Под прицелом

— Значит так, давай договоримся по-хорошему: сейчас ты закроешь свой рот и будешь меня слушать и делать так, как я говорю или ближайшие десять лет будешь гнить в тюрьме и, поверь мне, твой папочка тебе не сможет помочь, — Мирон говорит спокойным и дружелюбным голосом, мило улыбается, и со стороны, наверное, может даже показаться, что они ведут приятельскую беседу. Карелин ошарашено смотрит на своего адвоката, дослушивает до конца, а потом будто принимает правила игры, гадко улыбается в ответ и произносит: — Как это неуважительно, Мирон Янович. Вам известно такое слово, как этика? Мирон не обращает внимания на замечание Карелина, уж кто-кто, а этот парень мало что может предъявить ему за несоблюдение субординации. Он возвращается на свое место, садится на стул, из сумки достает и открывает блокнот.  — Ладно, можешь объяснить, как в твоем кармане оказались наркотические вещества?  — Что же вы так сразу, могли бы и подготовить клиента к столь неделикатному вопросу. Славе нравилось выводить из себя людей, существуй подобная профессия, он по-любому был бы в ней профессионалом. Он опять думает о своей вредной привычке, желание покурить становится маниакальным. Неожиданно вспоминается Ваня, но не только из-за сигарет, тот может и таскал с собой по три пачки, одна из которых всегда предназначалась для Славы, просто с ним было всегда ахуенно в повседневных вещах, например, готовить какую-нибудь бурду на кухне или петь попсовые песенки, когда скучно. Ванька всегда был интересным. Когда Слава тусил неделями, а потом возвращался в засранную квартиру, Ваня смотрел какой-нибудь уебанский сериал, а увидев, кто явился домой — начинал кричать. Слава все равно радовался, приятно осознавать, что ты кому-то нужен, возвращаться не в пустую, лишенную жизни квартиру - это было лучшее время. Вот только Светло так не считал. А Карелин, даже и не понял в какой момент Ваня начал от него отдаляться. Он уходил тихо, не оставляя подсказок, теперь, заходя в комнату, ничего не напоминало о Ване. Однажды Карелин открыл дверь, осмотрел комнаты и пришел к выводу - никого нет, вокруг лишь тишина. Конечно, через неделю Ваня позвонил, объяснил ситуацию, здравые вещи говорил, без хуйни, только Славке от этого легче не становилось. В итоге, они порешали друганами остаться, как в дешевых мелодрамах, зафрендзонили его, одним словом. Карелин слегка потряс головой, чтобы ненужные мысли выкинуть, на Яновича посмотрел, тот все еще не выглядел дружелюбно, от слова «совсем».  — И как же я должен вас подготавливать, Карелин? Слава решил на последующие вопросы нормально отвечать, слишком уж нервный этот адвокат.  — Поздно теперь подготавливать, ты же уже спросил. Федоров еще один взгляд злобный кидает, потом, видно, успокаиваться начинает, вздыхает глубоко. Слава удивляется такому самоконтролю, будь парень на его месте уже давно бы начал характер показывать, но он и подобный род деятельности не выбрал бы никогда. Что за человеком нужно быть, чтобы хотеть ублюдков всяких защищать.  — Может, тогда ответишь?  — Просто все, Мирон Янович, на вписке я был, когда проснулся хуево себя чувствовал, — Слава по столу пальцами стучит, замолкает ненадолго, вспоминает, — схватил с тумбочки пачку сигарет и на выход собрался, кто же знал, что там чья-то нычка была? Как там говорится — оказался в не то время, не в том месте. Мирон неодобрительно хмыкает. Слава понимает — не верят ему, вот так всегда, как соврешь — поверят, а правду скажешь — нет. Люди — долбоебы.  — Долго историю придумывал?  — Ничего я не придумывал.  — Ладно. Федоров записывает рассказанные события в блокнот, устало трет глаза. Он сам себе удивляется, раньше не было такого, ему нравилась его работа, скорее всего, хотя, он точно и не помнит. Никогда времени на рефлексии не хватало, а сейчас все стабилизировалось, можно и самокопанием заняться. Он с людьми общается, помогает невиновным, иногда, правда, и отморозков защищать приходится, но это издержки профессии, а апатия с каждым днем все растет и плевать ей, хочешь ты этого или нет. По утрам вставать совсем перехотелось, жизнь его, кажется, превращается в отработанный механизм, вроде, правильно все делает, а один хуй настроение херовое. Наверное, это фаза такая, как там врачи говорят? Депрессивная. Формулировка неверная, конечно, зато хорошо описывающая нынешнее состояние индивида.  — Эй, ты слушаешь меня? Карелин ждет пока Янович на землю вернется, только после повторяет:  — Выпустят меня когда?  — Залог внести надо. Думаю, твой отец займется этим и в ближайшее время тебя выпустят, — парень визитку достает, протягивает, — если вдруг что случится — звони. Мирон сумку свою на плечо вешает, за дверь выходит. Слава на стульчике сидеть остается, но ненадолго, вскоре за ним охранник возвращается. В камере холодно, Славик ежится, ноги сгибает, колени руками обхватывает, чтобы согреться, только не помогает. По его расчетам около часа проходит, прежде, чем его фамилию называют, говорят, что свободен, пока что. Домой он пешком добирается, прогуляться хочется, свежий воздух все-таки, всего сутки за решеткой пробыл, а по улицам соскучился, слабак, — думает он про себя, усмехается. Когда к домофону подходит — матерится, снова код забыл, а ключи проебал где-то, всех соседей обзванивает — никто не открывает, оно и понятно, район неспокойный. Мимо мужик проходит, Славка у него сигарету стреляет, закуривает. Минут через двадцать из подъезда дед выходит, Карелин дверь придерживает, на свой этаж поднимается, дверь открывает. В квартире пусто, он на кровать ложится, чуть-чуть расслабляется. Руки сами за телефоном тянутся, а пальцы единственный знакомый номер набирают, на экране высвечивается имя контакта: «Андрюха».  — Славян, ты куда пропал? Я тебе, блять, телефон оборвал. Домой пару раз приходил, думал, ты там в канаве уже какой-нибудь валяешься.  — Успокойся, в ментовке я был.  — Это ахуенно успокаивает.  — Приедешь?  — Приеду, все в порядке?  — Да. Вызов завершен. Замай с пивом приезжает, весь оставшийся вечер они боевики смотрят, Славе больше триллеры заходят, но Андрей предпочитает только этот жанр, поэтому приходится терпеть. К двенадцати Карелин прямо в кресле засыпает.

***

Парень поднимается по деревянной лестнице наверх, с каждым шагом пространство, будто сокращается. Единственное знание, которое ему дано — это то, что останавливаться нельзя. Бежать глупо, ведь нужно рассмотреть все картины, висящие на стенах. Когда он преодолевает еще один этаж, двери всех квартир распахиваются. «Людей нет, только тени.» — думает он, прежде чем шагнуть на следующую ступень. Множество темных силуэтов следует за ним. Страх сковывает тело, шаги даются с большим трудом. На крыше играет музыка, слышно детский смех. Он находит нужную квартиру на подсознательном уровне — стучит. У Славы учащенное сердцебиение, попытки выровнять дыхание безуспешны. Проходит минута, а за дверью все так же тишина. Карелин не выдерживает — кулаки ударяются об железную дверь. Его крики, наверное, слышны всем жителям этого прекрасного места, конечно, если здесь есть настоящие люди. Внезапно дверь открывают, Слава видит стоящего на пороге мальчика, на вид тому около десяти лет, у него складывается впечатление, что он уже видел его где-то. И точно, воспоминание неосознанно врываются в голову, знакомые черты лица принадлежат Ване Светло. Фаллен берет за руку Славу, ведет на кухню, они садятся за круглый стол друг напротив друга, мальчик начинает говорить: — Я ждал тебя. — Что это значит? Карелин смотрит в упор, его конечности почему-то начинают неметь. Слава видит, как маленький Ваня начинает растворяться, а вскоре и вовсе исчезает.

***

Парень просыпается от нехватки воздуха, в комнате орет какая-то злоебучая песенка. Интересно, как только он мог спать под такие звуки? Слава встает с кровати, чтобы открыть форточку. После подходит к плазме, из которой доносятся эти отвратительные завывания — музыкой это тяжело назвать, выдергивает из розетки. Можно было бы и пульт поискать, но не все так просто, ведь в квартире бардак, кажется, одежда повсюду, даже на кухне. На паркете валяются окурки и стеклянные бутылки из-под пива. Дома он не один, слышно, как в ванной течет вода, ударяясь об керамическую плитку. Андрей часто остается у него на ночь, а Слава и не против, хоть кто-то заполняет пустое пространство. Слава проходит на кухню, пытается найти турку, чтобы сделать кофе, вскоре у него это удается, неизвестно, по каким причинам нужная вещь оказывается на подоконнике, в голове снова мысль проскальзывает, что убраться все-таки стоит. Пока Андрей плескается в душе, из-за чего в конце месяца счет на воду будет ахуевший, Карелин успевает сварить им двоим кофе, сделать пару бутербродов, жаль, что всю колбасу они вчера сожрали, теперь придется ограничиться хлебом с майонезом и сыром. Карелин не дожидается Замая, съедает свой неполноценный завтрак, закуривает сигарету, осмотрев кухню приходит к неутешительному выводу — пепельницы нигде не видно. Парень не сильно расстраивается, да и вскоре появляется альтернатива в виде грязной тарелки, именно там через несколько минут появляется скуренная до половины сигарета. Андрей выходит из душевой комнаты, сразу же идет к Славе. — Ты чего там так долго делал, дрочил что ли? Андрей любит Славины вопросы игнорировать, только головой качает и смотрит так, как на котенка нашкодившего. — Опять дымишь на кухне, заебал, выходи на балкон. Замай берет в руки чайник, пьет из носика, ставит обратно на плиту. Слава смотрит страдальчески, глаза закатывает, а после говорит: — Ты мне кто, мамочка? Парень молчит, кофе несколькими глотками выпивает. Карелин уже подумывает спросить, не пропал ли у его собеседника дар речи, когда голос друга слышит: — Тебя Букер искал, говорил подходящую работу нашел. — Я ему позвоню. — Не понимаю, зачем тебе это, Слав? Не в деньгах же дело? — В первую очередь, это не твое дело. У Карелина не так много близких ему людей и каждый из них в праве думать о нем, как о конченом мудаке. Не хочет Слава никого обижать, само собой выходит. Они закрывают тему, обсуждают более отстраненные вещи, не затрагивающие личную жизнь. Слава узнает, что Витьку Сд на днях посадили, срок пять лет. О причине закрытия не говорят, все и так ясно. Не сказать, что Карелин сильно расстраивается, знает — Витя не пропадет. Андрей на какую-то важную встречу опаздывает, наспех куртку натягивает и удаляется. Славка один остается, Федин номер набирает, гудки длинные слышит, а когда отключиться собирается, то и голос раздается. — Да, слушаю. — Федь, это Слава. — Какой Слава? Букер прекрасно знает, какой Слава, выебоны сплошные. Единственный человек в их компании, которого Карелин недолюбливает. Отвечает раздраженно: — Гнойный, блять. — А, понял. Есть у меня несколько предложений к тебе. Слава представляет в красках гаденькую улыбочку Букера, его даже передергивает от картины нарисованной подсознанием. — Что за предложения? — Давай встретимся, перетрем? — Окей, когда и где? — Я тебе адрес смс-кой кину. Карелин отключает вызов, кидает мобильник на стол. Когда парень заваривает себе чай, приходит смс с местом и временем встречи. Слава не спешит — допивает содержимое кружки, моет посуду, а после идет в душ. Парень одевается, роется в тумбочках, в попытке найти веселые таблеточки, поиски не напрасны, все тайники быстро обнаруживаются. Закинувшись, Карелин надевает солнцезащитные очки, смотрится в зеркало — остается доволен. Делать особо нечего, приходится выходить раньше. На улице оказывается холодно и уже через десять минут Карелин стучит зубами и мечтает о горячем чае, а Феде достаются все возможные и невозможные проклятья. Он в очередной раз, жалеет, что так легко оделся, все-таки ноябрь в этом году был морозным. Времени еще предостаточно, поэтому он решает зайти в ближайшую кафешку, выпить, может быть, что-нибудь даже покрепче чая, да и поссать надо сходить.

***

Мирон печатает статью для какой-то паршивой газетенки. Сам бы он никогда в жизни не стал заниматься чем-то подобным, но его попросил Евстигнеев, а ему отказывать не хотелось. Федоров, конечно, сначала пытался высказать недовольство, только Ваня был непреклонен, эта статья должна была, каким-то неведомым для Мирона способом, повысить его квалификацию и привлечь новые, более крупные заказы. Ваня пытался объяснить ход своих мыслей, но для Федорова все попытки понять заканчивались безуспешно. Впрочем, ему это и не надо было, за подбор клиентов отвечал Евстигнеев. Какое-то время даже ходили слухи, будто его друг и сам не побрезговал влиться в криминальный контингент и сделал это настолько глубоко, что уже давно являлся там весомой фигурой. Мирону не было до этого никакого дела, он знал милого парня, по имени Иван, а не жестокого и мстительного Охру, о котором ему доносили знакомые. Федоров решает перекусить и чуть-чуть отдохнуть, глаза от постоянного времяпровождения за компьютером болели. В холодильнике ничего подходящего для обеда не оказывается, он не очень расстраивается, идет умываться, одевается и направляется в кафе, не забыв захватить ноутбук.

***

Слава заходит в помещение, осматривается, пытается найти сортир, но его взгляд останавливается на чём-то более интересном — за крайним столиком сидит его любимейший адвокат. Будь Карелин в более адекватном состоянии, он бы сделал вид, что не обратил внимание на парня, но таблетки начинали действовать. Именно в этот момент захотелось подойти, а идея поговорить с Мироном Яновичем казалась сногсшибательной. Он быстрым шагом преодолел нужное расстояние и самым доброжелательным тоном произнес:  — О, какие люди, Мирон Янович. Мирон отрывает взгляд от ебучей статьи, удивленно поднимает глаза, когда подходит высокий парень. Прежде, чем понять, кто направляется к нему, он думает о том, какая же все-таки пошлость носить солнцезащитные очки в помещение, особенно в не сезон, так еще и ночью, но, видимо, пришедшего подобные вещи не смущали, кажется, он этим, даже гордился. Когда до Федорова доходит, кто стоит перед ним, он ненадолго забывает о самоконтроле, напрягается, но это и неудивительно, ведь Слава не самый приятный человек из его клиентуры. Карелин видит осуждающий взгляд всего несколько секунд, но этого хватает, чтобы понять истинное отношение к собеседнику. Парень не акцентирует на этом внимания, показывает свою фирменную улыбочку, подсаживается за столик. Мирон слегка щурится, делает глоток уже остывшего кофе, только после спрашивает:  — Карелин, вы уже соскучились за мной, решили навестить?  — Ага, вы очень мило злитесь.  — Вы еще не видели, как я злюсь, Вячеслав.  — Уверен — это страшное зрелище.  — Радуйтесь, что вам не суждено этого увидеть.  — Думаете, я не смогу вас разозлить?  — Я этого не сказал, сейчас, кстати говоря, вы на пути к этому, ведь своими глупыми разговорами отвлекаете меня от работы.  — У вас отвратительная работа, Мирон Янович.  — Не вам меня судить.  — Да ладно вам, не обижайтесь. Мирон всматривается в недавно написанные обрывки текста и не может понять ни слова, он уже жалеет, что решил сходить в кафе. Слава все продолжает:  — Нет, ну правда, каково это — защищать мудаков?  — Лучше мудаков защищать, чем мудаком быть.  — Это ваш жизненный слоган?  — Очень остроумно, Карелин.  — На самом деле, не очень, у вас просто вкус хуевый, Мирон Янович. Федоров молча собирает свои вещи и уходит, оставляя Славу за столиком в одиночестве. Карелин не огорчается, находит сортир, использует его по назначению, а после выходит на улицу в хорошем настроении.

***

Федя ждет Славу Карелина в задрипанной однушке, в руках он держит две довольно-таки увесистые папки — это досье, легкая добыча. Букер бы и сам взялся за эти дела, но заказчик настоял именно на том, чтобы исполнителем был Гнойным. Странно, конечно, но, с другой стороны, какое его дело? Он лишь посредник, а если Слава не накосячит, то Федя получит свой процент, а пойдет что-то не так — останется чистеньким. В дверь звонят, Букер впускает Карелина. — И что за работа, о которой нельзя по телефону сообщить? Федя уходит в комнату, проигнорировав пришедшего. Слава идет следом, Букер резко останавливается, берет нужные документы, кидает их не о чем не подозревающему парню, смотрит на ошарашенное лицо, а после говорит: — Ознакомься. — И кто эти люди? — Слава снимает очки, в помещении слишком темно, а в них разглядеть что-то не представляется возможным. Он наскоро просматривает фотографии лежащие в папках, а после читает анкеты. Два молодых парня, его ровесники — ничего необычного. — Помнишь, ты говорил о своем желании на серьезное дело выйти, так вот, заинтересовались тобой. Ты должен убить этих людей.