиноко сидящей в комнате допроса. Когда детектив Хоффман через несколько секунд появился в комнате, она перевела на него взгляд.       — Ничего? — спросила она, хотя точно знала ответ на этот вопрос. Он был очевиден. Детектив поджал губы и взглянул на Лэйси Ридж. — Без наводок мы слепы, как кроты, — произнесла Кэрри. — Нужно вытрясти из неё хоть какую-то информацию.       — Ты же сама слышала, она не видела нападавшего и с Конструктором не встречалась.       — И что ты предлагаешь делать? — развела руками детектив Кэрри.       — Нужно проверить экспертную группу, возможно, заново осмотреть котельную. Вероятно, мы что-то упустили.       — Она что-то знает, Марк, — перебила его Кэрри, заглядывая в глаза. — Может, не помнит этого, но точно знает. В конце концов, она единственный выживший, который сказал что-то дельное о нападавшем.       — И как нам помогут эти сведения? Не думаю, что Пила числится в списках её знакомых или друзей.       — Он мог бы быть и её недоброжелателем, — заметила детектив.       Хоффман вздохнул и посмотрел на коллегу с сожалением, что она, подобно вчерашнему студенту, наивно предполагает такой вариант.       — Лэйси Ридж штатный психолог Норт-Хэртингтонской тюрьмы. Сколько, по-твоему, у неё недоброжелателей по этим параметрам?       Кэрри задумалась.       — Да, прости. Дурацкий вариант.       — Нет, погоди, — сказал детектив. — Ты права. Мы можем соотнести данные собранные от других жертв, характерные статичные факты по Конструктору и параметры данные Ридж. Пробьем по базе всех её пациентов и заключенных.       — Это сработает?       — Проверим каждого кандидата по отдельности. Возможно, что-нибудь и получится, — Хоффман удрученно помял папку в руках. — Спасибо, Кэрри.       — Всегда пожалуйста, — негромко произнесла она, уже после того, как детектив покинул зал.       Детектив Кэрри помогла потерпевшей выйти из комнаты допроса и проводила до рабочего места. Им предстояло ещё оформить показания в письменной форме. Лэйси Ридж попросила Кэрри написать за неё показания, объяснив это неспособностью держать ручку долго. Максимум на что она способна при таких травмах, это написать четыре-шесть строк в течение дня. Детектив со вздохом отпустила несчастную домой, решив не мучить её ещё одним испытанием, записи с допроса будет достаточно.       Лэйси покинула правое крыло отдела убийств и направилась к центральному входу. В коридорах было много людей. Всюду звенели телефоны и звучали разговоры. Полицейские ходили по этажу с кипами бумаг, с особой сосредоточенностью изучая дела, что забывали смотреть под ногами. На регистратуре стояла очередь из гражданских лиц, которые оформлялись.       Как скоротечно меняется мир, точнее, отношение к миру. Ещё вчера Лэйси могла бы зайти в полицейский участок, как на свою вторую работу. Ходить, не чураясь чьих-либо замечаний, ходить, разговаривать с коллегами по поприщу. И уж точно не подозревать в каждом косом взгляде врага. Лэйси казалось, что с прошлой ночи все её чувства обострились в несколько раз. Она уже не просто замечала какие-то детали в поведении человека, свидетельствовавшие о характере или деянии со злым умыслом. Она словно смотрела на людей через призму этого контроля лиц, не важно, входящих в её круг знакомых или случайных прохожих. Любой взгляд или движение в её сторону может быть не случайным. Кто знает, быть может, в этот момент мимо неё проходит убийца или человек, готовящийся совершить убийство.       Лэйси будто сканируя смотрела на людскую массу, оглядывалась по сторонам, ходила углами, будто шпион, опасающийся, что его рассекретит агент службы безопасности. Уже не раз замечая за собой чрезмерно пристрастное поведение, Лэйси опасалась, что стала чокнутой. Она даже поставила мысленно себе диагноз: шизофрения с градационной манией преследования.       Раньше Лэйси не замечала, сколько её окружает людей, потенциально подверженных к патологии насилия. Тогда разумным становился вопрос: всегда ли было их столько кругом, или она приписывает симптомы осознанной патологии совершенно здоровым и уравновешенным людям?       Девушка вышла на дорогу и стала ждать такси. В городе стоял гул, дневное солнце поднялось в зенит. Прохожие стягивались к остановке, некоторые из них отдыхали на лавочке у цветочных клумб. На их фоне Лэйси сама себе показалась какой-то ущербной, выбившейся из общего ритма единицей, мозолью на пальце стадного общества. Этой счастливой молодежи даже невдомек, через что она прошла.       Лэйси припомнила, как нарезала мясные ломти и клала их на скворчащую сковороду вчерашним вечером. А когда в кромешной темноте на неё вдруг напали…       Она стала вспоминать, как всё было. Как вокруг неё неожиданно сцепилось кольцо из чьих-то крепких рук. Похититель был нерушим, как скала. Она ведь брыкалась, как могла, топтала ноги, билась локтями… Но все как в стену. Сплошной бетон… Она припомнила ощущения, когда её плечи держали в кольце, лопатками она упиралась в грудь нападавшему, а локтями она била под живот. Нападавший либо спортивный человек, либо мужчина средних лет. Он высокий и широкий. Пока она вырывалась, она ни разу не услышала отдышки характерной для сколько бы то больного человека или человека с дурными привычками. Когда ей в лицо ткнули клафелиновой тряпкой, она сдергивала эти руки прочь, потому что узнала сладковатый запах снотворного. У него на руках были тонкие резиновые перчатки. Она старалась отодрать от лица пальцы в перчатках, пальцы под ними прощупывались. А потом она сделала вдох и тут же всё помутилось. Ещё пара вдохов и она просто заснет. Просто проиграет в этой неравной схватке. И тогда она схватилась за нож.       Мимо прошла группа ребятишек со школьными тетрадями. Они весело обсуждали какой-то премьерный фильм. Лэйси опасливо посторонилась с их пути.       «Разве бывает такой контраст?»       Лэйси вынула из кармана своего кардигана визитку Хоффмана. Поняла, что хочет позвонить ему.       Она достала телефон и набрала непослушными пальцами его номер. Поднесла к уху аппарат, продолжая затравленно оглядываться на людей, спешащих по своим делам.       В телефонном динамике раздался гудок, второй гудок, третий, и детектив взял трубку.       — Хоффман, — быстро ответил он.       — Детектив, это Лэйси Ридж. Вы просили позвонить, если я что-нибудь вспомню о похитителе, — сказала она, прижимая телефон к губам и боязливо отходя от человека за спиной, ловящего такси.       На том конце голос оживился:       — Да, я вас слушаю, говорите.       Лэйси судорожно вздохнула. О, господи, что она делает? Девушка испытала острую необходимость сбросить разговор и выключить аппарат. Ещё лучше срочно уехать из города, куда глаза глядят.       — Я знаю, кто меня похитил, — вопреки внутреннему голосу, сказала она в тесно сжатый аппарат.       В трубке повисло молчание. Лэйси вперилась взглядом в мужчину, договаривающегося о цене поездки на такси до Мэйн-стрит, 45. Девушка отошла ещё на пару шагов от него, просто, чтобы чувствовать себя безопаснее.       — Сколько-сколько? Молодой человек, вы это серьезно?.. — доносился ошарашенный голос мужчины, сгорбившегося в окошко такси.       — Где вы сейчас находитесь? — наконец спросил Хоффман.       Лэйси зашагала вдоль дороги, забывая о странном мужчине и его торге с таксистом.       — Я ловлю такси.       — Никуда не уходите. Я сейчас подойду, — и он сбросил вызов.       Лэйси отняла мобильник от уха и своими глазами убедилась, что детектив действительно бросил трубку. Девушка терпеливо вздохнула и сохранила номер в списке контактов.       Она оглянулась на полицейский участок. Идеально вымытые стекла блестели, и отражение улицы перекатывалось по их поверхности, как только двери открывались, впуская и выпуская людей в формах. Два флага штата на штыках первого этажа прямо над входом слабо шевелились на легком ветру. Вечнозеленые деревья на парковой зоне бросали густую тень на припаркованные автомобили сотрудников полиции.       Простая дедукция задала Лэйси вопрос: почему детектив Хоффман услышав о её заявлении, не попросил вернуться обратно в участок для повторной дачи показаний. Он не хочет, чтобы об этом знала камера или не хочет, чтобы её видели повторно в полицейском участке? Но ведь она только что там была, её повторное появление не вызвало бы особого смятения. В крайнем случае, она бы могла рассказать все по телефону. Возможно ли, что Пила знает обо всем, что касается него, и учет разговоров по телефонам агентов, что занимаются его играми, давно стоят на его тотальном контроле?       Догадывается ли детектив об этом? «Никуда не уходите. Я сейчас приду». Он нервничал. Определенно это волнение.       — Хватит, хватит, — приказала она себе.       Лэйси коснулась повязки на её руке, под которой были опухшие колотые раны. Как она собирается прожить эти дни, если с такими руками она стала совершенно беспомощной? Она и дверь с трудом открывает, не говоря уже о том, чтобы держать пистолет на прицеле. Пила прикончит её. Она и ахнуть не успеет, как он перережет ей глотку. Он не встретит сопротивления, даже если вместо себя отправит подростка.       Из здания полицейского участка вышел детектив Хоффман, отвлекая Лэйси от сумбурных мыслей. На ходу расстегивая пиджак, он спустился по лестнице, уже высматривая её вдоль дорожной полосы. Лэйси дождалась, пока он подойдет к ней и лишь тогда отняла взгляд от прохожих. Он выглядел спокойным. Едва заметное недовольство скользнуло в его лице. Черные волосы упали на лоб.       — Вы вдруг вспомнили, кто на вас напал, едва выйдя из участка?       — Не осуждайте меня, — выпалила девушка, прижимая к себе истерзанные руки. — Вы же здесь.       Хоффман оценивающе посмотрел на затравленного запуганного зверька. Её руки дрожат, но вряд ли ей холодно.       — Детектив, скажите, я могу вам доверять?       Марк Хоффман смягчился в лице. Типичная жертва Пилы.       — Конечно. Я здесь, чтобы поймать вашего мучителя, мисс Ридж.       Девушка взглянула на него с благодарностью. Она перевела взгляд на здание полиции за его спиной.       — Мы пойдем в участок?       — Нет — Хоффман огляделся. — Куда вы собирались? Давайте я вас отвезу. По пути расскажете, что вспомнили.       — В больницу Святого Антуана.       Детектив не понял причину такого странного выбора. Больница Святого Антуана осуществляет уход за престарелыми. Лечащий врач Лэйси работал в другой части города.       — У вас кто-то лежит там из родственников?       — Моя сестра работает там медсестрой. Я хочу навестить её.       Мужчина ещё раз оглядел девушку и развернулся к парковочным местам. Лэйси пошла рядом.       — Не знал, что у вас есть сестра. Её не было при вашей госпитализации.       — Мы не общались последние шесть лет, — нехотя ответила Лэйси. — Думаю, теперь у меня есть повод с ней встретиться.       Они подошли к трём припаркованным барракудам темно-синего цвета — совсем непримечательным служебным машинам. Хоффман отворил дверцу второго автомобиля. Лэйси забралась внутрь.       — Почему мы не идем в участок? — спросила она, когда Хоффман оказался внутри.       Мужчина завел автомобиль поворотом ключа и отпустил тормоз. Гладкий темно-синий автомобиль выехал из парковочного места и выкатился на центральную дорогу. Лэйси заметила, что он не пристегивает ремень безопасности.       — Что вы хотели мне сказать? — задал встречный вопрос детектив. — Вы назовете имя Конструктора?       Лэйси замотала головой.       — Нет. Но я могу дать кое-какие наводки в его поимке.       — Что, например?       Девушка глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.       — Я определенно могу сказать, что это мужчина в расцвете лет, — начала она. — Крепкого телосложения, рост метр восемьдесят пять — метр девяносто. Абсолютно здоровый и не курящий, холостой. Он знаком с участковым полицейским моего района и имеет доступ к системе безопасности ЧОПа. Он ездит на минивене с отсутствующими задними сидениями.       Хоффман притормозил машину на светофоре и с укором посмотрел на пассажирку.       — Почему же в участке вы ничего не сообщили?       — Я боялась, — призналась Лэйси. — Мне и сейчас страшно: вдруг Пила за мной следит? Никакой преступник не жаждет разоблачения, это мне хорошо известно, потому что на мою жизнь неоднократно покушались. Но сейчас, я испытываю этот ужас постоянно, как будто Пила все время где-то рядом. Это не спасение, это лишь передышка.       — Жертвам насилия всегда кажется, что опасность таится везде. Но вы же опытный психолог, должны понимать, что это пройдет со временем. К тому же, могу вас утешить, Пила не рецидивист.       — Вы ведь сможете закончить это? — Лэйси с надеждой взглянула на детектива. — Я обратилась к вам, потому что у вас должен быть план по поимке этого преступника.       Хоффман кивнул:       — Я закончу это.       Автомобиль свернул на Мэдисон-авеню и поехал по широкой полосе через мост, соединяющий старый город и новый. Через десять минут они будут на Виктории-стрит, где стоит посреди запыленных многоэтажек больница святого Антуана. Хоффман бывал там раньше, поэтому знал, куда ехать.       — Как вы догадались до таких подробных деталей? — с интересом спросил он, отрываясь от дороги. — Вы контактировали не больше трех минут.       — Я полагаю… профессиональная деструкция, — пожала плечами девушка.       Она смотрела в окно и вслушивалась в шум мотора. Позади них зеленый фургон плелся за ними с самого полицейского участка, и он не давал Лэйси покоя.       — А обо мне вы что можете сказать? — задал вопрос детектив, заставив обратить на себя внимание.       — Вы живете на работе, детектив, — едва взглянув на него, сказала Лэйси. — Совершенно не семейный человек и до жути не разговорчивый.       — И это всё?       — Вы обидитесь, если я скажу больше, — поджала губы девушка.       Хоффман ухмыльнулся. Дальше они ехали в полном молчании. Лишь на Тайм-сквер, в двух минутах от больницы, Хоффман задал волнующий его вопрос:       — Как думаете, почему Пила выбрал именно вас?       — Мы встречались, — задумчиво ответила Лэйси, вновь погружаясь в колодец своих скверных мыслей. — Он выбрал меня, потому что мы встречались раньше. — Ей припомнились газетные заголовки, пестрящие информацией об очередном убийстве Конструктора. — Жертвы только на первый взгляд не взаимосвязаны. Раньше я не думала, что в выборе его жертв есть какой-то смысл, какая-то система. Пока меня не запихнули в эту камеру, я думала, что это случайность.       Она напряглась.       — Но если хорошенько подумать, все становится ясным. В отношении меня это какой-то пациент, в отношении Тима Рота это посетитель его автомастерской, в отношении наркоманки Янг это опять же пациент, который посещает ту же клинику что и он. В отношении нациста Бакстера, — Хоффман поднял на неё взгляд, при упоминании этого имени. — Это жертва, его издевательств.       — До вас ведь тоже расследовали дела Конструктора, и тот детектив считается без вести пропавшим, — осторожно заметила она. — Вы не опасаетесь, что можете тоже исчезнуть?       Детектив остановил машину у входа в обитель. Высокие ворота из металлических прутьев тянулись в небеса своими наконечниками.       — Пусть поймает, — самоуверенно произнес Хоффман.       Он вышел из автомобиля и обошел его спереди. Марк отворил дверцу машины и протянул руку, помогая девушке выбраться.       — Вам бы в полиции работать, — сделал он комплимент.       Лэйси оперлась на его левую руку и опустила ногу на асфальт. Она стала подниматься, как туфля неожиданно ушла из-под неё. Лэйси инстинктивно схватилась за правую руку детектива, едва не падая на землю.       Хоффман сдавленно застонал. Его лицо скривилось в гримасе, словно Лэйси содрала у него с руки кожу, а не схватилась за неё.       — Простите, вам больно? — испугалась девушка.       Хоффман, придерживая правую руку ниже локтя, неловко улыбнулся.       — Ничего, пустяки.       Он чуть повернулся боком, пряча руку за собой. Лэйси автоматически заметила, как затряслась его правая кисть. Она ведь не клещами его схватила…       — Что-то не так? — спросил детектив.       Их взгляды встретились.       Хоффман был спокоен, как удав, только дышал немного глубже, немного дольше. Он внимательно следил за реакцией гения-психолога, пытаясь уловить в её малейшем движении мысли, мельтешащие в её головке. Лэйси Ридж напротив не дышала совсем, она смотрела на детектива круглыми, ошарашенными глазами. Атмосфера вокруг них наэлектризовалась. Лёгкое дуновение ветра и шум проезжающей мимо машины привели Лэйси в чувство.       — Нет, ничего. Спасибо, детектив, — произнесла она, как можно легче и слабо улыбнулась, — что подвезли меня.       Она отвела взгляд и пошла неторопливым шагом к дверям больницы. К входу сквозь сад подходила пожилая пара. Они заметили автомобиль и прощающихся мужчину с женщиной.       — Всего доброго, мисс Ридж, — крикнул Хоффман ей вслед.       Лэйси улыбнулась уголками рта через плечо и вошла в больничную ограду. Она пошла вглубь сада, где прохаживались старики.       Хоффман проводил недовольным взглядом старика со старухой, которые, выйдя на улицу, прошаркали вдоль тротуара. Он захлопнул дверь пассажирского сидения и вернулся за руль. Мужчина снял пиджак и осторожно оттянул края рубашки на правой руке. Ниже локтя руку крепко держала эластичная повязка. В нескольких местах на ней уже проступили алые пятна крови, чудом не запачкавшие рубашку. Рука в этом месте пульсировала болью, которая отдавала прямо в виски детектива.       — Чёртова дрянь, — сквозь зубы выругался Хоффман, отрывая взгляд от все ещё дрожащей руки.       Лэйси Ридж — последняя выжившая после испытания Пилы — пересекала вишневый сад и поднималась по лестнице к входу в белое здание больницы святого Антуана, унося с собой последний шанс все исправить.       Хоффман завел автомобиль и дал по газам — нужно было вернуться в полицейский участок.

* * *

      Лэйси коротко постучалась в кабинет ортопеда на первом этаже и глубоко вздохнула. Мимо прошла уборщица и принялась намыливать пол в другом конце коридора.       Второсортность больнички была видна во всех её пережитках ещё прошлого века. Жёлтые с белыми разводами стены давно никто не протирал, их покрывал тёмный слой пыли. Плитка на полах в некоторых местах треснула, по центру так вообще заменена. Рабочие даже не потрудились найти что-то подходящее, так что «заплаты» выделялись другим узором и цветом, резко руша весь рисунок. На стенах висели какие-то картины, изображавшие цветы и летние пейзажи.       Когда Лэйси была здесь в последний раз, больница святого Антуана выглядела куда пристойнее, а её младшая сестра, Саманта Коллинз, в то время работала простой няней и осуществляла уход за малоподвижными стариками. На входе регистратор сказала, что кабинет мисс Коллинз находится на первом этаже в правом крыле здания. И теперь Лэйси со смесью лёгкого удивления и радости смотрела на широкую табличку на двери кабинета, куда её проводила предусмотрительно администраторша в белом халатике. На табличке значилось: «Заместитель главного врача Саманта Коллинз. Врач-онколог I категории».       Лэйси поборола внутреннее волнение, положив ладонь на серебряную ручку двери, нажала на неё, толкая вперед, и вошла внутрь.       Кабинет заместителя главврача был маленький, с низким потолком, заваленный тонной макулатуры. Огромные окна на той стороне освещали практически весь кабинет сквозь поднятые жалюзи. В этом непристойном месте кто-то даже старался привнести немного уюта двумя горшками на шкафах с цветущими растениями. На полу рос двухметровый фикус с четырьмя большими, как опахало, листьями.       Она оглядела скромный кабинет её сестры, с сожалением понимая, что не этого места достойна её сестра. За столом перед раскрытым ноутбуком сидела девушка с аккуратно свернутой в ракушку прической и с накинутым поверх белой блузочки больничном халате. Девушка подняла взгляд от компьютера, услышав звук открывающейся двери.       Внешне она очень походила на сестру. У неё были такие же темно-русые волосы, как у сестры, большие и черные как маслины глаза и благодушное, доверительное лицо. С той только разницей, что у Лэйси был пронзительный взгляд эксперта привыкшего сканировать людей за минуты приема, у Саманты взгляд был полон сострадания и лучезарности, потому что она не была ограничена во времени и могла позволить себе узнавать пациента постепенно. Саманта была на два года младше Лэйси, на пару размеров крупнее неё, мягкая, без единой острой линии. Тем не менее, ни у кого, кто видел их, не возникало сомнения, что они родные сестры.       — Привет, — вымученно улыбнулась Лэйси, неловко ежась в дверях. — Ух ты, у тебя теперь свой кабинет.       Саманта оправилась от удивления и ответила дежурной фразой:       — Да, жизнь не стоит на месте.       — И как у тебя дела? — девушка подошла к рабочему столу, загроможденному лотками с делами.       — Отлично, — коротко улыбнулась та, словно хотела отгородиться от неё. — Не так прогрессивно, как у тебя, но я на плаву.       — Мама с папой гордились бы тобой. Ты молодец, Сэм.       — Они гордятся, Лэйси, будь уверена, — заверила та её, скрестив руки на груди и откинувшись на стуле. Она оценивающе поглядела на сестру. — Ты бы навестила их, что ли. Они не видели тебя сто лет.       Лэйси опустила голову.       — Я съезжу к ним, как только закончу дела.       Взгляд Саманты потяжелел, она поджала губы.       — Ты говоришь это постоянно. Остановись, твои дела никуда не сбегут от тебя. Хотя бы на выходные.       — Не начинай, — Лэйси отошла к окну и выглянула наружу. — Я зашла на минутку.       Площадка перед окном безлюдна, скамейки пустовали, одинокий бюст Торнтона Дэль Роя смотрел на лесной массив перед собой. Вдалеке за забором проезжала одинокая машина.       — Что случилось, Лэйси? Ты раньше никогда не приходила ко мне, — словно чувствуя нечто в воздухе, спросила Саманта.       Лэйси взглянула на сестру. Во взгляде Сэм смешались переживание и непонимание. Вряд ли она смотрела новости последние двенадцать часов. Было бы лучше, если бы она не смотрела их до конца недели. Лэйси вдруг поняла, что не стоило сюда приезжать.       — Мне нужно обезболивающее. Натрикаин. Шесть ампул. И таблетки. Ты ведь можешь мне их дать?       — Обезболивающее? — озадаченно переспросила Саманта. — Зачем?       — Прости, но у меня совсем нет времени. Пожалуйста, дай мне лекарство, я всё объясню потом.       — Нет уж, постарайся, — Сэм встала со стола с недовольным, почти грозным видом. — Мы не виделись шесть лет, ты не отвечаешь на звонки, а твоя секретарша меня к тебе на прием даже не пускает. И теперь ты вдруг заявляешься и ведешь себя так, будто всё нормально, — она перевела дух. — Зачем тебе обезболивающее?       — Я повредила руку, не могу подписывать бланки от боли, — частично соврала Лэйси.       Саманта Коллинз выглядела удрученной подобным ответом.       — Я не могу, все лекарства находятся на жёстком учете.       — Сэм, прошу тебя, это очень важно. Мне нужна всего одна коробка, — взмолилась сестра.       Сэм поглядела на неё с укором.       — Ты похожа на наркоманку, когда так говоришь. Давай, я позову врача, он осмотрит твою руку, и мы вместе…       — Сэм, пожалуйста! Тебе жалко сестре упаковку обезболивающего? Это вопрос жизни и смерти, если я не подпишусь, меня выпрут с работы, — а про себя подумала: «Если я не вколю обезболивающее, меня убьют без лишнего шума». — Разве я о многом прошу?       Девушка недовольно встала из-за стола и направилась к стеллажу, в котором был установлен сейф.       — Ты просто невыносима, — она нервно набрала код и вытащила оттуда упаковку лекарств.       Лэйси тут же почувствовала себя легче. Саманта с громким хлопком задвинула дверцу и вывалила перед Лэйси препараты, которые она просила.       — Довольна? — вперила руки в бока девушка, наблюдая, как сестра бросилась сгребать халяву. Смотря на это, она вспомнила о чем-то и достала из-под стола небольшую картонную коробку, очень похожую на те, в которых присылают заказы из книжных магазинов, и поставила её перед Лэйси. — И это забери!       Лэйси опешила, глядя во все глаза на посылку без какой-либо почтовой маркировки.       — Что это?       — Откуда я знаю? Сегодня утром кто-то оставил на ресепшене, но она адресована тебе, — нервно ответила Сэм. — И прекрати, наконец, везде указывать мой адрес, ко мне на квартиру постоянно приходит всякая рекламная ересь и услуги на твоё имя.       Она ещё что-то с возмущением говорила, но Лэйси её уже не слушала. Все её внимание было приковано к странной коробке с косо приклеенным листом бумаги, где был указан адрес больницы святого Антуана и её инициалы. Она никогда не указывала адрес больницы, ни при каких обстоятельствах. К ней вернулось чувство опасности.       — От кого она?       Сэм поникла плечами, взгляд одеревенел.       — Ты вообще слышишь, что я говорю?       — Кто прислал эту коробку, Сэм?       — Эй, я же говорю, не знаю. Её оставили на ресепшене… Что с тобой?       Лэйси затрясло. Она сжала свою бедную голову, вновь начиная впадать в панику. Кто-то знал, что она придет сюда. Какая же она дура! Она шесть лет не навещала сестру, только чтобы, не дай бог, никто из освобожденных не отомстил ей через неё. А теперь она тоже в опасности.       — Мне нужно идти, — Лэйси засобиралась.       — Лэйси, с тобой все в порядке? — с тревогой тихо спросила Сэм. Весь её гнев куда-то мигом улетучился, едва увидела, как преобразил Лэйси только вид одной этой коробки. Она почувствовала что-то неладное.       Лэйси положила натрикаин и таблетки в сумку и осторожно взяла коробку в руки. Она была тяжелая. Что там может быть? Взрывчатка? Детонатор с нитроглицерином? Комплект книг Стефани Майер? Да, смешно. До смерти.       Лэйси посмотрела на Сэм. А ведь у неё никого нет на свете роднее и ближе неё… Кто знает, удастся ли им ещё встретиться…       — Мой страховочный депозит на твоё имя, — посчитала нужным сообщить это Лэйси, взволнованно глядя на сестренку, которая казалась, была окончательно сбита с толку. — Там около семисот тысяч.       — Ты меня пугаешь, Лэйси. О чем ты говоришь?       Девушка спешно двинулась к двери.       — Отремонтируй эту убогую больницу, на неё смотреть тошно. И себя приодень, ты же врач.       Лэйси выскользнула за дверь, оставив Саманту в растерянности. Пройдет ещё некоторое время, прежде чем Саманта сведет всё к оскорбительной шутке. А именно так она и поступит, в этом Лэйси не сомневалась. Шесть лет назад они именно из-за этого поссорились. Лэйси называла больницу святого Антуана пристанищем мёртвых, гнилым тупиком светлых надежд и дырой. Она знала, как это ранит Сэм, и та действительно очень обижалась, но это была чистая правда. В этой больнице не могло быть ничего хорошего для молодой и перспективной студентки, сюда приходят умирать старики.       Но говоря сестренке про депозит, Лэйси не врала. Она действительно составила дарственную на дом и при открытии счета на депозит указала её имя ещё около семи лет назад. Она сделала это немедленно, после того, как на неё в первый раз напали бывшие заключенные. А потом, сделав выводы, она порвала все связи с родными. Если с ней что-нибудь произойдет в ближайший месяц, эта информация ей очень пригодится.       Лэйси вышла из больницы и направилась прямиком к черному ходу, ведущему во двор больнички. Этим ходом пользовались только сотрудники, потому на решетке висело красное предупреждение: «Выход запрещен».       Девушка прошмыгнула в проход и, сиротливо оглядываясь по сторонам, затрусила на остановку. Под козырьком в ожидании рейсового автобуса стояла группа молоденьких девчонок из института. При виде них Лэйси передумала ехать домой. Она прошла мимо остановки между жилыми кварталами и шла до тех пор, пока не оказалась в маленьком сквере перед зданием института управления кадрами при городском университете. Место людное и безопасное. Она нашла пустующую скамейку между зарослями кустарников и статуей парящей ласточки. Напротив, на скамейке жалась друг к другу хипстерская парочка, чуть в стороне под ученическим навесом стояла группа подростков, оживленно обсуждающих прошедший экзамен. В метрах сорока от того места, что выбрала Лэйси, проходила кольцевая дорога, туда повсеместно стягивалась молодежь, едва выйдя из здания института.       Подходящее место.       Девушка обнаружила себя вцепившейся в бока коробки, как какой-нибудь террорист-смертник. Повязки горели огнем и чесались, отзываясь неприятным дискомфортом.       Она провела ладонями по гладкой поверхности странной посылки. Она раз за разом читала на нем свое имя и не могла понять, как эта вещь попала сегодня утром её сестре в руки. Лэйси собралась с духом и оторвала клейкую ленту с её именем. Она осторожно раскрыла края коробки и заглянула внутрь. Там лежал сложенный желтоватый лист бумаги. Под ним, занимая бóльшую часть коробки, лежало нечто, плотно завернутое в упаковочную тару для хрупких предметов.       «Или предметов, которые не должны случайно выстрелить», — автоматически поправил внутренний голос.       Лэйси огляделась по сторонам ещё раз. В приуниверситетском институте ничего не изменилось. Парочка была полностью поглощена собой, что не замечала ничего вокруг. Группа под навесом слушала одного из своих членов и тоже не смотрела на неё. На то, как она распечатала жуткую безымянную коробку адресованную ей. Больше в сквере никого не было. Девушка припомнила типичные ходы нападений на жертву в фильмах ужасов и посмотрела за спину на всякий случай. Только раскосые ветки кустов, торчащие отовсюду. Если кто-то и вздумает на неё напасть сзади, она услышит его первым, стоит ему только сунуться в этот трескучий ад.       Лэйси вернулась к коробке. Краешек желтого листа слегка оттопыривался и подрагивал на легком ветерке, маня посмотреть, что же он скрывает.       Лэйси достала лист из коробки и развернула его непослушными руками. На листе был пропечатан текст стандартным шрифтом Таймс, без изысков. Никаких рисунков, никакой ручной надписи. Она сталкивалась с подобными письмами, когда разбирала на работе дела преступлений. Такое письмо оставляют, когда хотят гарантировать себе полную анонимность.       Девушка, холодея, опустила взгляд на строки.       «Здравствуйте, доктор Ридж,       Поздравляю, Вы прошли испытание и тем самым доказали, что заслуживаете освобождения. Но берегитесь, освобождение — не значит жизнь. Глаза повсюду, Вы и не заметите, как я стану частью вашей жизни. Вы, наверное, уже догадались, кто похитил Вас. Будьте уверены, что и похититель знает об этом и предпринимает все действия по устранению этой оплошности. Не советую Вам обращаться в полицию, как и не советую возвращаться домой за пистолетом, который надежно припрятан у Вас в тайнике на чердаке. Вы ведь не хотите, чтобы Ваше тело нашли обгоревшим в собственном доме? Вы можете обратиться на телевидение или к своим покровителям, но задумайтесь, успеете ли Вы создать достаточно шумихи вокруг своей персоны прежде, чем стрела возмездия настигнет Вас?       Вы мне импонируете, как профессионал своего дела, поэтому я хочу дать Вам маленькое преимущество. Дальнейшие указания я сообщу Вам позже, но только после того, как предмет, врученный Вам, будет применен против похитителя. Итак, доктор Ридж, Вы свободны, но как дичь в лесу зверя. В конце победитель останется только один».       Лэйси проглотила ком в горле, просовывая руку в коробку. Она достала полиэтиленовую тару и, замирая от страха, развернула её непослушными пальцами. Ей в ладонь скользнул гладкий и тяжелый бок электрошокера. Девушка нащупала кнопку пуска.       Громко и резко задребезжал ток, посыпались яркие искры из его наконечников. Лэйси едва не выронила его от неожиданности. На противный звук откликнулась целующаяся молодежь и странно посмотрела на чужачку.       Лэйси неловко отвернулась от них. Она повертела в руках находку.       Цилиндрический корпус не содержал на себе никаких надписей, ни серии, ни производителя, даже сила тока не пропечатана. Она видела за свою жизнь немало шокеров — работа обязывала её носить такой с собой на работу и в течение рабочего дня. Но этот был самосборным. Он отличался от аналогов нестыкующимися деталями разных величин, другим щитком, нетипичным для шокеров. На его носу торчало два железных шипа, между которыми зажигалась искра. Стандартный размер проводников не больше 0,5 сантиметров, на этом же стояли толстые вилочные штыки по два сантиметра каждый. Создавалось впечатление, что это орудие собрано, чтобы не только давать ток, но и кромсать плоть. Судя по оглушительному треску, самодельный агрегат превышал норму в 1200 вольт. С такой силой можно оглушить и кабана насмерть. Вставал разумный вопрос: какой заряд способна держать эта вещь, если отделение для батареи невелико? На одно применение? На два?       — На один раз, — прошептала сама себе Лэйси и вновь посмотрела на письмо.       «Вы, наверное, уже догадались, кто похитил Вас. Будьте уверены, что и похититель знает об этом и предпринимает все действия по устранению этой оплошности…»       — Как же так… Нет-нет-нет, как же так… — судорожно задышала Лэйси.       Перед глазами встал фрагмент той кошмарной ночи, когда откуда ни возьмись её взяли в тиски и попытались задушить клофелином. Как её сдавило со всех сторон, словно она попала в капкан железной девы; как бы она не вырывалась, всё было бесполезно. Параллельно ей припомнилось, как она трепала языком в автомобиле Хоффмана по пути в больницу: «Мужчина в расцвете лет. Крепкого телосложения, рост метр восемьдесят пять — метр девяносто. Абсолютно здоровый и не курящий, холостой…»       Хоффман внимательно следил за ней на допросе, ловя каждое её слово. Он готов был прогореть каждую секунду при каждом слове, произнесенном ей на камеру. Он был будто на иголках.

«Я размахивала ножом… Не уверена, что попала в него».

      — О, господи, — Лэйси закрыла ладонью рот. На её глаза навернулись слезы от мыслей о чудовищной догадке, о чудовищном промахе Лэйси Ридж, как эксперта психологии.

«Простите, вам больно?» «Ничего, пустяки…»

      Его правая рука тряслась в нервном перенапряжении. Лэйси размахивает ножом при нападении и целилась она в правую руку, которая прижимает тряпку с раствором к её лицу.       Она вперилась в строки в письме:       «Вы, наверное, уже догадались, кто похитил Вас… Не советую Вам обращаться в полицию».

«Почему мы не идем в участок?» — спросила Лэйси у Хоффмана на парковке.

      — Я знала об этом…

«Вы не опасаетесь, что можете тоже исчезнуть?» «Пусть поймает».

      — Я знала об этом ещё в участке… — поняла Лэйси.       «Вы ведь не хотите, чтобы ваше тело нашли обгоревшим в собственном доме…»       «…я хочу дать Вам маленькое преимущество…»       Взгляд Лэйси упал на электрошокер с пугающими вилками электрода.       «…после того, как предмет, врученный Вам, будет применен против похитителя…»       У Лэйси забилась отчаянная мысль — нужно избавиться от этого шокера и коробки! Выбросить в свалку, убежать, не оглядываясь, сделать вид, будто никто никакой коробки не получал. До неё она попусту не дошла, и она ничего не знает. Всё отрицать! Девушке хотелось плакать навзрыд, забиться в дальний угол и сидеть, прижимая к себе колени, никого не видеть и никого не слышать.       Всё отрицать! Всё отрицать!       Но время шло, а она так и сидела на месте с чудовищным посланием от таинственного отправителя. В её руках лежало ни разу не испытанное оружие смерти, самодельное, кровожадное, точно как механизм в её пыточной камере. И это мучительное сходство губило в Лэйси всякую поросль надежды избежать всё то, что говорится в этом проклятом письме.       — Я не хочу играть!.. Я не хочу играть… — как молитву повторяла девушка, и по щекам её бежали слезы. Самообладание покидало её.       Парочка долго косилась на неё, как на сумасшедшую, и вскоре покинула скамейку. Вокруг Лэйси воздух будто загустел, метались молнии или шел зябкий дождь. Романтика не рождается там, где нет лёгкости.       «Если я избавлюсь от коробки я смогу жить! — посетила её малодушная мысль. — Скорее выброси её! Выброси к чертям собачьим!»       Девушка просидела на скамейке немногим меньше четырёх часов. Сквер за это время совсем опустел. Занятия в институте закончились, и на остановку никто больше не шел, никто не стоял, ожидая автобус. На улице начало смеркаться. Птицы все куда-то разом запропастились, в преддверии вечера наступила тишина. Только со стороны дороги раздавался шум проезжающей с периодичностью в четыре минуты маршрутки. В потухающем небе начали загораться первые звезды. В этой части города их ещё было видно.       Опустошенная девушка сидела на скамейке, точно статуя в паре метров от неё, и не хотела думать ни о чем. Она выплакала, наверное, все слезы, что у неё оставались, тело наполняла странная слабость. Она ещё ни разу не позволяла себе доходить до такого изношенного состояния. Несчастное роковое письмо выпило из неё все соки и теперь маячило огромным плакатом в сознании, отравляя её душу, её решимость, сбивая с толку.       Она думала о том, как может избежать новой Игры. Какие у неё варианты, где можно схитрить и как уцелеть. Куда обратиться, чтобы на полицейского была управа достаточно своевременной, чтобы он не успел её перехватить, оклеветать или «замести»…       У неё нет плана. Нет покровителей, которые могли бы дельно помочь в её ситуации.       Она пришла к выводу, что сейчас самым безопасным местом является камера в Норт-Хэртингтонской тюрьме. Несмотря на то, что она печально знакома с её заточенными лично и видится с ними почти ежедневно. Бывает даже после рабочего дня, когда они стремятся напасть на неё в её же доме.       «Откуда он знает о пистолете?» — появился уставший, ленивый вопрос в голове Лэйси.       В её доме на чердаке, под отходящей доской пола, запрятана берета с полным магазином. Её секретное убежище и спасение, из которого она черпала мужество долгие годы, проведенные в одиночестве в большом доме. Этот тип, что прислал ей письмо, открыто сообщил, что знает о ней всё, лишая её естественного крайнего пути отступления. Пистолет в её доме — контроль над любой авральной ситуацией. Она даже ни разу не доставала его, никому не показывала.       Значит ли это, что этот тип бывал в её доме раньше?       Лэйси припомнила, сколько раз её дом грабили, вламывались бандиты, приходили гости, сантехники и чинщики.       Много… Слишком много раз. В доме раз или два в неделю обязательно бывал кто-то посторонний. С ней или без неё — этот тип был на чердаке и видел её тайник.       — И он хочет, чтобы я убила детектива, — упавшим голосом произнесла Лэйси вслух и содрогнулась от того, как одиноко прозвучал её голос в тиши.       Господи, она даже сказать о своем горе никому не может… Как же хочется, чтобы хоть кто-то был рядом в этот момент. Хоть одна живая душа, кому можно пожаловаться на свалившееся на неё несчастье. Сэм бы утешила, приободрила, и они вместе что-нибудь да придумали бы. Она ведь такая смышленая и искренняя… Лэйси уронила голову.       Она не позовет Сэм. Не позвала шесть лет назад, когда было первое покушение и разбирательство с лишением лицензии, не позовет сейчас и подавно. Быть старшей сестрой — это ответственность, которую Лэйси не спустит только оттого, что столкнулась с испытателем Пилой. Да, она в отчаянии, её обуревает безнадега, и она уже серьезно думает о том, где найдут её тело: в сточной канаве за городом, кусками в разных мешках или в очередной ловушке Конструктора, — но сестру за собой она не потащит. Ни лишним словом, ни намеком, ни даже полунамеком. В этом она была железно уверена.       Но она так нуждалась в чьем-либо присутствии… взгляда со стороны, совета…       В тишине разразился мелодией телефон в кармане кардигана. Лэйси вышибло из утопичных мыслей в реальность. Жалость к себе уступила место внезапно нахлынувшему страху обнаружения её здесь и сейчас, съежившейся на скамейке в пустом сквере. Телефон разоблачительно гремел на всю округу.       Лэйси поспешно достала его из кармашка и глянула на дисплей. Увиденное встряло комом у неё в горле.       «Детектив Хоффман».       Девушка спешно убавила звук на аппарате и судорожно огляделась в безумной уверенности, что детектив притаился где-то рядом и собирается напасть. В сквере не было ни души. Тротуар, беседка, скамейки — никого. Ворота института наглухо заперты охранником, даже к остановке не подъезжала больше ни одна машина. Позади неё шелестели на ветру кусты, заставляя Лэйси содрогнуться. Она вскочила на ноги и отошла на несколько шагов от скамейки в центр площадки, ближе к статуе ласточки.       Экран продолжал настойчиво высвечивать Марка Хоффмана в окошке вызова.       Что же делать? Сбросить вызов и дело с концом… Даже не думать, что ему понадобилось в семь часов вечера. Даже не думать о том, что он где-то рядом и лишь отвлекает её этим вызовом. Но не вызовет ли её молчание подозрения, достаточные для того, чтобы он начал действовать молниеносно? А что, если она ошибается? Что, если всё это не имеет под собой почвы, и жертвы Пилы на самом деле больше не подвергаются испытанию? А Марк Хоффман на самом деле не её похититель? Это детектив, который всего на всего расследует её дело и звонит, чтобы обрадовать её новостью о поимке Пилы благодаря её наводке. Почему бы и нет? Для подобной новости любое время сгодится.       «Что ж ты тогда не спросила у детектива, чтобы быть уверенной наверняка, не твой ли нож поранил его правую руку?» — ехидно спросил внутренний голос.       Лэйси вздохнула поглубже, приводя мысли в порядок. Она должна ответить на звонок. Она нажала на зеленую кнопку и поднесла трубку к уху.       — Алло?..       — Это детектив Марк Хоффман. Как вы себя чувствуете?       — Паршиво, — сказала Лэйси, постаравшись, чтобы голос звучал ровно. — Что-нибудь случилось? Вы нашли Конструктора?       Девушка подняла голову, вслушиваясь в округу. Вдруг она услышит ответ Хоффмана где-то неподалеку?       — Нет. Ваш лечащий врач, мистер Кроуфорд, сказал, что вы не возвращались в больницу. Он вас потерял.       Лэйси не получала звонков от мистера Кроуфорда за весь день. Ему плевать, что она не возвращалась в больницу.       — Детектив, я сама доктор. Натан Кроуфорд замечательный врач, и он мне доверяет.       «Полегче!» — сказал внутренний голос. Не нужно давить на детектива, давая ему повод усомниться в твоей неосведомленности.       — Где вы находитесь? Вы вернулись домой? — заинтересовался Хоффман.       — Нет.       — Вы у сестры?       — Ох, нет, — Лэйси вспомнила, что приехала к больнице святого Антуана в машине Хоффмана. Теперь он знает, где работает её сестра. До этого он вообще понятия не имел, что у неё она есть. Она заставила себя улыбнуться и придать голосу спокойный тон: — Я у друзей.       — Ясно.       Лэйси не удалось понять, распознал ли Хоффман её ложь. Ведь если он чуточку осведомлен, то должен знать, что никаких друзей у неё нет. Только коллеги. Повисло молчание, от которого кровь стыла в жилах. Девушка от усердия не выдать свое волнение не дышала в трубку, зажав рот рукой.       Телефон ожил.       — Собственно, зачем я звоню вам. Вы оставили в участке свой паспорт.       Лэйси схватилась за сумку, висящую на плече.       — Вы с детективом Кэрри заполняли форму показания и оставили паспорт в комнате допроса… Сможете забрать?       Душа ушла в пятки. Лэйси не удалось найти в сумке своего паспорта. Неужели она действительно забыла его там?       — Да, конечно заберу. Но рабочий день закончился, боюсь, меня не пустят в участок.       — Не волнуйтесь, я предупрежу дежурных, — гарантировал тот.       «Значит, не останется в участке… Притаится на парковке и будет ждать, пока я выйду оттуда», — догадалась она.       — Я, наверное, лучше приеду завтра. Не хочу выходить на улицу после заката, сами понимаете, — произнесла Лэйси в трубку. — Детектив Кэрри сможет сберечь мой документ?       Хоффман молчал несколько томительных мгновений, затем произнес холодным голосом:       — Да. Всего доброго.       В трубке раздались короткие гудки.       — Черт! — в сердцах крикнула Лэйси.       Чутье подсказало ей, что он всё понял. Должно быть, теперь он примчится сюда за считанные минуты с мешком для трупа. В парке он не появлялся, тогда он, наверное, уже отследил звонок и знает, где она прячется. Нужно немедленно менять дислокацию!       Лэйси схватилась за электрошокер и засунула его в карман кардигана вместе с письмом-предупреждением. Затем бросила телефон на скамейку, рядом с пустой коробкой. Огляделась и пошла прочь в вечернюю прохладу.

* * *

      Детектив Хоффман положил телефон на стол и многозначительно посмотрел на детектива Кэрри.       — Заберет его завтра.       — Все понятно, — женщина отошла в сторону с раскрытой папкой дела Ридж. — А ведь она уже оставляла документы в участке. В прошлом году. И возвращалась за ними только спустя неделю.       — И почему же? — спросил Хоффман.       Он знал, что Ридж за всю свою десятилетнюю карьеру волей неволей являлась частым гостем в участке. Но её посещения не уходили дальше отдела расследований. Офицер Шиллер вела её дела и находилась с психологом в дружеских отношениях. В отделе убийств Ридж пришлось побывать сегодня впервые. Никого из этого отдела она не знала, за исключением детектива Кэрри, которая однажды вела с ней беседу по причине убийства Стивеном Марксом своего сокамерника. Как ни странно, в тюрьму он попал, после того, как покушался на доктора Ридж за брата Энтони Маркса, который сел повторно в тюрьму на пять лет.       — Много работы, — пожала плечами Кэрри. — Бог знает, когда она его теперь заберет.       — Она напугана и сейчас испытывает постстресс. Дай ей немного времени.       — Поверь мне, это не про неё, — сказала Кэрри, но не найдя одобрения в лице коллеги, пояснила. — Девятнадцать покушений. Три ограбления. Кто может похвастаться таким? Офицер Шиллер говорит, после первых двух покушений, следующего нападавшего она сама привела в участок.       — Хочешь сказать, что испытание Пилой не было для неё уроком, а так, штатной ситуацией? У нас 90% случаев летального исхода жертв Пилы. Ты видела её сегодня, она умирала от страха на допросе.       — Как и все, — заметила Кэрри и задумалась. — Ладно, меня ждет Терренс. Проверю экспертную группу, может, это все же не самоубийство. — Женщина вернула папку детективу Хоффману и произнесла: — Спасибо, что позвонил ей. Я оставлю её паспорт в общем сейфе. Надеюсь, завтра она появится.       — Конечно, появится, без паспорта она не сможет уехать прочь из штата. Уверен, она уже собирает вещи. Помяни мое слово.       Детектив Кэрри слабо ухмыльнулась и, попрощавшись, вышла из кабинета. Улыбка Марка Хоффмана сползла с лица, когда дверь за ней закрылась. Откуда Кэрри знать, что сейчас испытывает Ридж, она ведь не была с ними в машине сегодня днем.       Он положил руку на дело Лэйси Ридж и вздохнул. В его голове рождался план, который он собирался претворить в действие прямо сейчас.

* * *

      Лэйси купила в аптеке пачку одноразовых шприцов, спиртовые салфетки и бинты, теперь ехала в такси на другой конец города. Она много думала о том, где ей теперь остановиться. Вариантов было не много: работа, дом, секретарь Нэнси Джонс, её коллега Шепард, отель, клуб, да мало ли что. Главное — все эти варианты не подходили для Лэйси. В любой другой ситуации, как в ситуации с Дерилом Дьюи, которому удалось скрыться, после того как он пытался перерезать ей глотку прямо на вечерней пробежке, она бы обратилась к одному из этих вариантов или на худой конец ночевала бы в участке. Офицер Шиллер частенько засиживался до утра над делами и позволял Лэйси оставаться до первых петухов. Правда, такое было только раз, но все же. А теперь, Лэйси просто в замешательстве. Путь в полицию ей навсегда закрыт. Возможно, чтобы уберечься ей придется уехать из города, туда, где длань Конструктора её не достанет. Но что будет, если она сбежит подобным образом? Детектив может объявить её в розыск. Очень просто. Достаточно подделать улики, так чтобы она выглядела соучастником или же обманщицей.       — Славный вечерок, не правда ли?       — А? — не поняла Лэйси, обращая внимание на таксиста.       Молодой и тощий мужчина со сросшимися бровями с задором смотрел на неё в зеркало заднего вида. На его лице чернела двухдневная щетина. Они проезжали пустынный Фолк-авеню. На улицах гуляла молодежь.       — Не похоже, чтобы ты ехала в клуб отдыхать, — произнес водитель.       Лэйси вдруг поняла, что пока она сидела погруженная с головой в свои невеселые мысли, тот успел досконально её оглядеть.       — Ведите машину, я не в настроении разговаривать, — ответила Лэйси, проводя по лицу ладонью.       Усталость валила её с ног. Она пропустила время принятия лекарств от всей этой вереницы событий, что как удавка сдавливала ей горло.       — Что плохое настроение, крошка? Я знаю место, где всем будет весело, — самоуверенно заявил он.       — Вы доставите мне веселье, если будете молча смотреть на дорогу и не отвлекать меня пустой болтовней, — холодно отрезала Лэйси.       — Я могу доставлять не только веселье, но и удовольствие. Я, знаешь ли, многогранная личность. Если хочешь оттянуться по полной, только скажи, я устрою, — самозабвенно сказал водитель, подмигивая в зеркало.       Лэйси молчала. Она смотрела в окно и размышляла о том, чтобы попрощаться с таксистом прямо сейчас.       — Что, совсем не гожусь? Даже для того чтобы пропустить по рюмашечке в «Зоне Х»?       — Нет. Не годитесь.       — А чего так? Ты не смотри на то, что я вожу такси, у меня свой бизнес. Подменил работника, пока он ездит к семье в Алабаму. Захочу, оставлю такси и пойду в клуб, гулять. Сам себя же я не уволю! Ну давай, крошка, соглашайся!       — Да вы смешны. Думаете, я поверю в это? Этот автомобиль единственная ваша работа и ваше жилье. У вас нет дома, нет медицинской страховки и, судя по всему, нет прав на вождение. Если вы продолжите мне докучать, я позвоню патрульному участка, и вас живо депортируют обратно в вашу сказочную страну, откуда приехали на заработки, — сорвалась Лэйси, голос которой дрожал от гнева. — Если же все поняли, то заткнетесь и в конце получите свои чаевые. Я даже не стану сообщать о вас полиции.       — О-о, — потянул таксист, несколько насторожившись. — А ты с норовом. Ладно, понял все. Молчу.       Дальше они ехали в гробовом молчании.       Лэйси вышла на пересечении улиц Аврора-стрит и Эмпайр-стрит. Пересекла улицу и вошла в многоэтажное жилое здание. Здесь располагалась её вторая квартира, которую она арендовала ещё в студенчестве и спустя годы выкупила её у хозяина. Теперь Лэйси сама сдавала её студентам. В этом месяце ей пришлось выселить молодежь за разбои, и теперь квартира пустовала.       Она поднялась на шестой этаж и отворила ключом входную дверь. Она предусмотрительно закрыла её на все замки и прошла в небольшой зал. Щелкнула выключателем.       Комната озарилась, обличая в свете разбросанную повсюду мебель и стекла на полу. Широкий диван был подран, словно здесь была поножовщина. Стены заляпаны пивными разводами и чьей-то блевотиной. ЖК телевизор сорван со стены и лежал на полу с разбитым экраном. Стекла в трёх окнах отсутствовали. Всюду валялись осколки битого стекла и бутылок.       Лэйси вздохнула.       «Вот срань», — признала она.       Когда она в последний раз заходила в квартиру, она едва не умерла от шока. Оказалось парни, которых тайком заселила студентка, что сняли у неё квартиру, устроили домашнюю вечеринку. Они всей шайкой вернулись после «Зоны Х» догуливать в квартиру и, разумеется, обдолбались и стали веселиться, как только могли. Телевизор лежал на пролете пожарной лестницы за окном, это после его занесли внутрь. Лэйси была так расстроена, что бросила в квартире все, как есть и не возвращалась сюда.       «Детектив Хоффман, наверное, знает об этом месте, — некстати подумалось ей. — Это единственное жилье, помимо дома, записанное на мое имя».       Она прошла на кухню и включила там свет. На широком столе громоздились всевозможные бутылки спиртных напитков. Двухлитровые пластиковые бутылки из-под пива, грязные одноразовые стаканчики — все это возвышалось на столе, имитируя собой некое подобие небоскребов большого города. Часть была растоптана на полу, покрытом липкими разводами пива. Даже жалюзи досталось, их поломанные пластины понуро свисали вниз, каким-то чудом продолжая держаться на механизме тремя уцелевшими зажимами. Находиться здесь было неприятно и гадко.       Лэйси сбросила со стола часть пивных бутылок, освобождая себе немного места. Затем она притащила единственный уцелевший табурет и принялась доставать из сумки препараты. Распечатала упаковку натрикаина и, сломав носик ампулы, наполнила шприц бесцветной жидкостью. Десять миллиграмм.       Лэйси отложила шприц и сняла кардиган, затем аккуратно стала распутывать повязки на руках. В некоторых местах лечебная мазь подсохла, и бинт прилип к ранкам, так что девушке, стиснув зубы, пришлось выдирать их. Рука без повязки выглядела отвратительно. В тех здоровых местах кожа после встречи с мазью и отсутствием доступа к кислороду была бескровная, белая и влажная. Но зато сами раны были красные, развороченные и выпуклые, как вулканические кратеры. Из них сочилась прозрачная жидкость. Те ранки, которые Лэйси пришлось выдирать, кровоточили и пульсировали ноющей болью. Без сковывающей повязки рука словно ожила и приятно холодилась.       Лэйси обтерла спиртовой салфеткой кровоподтеки и места, где она собиралась колоть обезболивающее. Всего четыре точки с интервалом по шесть сантиметров. В идеале она перестанет чувствовать руку целиком, даже пальцами ничего не сможет ощутить. Если она перестарается, её рука в край онемеет, и она станет беспомощной на пару часов. Ридж понимала этот риск и надеялась на свой профессионализм.       Она взяла на прицел первую точку и вколола шприц в руку, около локтя. И прикусывая губу от боли стала выдавливать десять кубиков нитрокаина под кожу, прямо в мышцы.       «Все обезболивающие чертовски болючие, — констатировал её внутренний голос. — Но жизнь важнее».       Затем она сделала ещё три укола и перевязала руку свежим бинтом. Она старалась действовать быстро, пока действие препарата не выбило в её правой руке всякую чувствительность. Лэйси стала отвязывать вторую повязку. Её правая рука к этому моменту стала деревенеть, вытесняя боль от ран. И расслабляя и поторапливая.       Она проделала то же самое с левой рукой. Не так метко и аккуратно, как с правой, но сносно. Она запила водой из-под крана две таблетки аналогового препарата и почувствовала вдруг такую усталость, что неволей подумала остаться здесь на ночь. За все это время она так и не подумала, что ходит весь день голодная. И теперь ей захотелось чем-нибудь перекусить. После размышлений она пришла к выводу, что не стоит выходить сейчас на улицу и вообще как-то обнаруживать себя в этой квартире. Поэтому она накинула кардиган и, выключив свет в кухне, вышла в зал. Щелкнула выключателем и в полной темноте пошла к окну, смотреть, что происходит на улице, не следит ли кто за ней в этот момент.       Внизу вдоль дороги горели желтые огни, машин совсем не было. Сколько Лэйси не высовывалась из бесстекольного окна, ей так и не удалось обнаружить ни одной живой души. Захудалый район в этот довольно ранний час был совершенно мертв и недвижим. В многоэтажке напротив горел свет в окнах, кое в каких даже было видно, чем занимаются её обыватели.       Все было тихо.       Девушка почувствовала себя в безопасности, отчасти от того, что в этой квартире с ней не случалось ровным счетом ничего. Тёплые воспоминания о ней потянули Лэйси в омут, и она, несколько успокоенная положением вещей, села на диван. Руки ощущались набухшими и чужими, Лэйси пока ещё чувствовала, как сжимает и разжимает руку. Должно быть, натрикаин ещё не полностью сработал. Девушка невесело думала обо всем этом дерьме, которое началось вчера и сулило продолжаться ещё невесть сколько. А потом убаюкивающая темнота зала стала смыкать глаза, и Лэйси не заметила, как заснула.

* * *

      В полночь, когда скошенная убойной дозой препаратов, девушка спала на диване, в квартиру кто-то проник через разбитое окно. Он аккуратно ступил на пол гостиной туго зашнурованным ботинком. Под весом захрустели осколки стекол. Фигура замерла, но девушка не проснулась. Тогда он полностью пролез в зал и, стараясь ступать как можно неслышнее, подобрался к спящей девушке, точно призрак.       Он видел неясные очертания фигуры на диване и слышал её мерное дыхание, раздававшееся в тиши. Он принял бычью позу и принялся разминать пальцы на руках, а потом выставил их перед собой кольцом, целясь примерно к шее спящей. Он в два торопливых шага подошел к дивану и к неожиданности споткнулся об обломки разбитого стола. Мужчина, мгновенно потеряв равновесие, с грохотом повалился на пол.       Лэйси вздрогнула от испуга, резко просыпаясь. Первое, что ей бросилось в глаза, это барахтающаяся и кряхтящая фигура на полу её квартиры.       Все произошло так быстро, Лэйси не успела даже завопить от страха, как упавший мужчина резво подскочил, мгновенно реагируя на её пробуждение атакой. Он закрыл ей рот шершавой костлявой ладонью, пахнущей машинным маслом, а другой пытался прижать обратно к дивану. Лэйси стала отчаянно биться и вырываться из тисков. Она пыталась укусить руку нападавшего, но он давил просто с чудовищной силой, Лэйси в пылу борьбы почувствовала во рту привкус крови. Она порезала губу об собственные зубы. Он насел на неё сверху, придавив её живот коленом, и дернул за грудки рубашки. Пуговицы оторвались и запрыгали по полу. Рука напавшего распутала кардиган и стала срывать и его. Ткань рвалась с громким треском, заставляя Лэйси испугано кричать.       Девушка брыкалась и толкалась, как могла, но все её усилия были совершенно напрасными. Её сил было не достаточно против семидесятифутового мужчины. Он тем временем уже яростно сдергивал ремень с её брюк, пытаясь порвать его силой. Лэйси в суматохе стала припоминать уроки самообороны, которые преподавал ей лейтенант Кроуди при поступлении в тюрьму на должность психолога. Существовал ли выход из скверного положения, в которое она по своей неосмотрительности попала?       И она вспомнила.       Лэйси со всей дури шлепнула Хоффмана по уху, отвешивая звонкую оплеуху. Его голову мотнуло в сторону, и он издал звук, похожий на неприятное удивление, что девчонка дерется. Когда его голова повернулась на неё, Лэйси, выставив торчком два пальца, с силой ткнула туда, где предположительно должны были быть глаза.       К её ликованию указательный палец пришелся точно в правый глаз, а средний смазал в бровь левого глаза. Из-за действия нитрокаина она не ощутила, какие глазные яблоки на ощупь. Зато Хоффман в полной мере ощутил, как ноготь метко врезался в его глаз и высыпал сотню искр. Мужчина закричал от боли и схватился руками за лицо.       Лэйси скорее стала выворачиваться из-под мерзавца, пользуясь мигом потери контроля. Вот-вот он придёт в себя и взбесится пуще прежнего, она прекрасно это понимала и действовала быстро.       Оказавшись на ногах, девушка что есть силы бросилась к входной двери. Она навалилась на дверь, в истерике дергая ручку, но дверь не поддалась. Из горла доктора Ридж вырвался истошный звук разочарования. Она же сама заперла двери на замки!       Судорожно оглядываясь в проход, Лэйси застучала по карманам в поисках злополучных ключей. Она должна выбраться отсюда!       Но Лэйси совсем забыла, что не чувствует на ощупь совершенно ничего, даже чертового ключа в кармане кардигана! Она вскрикнула, когда в прихожей резко возникла злая фигура оправившегося мужчины. Он налетел на неё со всего маху, припечатывая её лбом о железную дверь. Глухой звук содрогнул парадную дверь. По лицу Лэйси ото лба стремительно побежала кровь. У неё подкосились ноги и она обмякла.       Мужчина сцепил свою пятерню на её волосах и поволок обратно в зал. Балансируя на грани сознания, девушка пыталась вытащить из кармана электрошокер. Она не знала там ли он ещё.       Лэйси едва видела, как её пальцы выворачивают карман светлого кардигана. На светлом полотне ей удалось различить черное прямоугольное пятно. Она вытащила его. В темноте невозможно было различить, где у шокера нос, а пальцами она ничего не чувствовала. Мужчина уже затаскивал её в зал. Лэйси, как в тумане ткнула одним концом электрошокера себе в грудь, но почувствовала только его холодный и гладкий зад. Она взяла шокер правильной стороной и по памяти нажала на кнопку, вскидывая в своего обидчика руку.       Лэйси угодила ему прямо под ребра. Мужчина дёрнулся, выпуская волосы Лэйси из хватки. Комнату наполнил зловещий и громкий рокот, перекрываемый только истошным воплем мерзавца. Его закоротило, как бешенного кролика, но Лэйси, стиснув от злости зубы, продолжала держать палец на кнопке. Пусть поджарится, чертов оборотень! Он заслужил всей этой дряни!       Крик и рокот не прекращался, казалось целую вечность. Всю эту вечность Лэйси смеялась в душе, как сумасшедшая. Воздух наполнился дотошным запахом гари. Треск резко смолк и мужчина, перестав колотиться в истерике, опрокинулся на пол рядом с диваном и захрипел. Лэйси отбросила ненужный шокер и нашарила руками поломанную ножку стола среди обломков. Она подбрела к лежащему ничком мужчине и с воплем опустила деревяшку на его сверкающую в свете уличных бликов голову. Подняла и ещё раз опустила.       Лэйси отсела, тяжело переводя дух. Негодяй лежал на животе и совершенно не двигался. Девушка заставила себя встать на ноги и добрести до выключателя. Она включила свет. Глаза прорезало резью, что Лэйси невольно зажмурилась от слепящего света. Потом появились стены, окна, обломки на полу и тело мужчины в темных одеждах. У Лэйси душа ушла в пятки, когда она сумела разглядеть его получше.       В её гостиной среди обломков стола и разбитого телевизора лежал коротенький мужчина тощего телосложения лицом в пол. На нем была толстовка с капюшоном и спортивные штаны. Короткие волосы выбивались на затылке.       Становилось совершенно очевидно: в её гостиной лежит совсем не Хоффман. Но Лэйси уже в пылу борьбы подсознанием поняла, что это не он. Но тогда кто же, черт возьми, пытался её убить? Может он подослал его специально?       Лэйси, затаив дыхание, двинулась к фигуре на полу. Она подняла повыше ножку стола, чтобы быть готовой к любому повороту. Она зацепила его плечо и перевернула тело на свет. Это был юноша лет двадцати пяти, восточной внешности с тощим и вытянутым лицом и сросшимися бровями.       Лэйси с леденящим изумлением узнала в нем вечернего таксиста, который словесно домогался её всю поездку до Эмпайр-стрит. Он, должно быть, притаился и ждал, пока Лэйси укажет, в каком доме она живет. А когда она зажгла свет в гостиной, он узнал, в какую именно квартиру она зашла.       Девушка боязливо коснулась двумя пальцами его шеи, нащупывая пульс, и выматерилась, когда вспомнила, что по-прежнему ничего не чувствует.       Он выглядел мертвым. И запах от него поднимался мертвецкий. Горелый.       Лэйси подобрала шокер и попробовала включить. Слабо коротнула искра на остатках заряда и замолчала. Израсходован. Лэйси посетила нехорошая мысль. Очень темная и мрачная, она наполнила и отравила её, как травит дым, пущенный в вакуум. Она применила шокер. Потратила весь драгоценный заряд. А Хоффман всё ещё где-то на свободе.       Лэйси в сердцах пнула в бок бездыханное тело:       — Зачем ты сунулся сюда! — она отошла в сторону, хватаясь за голову. — Меня убьют… Теперь меня убьют…       «Дальнейшие указания я сообщу вам позже, но после того, как предмет, врученный Вам, будет применен против похитителя…»       Горелый труп посреди разгромленной квартиры принадлежит не Хоффману. Это не детектив. Не похититель…       «Он найдет тебя, Лэйси. И как ты теперь собираешься защищаться? Как жаль, что ты проворонила свою последнюю удачу», — холодно произнес внутренний голос.       — Заткнись! Замолчи! — девушка подбежала к окну и бросила быстрый взгляд на дорогу.       Совсем тихо. Дороги пустынны. В окнах напротив не горит свет. Все спят. Все спят и даже этот мерзавец теперь спит. Вечным сном… Лэйси глянула вниз в поисках его злополучного такси. Она высунулась наружу, оперившись о раму и заглядывая под пожарную лестницу.       Как этот придурок вообще забрался по ней? С земли до лестницы невозможно достать, иначе бы каждый желающий забирался бы в чужие дома.       Лэйси посетила догадка.       Разве что подцепить… Любая железная жердь для этого прекрасно сгодится. Нужно только подцепить за нижнюю ступеньку и тащить вниз, пока лестница не поедет. Задачу этому извращенцу облегчило ещё то, что окна в квартире уже были выбиты.       Она оглядела тротуар. Идеальное место чтобы припрятать автомобиль, за мусорными контейнерами никто толком и не разглядит. Однако желторотой легковушки, девушка, сколько головой не вертела, так и не обнаружила. Но, высунувшись из окна на добрый полуметр, ей удалось-таки кое-что увидеть. Кое-что, выбивающееся из общей полночной картины захолустного пригорода.       Автомобиль. Темно-синий легковой автомобиль. Он притаился за грудой сваленных картонных коробок, почти незаметный, но его капот и правую фару Лэйси с этого ракурса было хорошо видно. Она знала этот автомобиль.       Девушка втянула носом воздух и заставила себя тихонько вернуться обратно в квартиру. На раздумья ей хватило всего пары секунд. Она вдруг отчетливо поняла, что нужно делать, и как она поступит.       Лэйси засунула в сумку всё, что притащила с собой, даже использованные салфетки и собрала пуговицы. Стерла с лица кровь и перевязала волосы. Затем салфеткой вытерла все следы своего пребывания в квартире, проверила руки таксиста на наличие застрявших в ногтях её волос. Обтерла ножку стула в местах, где сжимала её. То же самое сделала с дверью и подоконником.       Она действовала тихо и быстро. Практически профессионально. Труп посреди разгромленной квартиры смотрелся очень уместно. Теперь никто не докажет, что это она его убила.       Лэйси выскользнула за дверь, стараясь прикасаться к ней только полями рукавов кардигана, и так же осторожно заперла на ключ. Вот так. Таксист залез в её квартиру через пожарную лестницу. И его убил некто, кто не оставляет следов. Лэйси запихала в карманы грязные салфетки и стала спускаться по лестнице.       Она отворила дверь на миллиметр и осторожно выглянула. Дорога по Эмпайр-стрит, уходящая вдаль, была совершенно пуста как и несколько минут назад. Лишь в самом её конце периодично загорался желтый сигнал светофора на перекрестке. Негромко раздавалась долбежка, принесенная из «Зоны Х» в нескольких домах отсюда. Веселье в самом разгаре.       Во всём остальном ночная улица выглядела вполне обычно. Девушка прислушалась к внутренним ощущениям, но они молчали. Помедлив ещё несколько томительных секунд, она, наконец, решилась выйти из здания.       Лэйси дошла до остановки, не переставая пугливо оглядываться по сторонам каждые десять секунд. Там у козырька остановки стояло одинокое такси с зажженными фарами. Под козырьком стояли и весело щебетали две студентки в клубных платьях почти не прикрывающих зад. Волосы у них были длинные и волнистые, кокетливо спадающие волнами на плечи. На ногах туфли на роковых шпильках. Лэйси автоматически приметила новомодные лабутены.       Уже немолодой с проседью таксист весело болтал с девчатами, пытаясь завлечь их в своё такси.       — Я дешевле отвезу, зачем вам стоять и ждать, пока доедет другое такси? — гоготал он.       Девушки хихикали и перешептывались.       — Нет, это наш знакомый, он нас бесплатно отвезет, дедуля, но ты классный.       — Эх! — расстроился «дедуля». — Что ж так мне не везет сегодня у этого клуба-то?       Лэйси пристально рассматривала мужчину за рулем и вслушивалась в голос. Ситуация требовала от неё избирательнее относиться к случайным попутчикам.       Она подошла к желтому автомобилю, привлекая внимание водителя. Он даже смеяться перестал. А может он перестал смеяться из-за выражения лица девушки, подошедшей к ним?       — Вы свободны? — молвила Лэйси.       — Да, — несколько задумчиво ответил таксист, с лёгким удивлением рассматривая девушку перед ним. Наверное, его смутил рваный кардиган и трещина на лбу ночной гуляки перед ним.       — Куда поедем?       Лэйси огляделась по сторонам, опасаясь, что её кто-нибудь услышит и молча села в машину.       — Элэвэн-сквер в новом городе, — негромко сказала она ему.       — Так далеко? — ахнул водитель, оборачиваясь к ней.       — Я заплачу, сколько скажете. Только поехали.       Водитель обернулся к девчатам на остановке:       — Извините, леди, но мне пора. Пока-пока!       Мужчина завел автомобиль и тронулся, оставив девушек дожидаться своего приятеля одних.       Лэйси потрогала лоб. Кровь больше не шла. Удивительно, но боли она не чувствовала, только голова немного пульсировала. Наверное, есть сотрясение, но таблетки, которые она выпила, работали. Девушка в который раз поблагодарила себя за предусмотрительность. Хоть что-то она сделала не зря.       — Это конечно не мое дело… — вдруг начал говорить таксист. Взгляд у него был настороженный. — Но с вами все в порядке?       Лэйси вздохнула, стараясь выглядеть как можно спокойнее.       — Обычный пьяный инцидент, но со мной все в порядке. Не волнуйтесь.       — Ладно. А то я и в больничку могу отвезти, если вам плохо. Даже счетчик включать не буду, — щедро предложил он и тем самым вызвал первую за эти два беспокойных дня улыбку на лице Ридж.       — Вот бы всем быть такими добрыми как вы, — благодарно произнесла она. — Но я справлюсь сама. Спасибо.       Через несколько десятков минут Лэйси попрощалась с водителем и вышла на тротуар. Она интуитивно притаилась за вечнозелеными кустами, отделяющими проезжую часть от тротуарной дорожки.       Перед ней раскинулся газон большого дворика. Под кроной старого дуба ютился моложавый красивый двухэтажный дом. В этом районе города все дома были двухэтажными и похожи друг на друга, как близнецы. Но почему-то именно Лэйси Ридж из всех этих близнецов достался пятидесятилетний старик. В ветреную погоду дом ходил ходуном, заставляя Лэйси просыпаться среди ночи от скрипа. Этот дом давно перестал дарить ей радость, что неудивительно после стольких нападений. А после испытания Конструктора и этой странной посылки её дом должен был бы стать последним обиталищем её надежд на счастливый исход.       Лэйси пристально оглядела лужайку своего дома, желая словно узреть в этот момент истину, которая сокрушится на неё через мелкие, но реальные детали, обличающие заговор против неё. Она полагалась на свое чутье бывалой жертвы, внимательно скользя взглядом по фасаду здания, от первого этажа ко второму, от веранды к гаражу и подъездной дорожке. Если в этом доме её давно поджидают, должно быть что-то выбивающееся из привычной картинки. Но Лэйси не могла разглядеть ничего подозрительного. Это её дряхлый дом на Элэвэн-сквер устало глядящий незашторенными окнами в ночь. Ярко горит красная сигнализация над парадной дверью, но её надежность совсем не утешала.       Лэйси поняла, что меньше всего на свете ей хочется входить в этот дом. Ни при свете дня, ни тем более в кромешной ночи.       — Хватит! Соберись! — приказала себе девушка и потрусила в обход дома, сгорбившись за вечнозелеными кустами.       Он решила, что будет правильнее зайти с заднего двора. Он легко просматривался, и если там кто-то притаился и ждет её, то она заметит его с легкостью.       Правда, Лэйси не была настолько наивной предполагать, что детектив будет стоять на открытой местности в свое обнаружение. Гораздо реальнее вариант, что он пасет её в патрульной машине на Эмпайр-стрит.       «Или он ждет тебя в твоем доме, — подсказал ледяной внутренний голос. — Неужели ты думаешь, что та машина была действительно его? Детка, ты бы здесь не торчала, пытаясь как воришка пробраться в собственный дом, если бы Хоффман и вправду там был. Что ему стоит проникнуть в квартиру без окон, если он сумел проникнуть в крепость. Его там и не было, Лэйси. И точка».       — Замолчи, пожалуйста, — едва не плача, взмолилась девушка и, крадучись, засеменила к черному входу.       Она неслышно забежала на лестницу и заговорщически огляделась по сторонам. Улица молчала, улице вообще насрать, что есть такая Лэйси Ридж, перепуганная и дрожащая, как осиновый лист перед каждым шорохом. Это её немного успокоило. Затем она тихо, как только могла, отворила замок и проскользнула внутрь. Она вновь поставила охранку на место и включила свет в прихожей под лестницей на второй этаж. Этого света не видно с улицы, она точно знала.       Девушка положила ключи на столик и двинулась вдоль коридора, превратившись в сплошной слух. Если что-то пойдет не так, она будет стремиться на кухню. Там хорошие замки на дверях и есть чем защититься. Правда, этот план не годился, если Хоффман перепрятал опасные ножи, потому что предвидел этот банальный ход.       Её посетила спонтанная мысль, и она вернулась к столику, тихонько выдвинула ящик и достала оттуда большие ножницы, острым треугольником сужавшиеся к носу. Ей не пришлось ими пользоваться по назначению, она брала их исключительно в целях самообороны. Вообще любая комната в её немалом доме засорена подобными вещами. Никогда не знаешь, где притаился зверь.       Девушка, держа наготове руку, стала подниматься по лестнице. Половица под её весом тяжко заскрипела. Лэйси замерла с занесенной ногой. В доме сонно тикали часы. Внизу больше никаких звуков. Наверху, ни одна из комнат не пошевелилась. Скрип был не громкий, его могла слышать только Лэйси.       Девушка успокоилась, переместила ногу в правый бок и ступила на край ступени, где приходилась линия забитых гвоздей в несущую балку. Она всегда ступала по краю, чтобы лестница предательски не скрипела. Вот и сейчас Лэйси прибегнула к сто раз испытанному методу. Лестница её не подвела.       Лэйси всё также неслышно прокралась в кладовую и, заперев за собой дверь, включила свет. Некогда она делала в доме ремонт и попросила бригаду строителей построить ей кладовую на втором этаже, аккурат под лестницей, ведущей на чердак. Тогда она руководствовалась лишь эстетической потребностью скрыть некрасивый вырез в потолке, чтобы гостям он не бросался в глаза вместе со своей свисающей вниз цепочкой. Кажется, только теперь она осознала всю гениальность своей латентной прагматичности.       Лэйси раздвинула коробки из-под обуви на верхней полке кладовой, за которой скрывалась железная цепочка, свисающая с потолка. Она потянула её, и прямоугольный кусок потолка с глухим щелчком поехал вниз, раскрывая свою пасть. Складная лестница, скрываемая за механизмом, разложилась и коснулась ножками пола.       Лэйси забралась по лестнице на захламленный коробками и профессиональной макулатурой чердак. Окон здесь не было, и девушка смогла включить свет. Она скорее бросилась к тайнику, минуя старый сервант и две набитые декоративным хламом коробки.       В груди заклокотала радость от того, что ей удалось так далеко зайти. Ещё немного, и она будет с готовностью встречать Хоффмана, будь у него хоть тысяча отмычек от её дома. Ха-ха!       «Хватай пистолет и сматывайся отсюда, пока конструктор не узнал, что ты нарушила правила!» — скомандовал внутренний голос.       Лэйси присела на корточки и, отложив в сторону ножницы, нащупала края коротеньких досок в полу. Она стала выуживать доски пальцами и сняла первую панель, затем и вторую.       Девушка кинула взгляд внутрь, где среди опилочной массы должна лежать её любимая берета с двумя аккуратно сложенными магазинами по правую сторону.       Ее сердце пропустило удар.       Зрачки расширились от ужаса, когда вместо родного и желанного пистолета в тайнике, она обнаружила сложенный лист бумаги. Оружия в тайнике не было. Тайник был пуст. Её прошиб холодный пот, когда она протянула трясущуюся руку к листу. Это записка.       И она точно знала от кого она.       Печатные буквы ехидно скакали на листе бумаги, и девушка с трудом приступила к чтению:       «Я предупреждал Вас, доктор Ридж, но Вы меня не послушали. Вы пренебрегли моим советом и пришли за пистолетом, который, как Вам кажется, Вас спасёт. Теперь за Вашу безопасность в дальнейшем я не могу ручаться. Я очень надеюсь, что Вы уже исполнили требование предыдущего письма. Время не на Вашей стороне».       Лэйси уронила руку с посланием на колени. Ужас сковал её сердце, крупные бусины слёз покатились по её щекам.       Она сбилась в комочек, пытаясь унять свою дрожь. Вдруг стало так одиноко и страшно, как будто Лэйси и не предпринимала никаких попыток спастись. Как будто она оказалась повторно втиснутой в беспощадную и жестокую игру Конструктора, где только её страдания — мерило свободе. Лэйси подсознательно знала, что ей не хватил сил на новое состязание. Она измотана, слаба и сбита с толку. Вездесущий Конструктор наблюдал за ней повсюду и знал о каждом её шаге.       Чердак, залитый теплым светом лампы, вдруг показался Лэйси чужим и зловещим. Её тайник не сохранил тайну, которая бодрила её все это время. На всём белом свете никто не знал об этом тайнике. И о ходе на чердак знала только она. Она так и просила проектировщика при строительстве, чтобы дверного проема совершенно не было видно, чтобы никто и предположить не мог, что в кладовой кроется путь наверх.       А теперь все пропало. Этот дом больше не крепость. Она не хотела приходить в дом, который дважды обхитрил конструктор. Здесь нет спасения! Где же она оступилась? Можно ли ещё хоть что-нибудь исправить?       Девушка заметила в тайнике что-то лежит. Черное, небольшое, гладкое. Она выпрямилась. Под листом лежало что-то ещё. Но это был не пистолет. О, нет, не пистолет.       Лэйси достала из недр тайника маленький сотовый телефон-раскладушку. Чёрный и гладкий LG. Самая распространенная модель телефонов во всем штате. Девушка раскрыла телефон. Загорелся черно-белый экран с сегодняшней датой и временем. Значок антенки справа и заряд батареи. Меню и контакты.       Что было в письме? Разве там было что-то о телефоне? Конструктор хочет, чтобы она куда-то позвонила? Или хочет, чтобы она ждала звонка на этот телефон? Только озадаченная девушка собиралась поднять лист с пола, как неожиданно на весь дисплей расползлась табличка с надписью: «Инициализация…»       Что за черт?! Какая ещё инициализация?       Через пару секунд Лэйси вдруг услышала, как на первом этаже разразился стационарный телефон… Глухо, но четко.       Она сама устанавливала его так, чтобы с любой точки дома она могла услышать звонок и прийти. Столик с телефоном стоял у лестницы на второй этаж, звук на нем был максимально настроен простреливать стены, даже если она крепко спала в своей комнате.       Но было что-то в этом звонке холодное, пугающее, что Лэйси резко всклокотнуло изнутри. Это был не входящий звонок. Он был исходящий… Лэйси ахнула, срываясь вниз на источник звука, на первый этаж.       Она кубарем свалилась в подсобную камеру и пулей вылетела в коридор второго этажа. На весь дом в полной темноте жутким звоном раздавались гудки соединения с неизвестным абонентом. Впрочем, Лэйси итак поняла, кому идет звонок.       Телефон звонил Хоффману.       Лэйси, пока бежала к лестнице, как сумасшедшая давила на кнопку отмены на мобильном устройстве. Но инициализация не сбрасывалась!       Девушка увидела телефон внизу лестницы на столике в углу. Он стоял на базе, и огонек громкой связи мигал, не переставая. Снова гудок! Она проскакала уже половину лестницы, как вдруг гудки оборвались, и через долю секунды раздался разносимый динамиком оглушительный и ровный голос Хоффмана:       — Мисс Ридж?       «Нет!» — Лэйси сорвала телефон с базы и сбросила вызов. Экран погас.       Девушка замерла, пытаясь отдышаться. Но она не успела подумать, насколько крепко вляпалась. Как только соединение оборвалось, щиток сигнальной охраны, горящий прямо над парадной дверью, вспыхнул красным огнем. Включилась сигнальная охрана.       Лэйси содрогнулась всем телом, роняя стационар под ноги. В тот же момент позади неё с черного хода, завопила о взломе вторая сигналка.       Девушка бросила взгляд на черный ход, в ужасе увидеть, как некто сшибает с петель дверь и бежит на неё. Но дверь стояла на месте. Её было хорошо видно в свете горящей лампы. Дверь заперта на замки.       Динамик разрывался тревожным сигналом, давя со всех сторон. Визгливый, резкий, он точно ябедничал: «Взгляни на меня! Нас грабят! Убийца здесь! У него нож! Тебе хана! Ты, безмозглая дрянь, взгляни на меня!».       Обезумев, Лэйси сорвалась на второй этаж, с ужасом различая в беспорядочном потоке сигналов, сигналы из своей и гостевых комнат, кабинета. Сработали все окна, где была установлена сигнализация. Из каждой комнаты доносились механические крики, вопли, их было слишком много для одной Ридж. Они все кричали наперебой, до неузнаваемости превращая милый и уютный домик Лэйси в жаровню из преисподней.       — Прекратите! — Лэйси ворвалась в крайнюю левую гостевую комнату, судорожно огляделась, поднимая голые руки, как будто ими ей удастся остановить кого-то. Она щелкнула по выключателю. В этой комнате негде прятаться, если комната выглядит пустой — то она пуста. Кровать прилегала к полу брюхом — не просунешься, маленькие тумбочки — за ними даже дети не поместятся; шкаф узкий, изрешеченный стальными полками по двадцать сантиметров в высоту, никаких стенных шкафов и громоздких комодов. Каждый предмет хорошо виден. Две остальные гостевые комнаты имеют и просторные стенные шкафы, и массивные письменные столы, некогда стоявшие в её кабинете, и вообще кучу громоздкого барахла и тяжелые пышные шторы.       Она подскочила к окну. Стала срывать блок сигнализации, который фиксирует взлом, но он не поддался. Лэйси понадобится молоток, чтобы разбить его и он, наконец, замолчал. Но если бы это было только одно окно, она бы объяснила дежурному оператору, что все нормально.       Улица сохраняла спокойствие. Сколько полиции и ЧОП потребуется времени, чтобы сорваться в благополучный и дорогой район города? Минута?       В любом случае, она не собирается ждать их. Она возможно в единственно безопасном месте в её доме, за исключением чердака.       Девушка схватила стул с железными ножками и, размахнувшись, выбила им стекла в окне. Осколки посыпались на лужайку перед домом. Она выбила нижние засевшие куски стекла в раме и откинула стул.       Лэйси высунулась наружу и заложила ногу на короткий карниз, затем вынесла вторую ногу. Все это время, она неотрывно наблюдала за дверью ведущую в эту комнату. В самых плохих ужастиках двери раскрываются именно в этот момент, и жертве приходится впопыхах слетать ласточкой вниз, ломать конечности и терять сознание. Она всё боялась, но ничего подобного не произошло, только сигнализация рвала душу.       Ох, как земля далеко!       Лэйси решила, что наилучшим вариантом будет схватиться за карниз руками и спрыгнуть вниз. Она присела на корточки и, схватившись за выступающий карниз потными ладонями, спустила сначала одну ногу и постаралась, как можно мягче опустить тело вниз. Но она не рассчитала сил в своих израненных руках и, соскользнув, грохнулась на ровно постриженный газон спиной.       Она завопила, когда её бедро неожиданно пронзила боль. Господи, на что она налетела? Что стоит под окнами первого этажа, коробка гвоздей? Лэйси, превозмогая себя и поскуливая, приподнялась на локтях. Она лежала на траве. Вокруг ничего, обо что бы она могла покалечиться. До полуметрового фундамента дома каких-то полметра и ничего.       Лэйси протянула руку к ушибленному месту и поняла. Она упала на шокер. Штыки вонзились в её ляжку с задней стороны, когда она всем весом полетела на газон. Её кардиган был подмят под неё, штыки пробили карман, в котором он лежал.       Девушка чуть повернулась на бок и выдернула шокер из ноги. Оказалось не так глубоко, она сможет двигаться.       «Хорошо хоть не задница», — мелькнуло в голове глупое утешение, от которого из Лэйси вырвался ненормальный смешок.       Этот день никогда не закончится.       Сигнализация гремела, казалось, на всю округу. Девушка заставила себя подняться на ноги и побежала через лужайку в сторону кустов. Противоположная сторона дороги, по которой она приехала сюда на такси. Она стремилась к пролеску, начинающемуся через дом Хэммитов и Лэсли, там она выйдет на Тайм-сквер и решит, что делать дальше. Она принципиально не бежала на восток, хоть там было одно непримечательное недостроенное здание, потому что оттуда приедет патрульная машина и ЧОП на зов сигнализации. Единственный полицейский участок этого района находился на востоке. А ей нельзя встречаться с хранителями закона. Нельзя!       Лэйси нырнула в кусты, продираясь сквозь густую поросль. Зов сигналки становился все дальше и дальше. Бог знает, сколько народу перебудила она своей системой безопасности.       Лэйси выпрыгнула из кустов и неожиданно налетела на темную припаркованную машину. Девушка раскинулась на капоте и застонала. Колено прострелила боль. Это колесо или бамбер?       Кто, черт возьми, так неудачно паркуется?! И именно сегодня! Это не машина Джоша Хэммита, у него серебристый внедорожник, а это темно-синяя барракуда. В салоне никого. И сигнализации нет.       Лэйси хотела подняться с машины, как заметила, что перед ней на капоте что-то лежит. Какая-то железяка формой цветка с лепестками.       Она пригляделась и поняла, что это не декоративная деталь. Она видела эту штуку раньше и воспоминания от неё нахлынули самые наинеприятнейшие.       Лэйси интуитивно сунула руку в карман за шокером, второй рукой она подняла железку с капота и вперилась в неё ошарашенным взглядом.       Это вентиль. Вот и крученное отверстие посередине, чтобы закручивать краны. Это вентиль одного из кранов в её пыточной камере. Он лежит на этом капоте и ждет её.       За спиной раздался слабый хруст поломанных веток кустарника. Лэйси вскочила на ноги и обернулась.       Все произошло очень быстро. Огромная фигура в плаще с капюшоном шагнула к ней вплотную. Вместо лица к Лэйси уткнулось чудовищное рыло свиньи со свисающими длинными черными прядями волос.       Оно вскинуло руки.       Лэйси закричала и всадила в грудь монстра двухсантиметровые штыки шокера. Удар пришелся выше сердца. Фигура дернулась и девушка поняла, что шипы вонзились до основания. Она хотела воспользоваться неожиданностью, толкнуть его и сбежать, но поняла, она не может сдвинуться с места.       Её левую ключицу стянула холодная боль, которая разливаясь по телу, расслабляла мышцы. Глаза сами собой стали закрываться, в сознании один за другим гасли тревоги, страх и надежда. Ей вдруг стало до всего безразлично. Что случилось?       Свиной монстр держал руку на её плече. Точнее, он держал шприц, воткнутый в её плечо.       Бедная девчонка даже не почувствовала укола. Теперь её уносила волна куда-то вдаль, шум прибоя нарастал в ушах, заглушая сигнализацию, отчаянные приказы внутреннего голоса «не спать». Чудовище в плаще перед ней терпеливо наблюдало, как она засыпает.       Лэйси стала куда-то падать, откидываясь назад все больше. Злобное рыло стало терять свои очертания, пока всё, наконец, не поглотила мгла…