Милосердие

Когда приехало две грузовые машины, переполненные коробками, мебелью и стройматериалами, Карл понял, что все это плохо кончится. Он не был против милых и немного странных ужинов с Ниганом, ему нравилось приподнятое настроение отца, когда терапевт оказывался рядом. И даже более кардинальное вмешательство в их семейную жизнь, вроде сцены с матерью или выхаживания папы после «допроса» не казалось особо большим делом. Но переезд? Как эти оба собирались объяснять соседям и коллегам столь тесные взаимоотношения? Особенно с учетом их совместного убийства Уолша — Карл был уверен, что это коллективное решение — картина заиграла еще более яркими красками. Психопат, вырезающий полицию, и идеально подготовленный лейтенант спецподразделения — прекрасный дуэт для тихого пригорода. Уже совсем скоро наступит дата очередного слушания по поводу раздела имущества, наследства и Джудит — отцу придется объясняться еще и на суде. Самым смешным в этой ситуации казалось то, что если бы эта парочка просто завязала отношения и расхаживала друг с другом под руку, то проблем бы не было — достаточно довериться хорошему адвокату, который легко обернет подобное положение дел в сторону семьи Граймсов. Однако отец всегда трепетно относился к нему и Джудит, он принимал их и любил даже слишком сильно, и ничего не могло заставить Рика поменять свою позицию — Карл не видел причин не ответить ему тем же. Так что, раз он решил съехаться со своим врачом, которого теперь куда уместнее называть «партнер», жалеть не о чем. Парень сдержанно усмехнулся, наблюдая с крыльца, как Рик командует грузчиками своей тростью. Подросток посторонился, когда пара мужчин внесла тюки с пометкой «одежда» — очень вовремя, с учетом того, что Ниган уже битый час пытался втиснуться в свои севшие штаны. Ничего из чистых вещей отца ему не подошло — то узко, то коротко, то колется. И с каких пор он стал таким переборчивым? Карл слышит, как рвется картон — похоже, Ниган все же добрался до одежды. Очень быстро их гостиная заполняется мебелью: массивный письменный стол, разобранные книжные стеллажи, знакомое кожаное кресло, секретер и даже маленький диван. Парню сложно представить, куда это будет впихнуто и каким образом расставлено. Когда начали заносить бесконечные коробки с книгами и записями, дом Граймсов словно уменьшился в три раза — свободного пространства совсем не осталось и даже маленькая кухня оказалась больше похожа на Перл Харбор после бомбардировки, чем на оплот семейных завтраков. На ярко-зеленом газоне хаотично разбросаны банки с красками, доски и мешки с песком. Рик перекладывает их с одного места на другое, стараясь не задеть пошедшие первыми почками кусты. Карлу кажется, что его отец таким образом справляется с собственной паникой и это при том, что он еще не видел, что творится в самом доме. Мужчине приходится отставить трость, чтобы сложить длинные доски в одну кучу: те все равно сыпятся из рук и разъезжаются в разные стороны. По улице тихо едет знакомая машина — Граймс старший не обращает на нее внимания до тех пор, пока та не паркуется у подъезда в гараж, на котором теперь теснится авто терапевта вместе с мотоциклом. Рик выпрямляется и стягивает рабочие перчатки. — Смотрите, кто пожаловал, — Ниган появляется в дверном проеме, не спеша идти на выручку и невозмутимо потягивая кофе. Бог знает, как он смог отыскать чашку в этом хаосе. Карл чуть сдвигается в сторону и облокачивается на дверной косяк. Они вдвоем наблюдают за молчаливой сценой, где Рик достает из заднего кармана джинсов сверток помятых бумаг и протягивает те экс-супруге. Не похоже, что встреча стала для него неожиданностью — видимо, это очередные справки для суда. Парень краем глаза рассматривает Нигана, который зачем-то вырядился в китайский халат цвета фламинго. Мужчина лишь небрежно перетянул его скользким поясом, что, очевидно, шел в комплекте: тот совсем не держит полы и они разъезжаются в стороны, демонстрируя всей улице его слегка поросшую жесткими волосами грудь и татуировки. — Кажется, твоя мамаша не в духе. — Похоже на то. Лори тихо разговаривает и Карл готов побиться об заклад, что она шипит и шепчет, лишь бы ее диалог с бывшим мужем не долетел до слуха окружающих. Женщина жестикулирует все резче, но Рик не реагирует и просто пожимает плечами. Их тихую перебранку прерывает звук звонкой пощечины — Граймс трет лицо и гневно ударяет тростью о каменную дорожку. — Эй, дамочка, — низкий и зычный голос врача заставляет Лори посмотреть на крыльцо. Ниган едва сдерживает улыбку, зная, какой произведет эффект на рассерженную женщину. — Вы там аккуратней с его головой — он у меня контуженный. Приподняв чашку в знак приветствия, мужчина делает глоток и вдыхает весенний воздух полной грудью. Карл многозначительно закатывает глаза, как будто происходящее его не касается и он оказался тут по ошибке. Рик оборачивается на их компанию, но бывшая жена вновь затевает разговор и все его внимание обращается на нее. Она говорит недолго, и когда ее взгляд падает на Нигана, тот успевает незаметно для Граймсов выкинуть средний палец — Лори громко хлопает дверью машины и давит на газ. — Привет, детка, готов разбирать мои прелести? — врач перехватывает под руку поднявшегося по ступенькам Рика и довольно улыбается. Карл давится воздухом и отводит взгляд в сторону. — Твои…что? — Вещи. А ты что подумал? Мужчина лукаво повел бровью и втолкнул Граймса в дом. Когда тот увидел масштаб катастрофы, его лицо приобрело выражение, которое называют нечитаемым. Он подхватил с ближайшей тумбочки черный чехол с охотничьими винтовками и посмотрел на Нигана. — А это тебе зачем? Тот молчит и только деликатно вытягивает наплечный ремень из пальцев Граймса, аккуратно отставляя чехол в сторону. — Ладно… Ладно. Пусть будет, — Рик пытается быть невозмутимым, но это не мешает ему раздраженно задернуть полы пикантного халата, который терапевт будто специально натянул именно сегодня и именно сейчас. — Что это вообще за вещь? Скользкий пояс не поддается и Граймс тихо чертыхается под нос, не прекращая предпринимать попытки прикрыть чужой срам. Ниган самодовольно наблюдает за его стараниями и совсем не собирается помогать. Напротив, он легко покачивает бедрами, отчего края разъезжаются снова и снова. — Ладно. Пусть будет, — лейтенант поднимает руки ладонями вверх, признавая свое поражение. — Ты сегодня такой сговорчивый. — И кому мне сказать спасибо? — Рик не выдерживает и улыбается. На деле ему абсолютно наплевать, зачем в доме появился еще один комплект винтовок, а этот скользкий розовый халат не кажется ему таким уж глупым. Все в его отношениях с Ниганом было спонтанным, недосказанным, во многом — нездоровым. Пробелов было так много, что Граймс справедливо задавался вопросами о том, насколько хорошо они друг друга знают в действительности и отчего все движется так легко, почти непринужденно. Рик осознавал, что нормальные отношения начинаются именно с мелочей: любимой еды, привычек, коротких разговоров о работе и постепенного знакомства с семьей. У них же все было шиворот навыворот, начиная с первого поцелуя и заканчивая шоком Карла. Возможно, переезд — это верное решение; об этом, как всем остальном, Граймс задумался лишь погодя, когда дело сделано. Почему, все, что касалось Нигана, происходило именно так? Граймс не знал, как вернуться в прежнюю колею, как снова стать нормальным, а Ниган совсем не помогал ему с этим. Наоборот, тот будто поставил крест на этих смехотворных попытках отрицания себя и только потешался над тем, как Рик изображает из себя обычную ячейку общества. Нигану было наплевать на то, за что Граймс так отчаянно цеплялся — он переиначивал все на другой лад и почему-то от этого Рику становилось проще. С ним Граймсу уже не нужно подбирать слова, чтобы задать свои вопросы, не нужно слишком тщательно скрывать то, что он сделал или не сделал. Но главное, с ним он никогда не встретит того, что всегда вызывало чувство, подобное зубной боли — отчуждение и страх. И пусть их совместная жизнь будет похожа на монструозную карикатуру — Рику все равно. В этом нет никакой романтики — это их быт. Так что, если они не перестреляют друг друга из-за перекрашенной гостиной, значит, все в порядке. Он смотрит на Нигана и тот мягко касается пальцами его подбородка. Мужчине нравится это доверчиво открытое лицо Граймса, которое тот ему никогда не показывал. — Мне нужен рабочий кабинет. — Я сделаю. — И кухня должна быть больше. — Хорошо. — И гараж. — И гараж. Карл тихо сидит на коробках и едва сдерживается, чтобы не вклиниться в эту беседу со своим желанием попросить у отца новый велосипед. Ему снова кажется, будто он слушает что-то слишком интимное и потому его несильно душит стыд. С одной стороны он понимает, что такие беседы — это нормально для людей, которые живут или собираются жить вместе, однако до этого момента подобные разговоры в их доме не велись. Парень поддевает пальцем картонную створку и заглядывает внутрь: ему интересно, какие еще новые вещи появятся в их жизни. — Эй, ковбой, ты с молотком управляться умеешь? Ниган застает его за этим подглядыванием, однако не выказывает недовольства — Карл чувствует себя смелее и оттого открывает картонный ящик целиком. Внутри свалено все сразу: несколько маленьких книжечек, потрепанный блокнот, бутылка бурбона, кожаные ремни, баночки со специями и знакомая скрутка с ножами. — Умею, — Граймс младший рассеянно кивает и вытягивает из чехла тот самый тесак, которым Ниган разбил собственный телек, отчего проводка приказала долго жить. — О-о-о, тогда было весело. — Это точно. Они одновременно усмехаются, переглянувшись. Ниган взвешивает в руке тяжелый нож и запускает тот в тщедушную кухонную перегородку. — Что было весело? — Рик ошалело смотрит на их спокойные лица, потом — на торчащую рукоятку. Но Карл улыбается и Граймсу остается только задумчиво почесать свою бороду. — Чем вы тут вдвоем занимались со всем этим? — Ну… Вместо внятного ответа Карл просто бросает второй ножик аккуратным движением. Из гипсокартонной стенки сыпется белая пыль, а приделанная на честное слово картина опасно раскачивается. Рика всегда раздражало это бессмысленное изображение идущих друг за дружкой гусей и черт его знает, откуда здесь появилось это произведение искусства. — Почему ты за ним повторяешь?! — Мы, — Ниган лениво обхватывает ладонями его талию и наваливается сзади, — налаживали отношения, пока ты развлекался там со своими солдатиками. — При чем здесь стена нашей кухни, черт тебя дери. — Зачем она тут вообще? — мужчина царапает щетиной чужую шею, пробираясь губами к скуле. — Карл, бери молоток и сноси это к чертовой матери. — Наконец-то. — Что значит «наконец-то»?! — Детка, ты же только что сказал, что переделаешь кухню, не упрямься.

***

Они все-таки снесли эту перегородку, отделяющую кухню от убегающего к подвалу коридора. Вот уже неделю в их доме не смолкал шум перфоратора, а стойкий запах краски отказывался выветриваться даже с открытыми нараспашку окнами. И поэтому, каждый раз оказываясь в непривычной тишине, Граймс долго ворочался, не в силах уснуть. Ниган же, практически не участвовавший в этом предприятии, а только командующий парадом с лестницы, спал сном младенца, и лишь под его мерное сопение Рик наконец-то прикрывал тяжелые веки. Граймс проснулся резко и спонтанно. Он провел ладонью по холодной простыни — Нигана рядом не оказалось. Мужчина по-детски трет глаза кулаками, словно не понимает, в чем дело и почему подобная мелочь заставила его встать с постели. На часах уже давно за полночь. Стараясь не шуметь, Рик неслышно ступает по коридору и останавливается на лестнице: Ниган сидит в заваленной стройматериалами и коробками гостиной, расположившись в единственно свободном уголке дивана. Граймсу не составляет большого труда проскользнуть между горами полупустых ведер с побелкой, грунтовкой и краской. Он аккуратно огибает опасно покосившиеся рулоны обоев, и даже когда в его стопу вонзается случайно брошенный тут гвоздь, он никак не реагирует. Низкий торшер дает желтый свет, которого едва хватает, чтобы Ниган мог разобрать свои записи в открытом блокноте — мужчина щурит глаза и сдвигает очки на кончик носа. Рик никогда не видел его за работой; он не знал, когда, как и сколько тому приходится корпеть над тем, что он делает. Граймс поймал себя на мысли, что его представления о профессии Нигана весьма размыты. И только теперь, застав его за этим занятием, Рик понимает, отчего тот в первую очередь потребовал себе кабинет. Ему нравится смотреть, как терапевт умиротворенно покусывает кончик ручки и, тихо шелестя бумагами, сверяет что-то в своих записях. — Ты бы мог делать это в спальне, — Граймс проводит ладонями по плечам и, чувствуя, как человек перед ним вздрогнул от неожиданности, спускается прикосновением по голому торсу. — Мне не мешает свет. — Но именно поэтому я не делаю это в спальне, — Ниган стягивает очки и запрокидывает голову на спинку дивана — он знает, что получит сейчас, а потому совсем не удивляется короткому прикосновению губ. — Видишь, ты меня отвлекаешь. — Не вынуждай меня оправдываться, как назойливого мужа. Это уже слишком. — Ну, а вдруг кое-кто хочет сделать меня вторым мистером Граймсом? — А может миссис Граймс? — Только когда Карл назовет меня папочкой. Они тихо смеются. — Ниган? — А? — Все будет нормально? — Что именно? — Все это. Рик перебирает пальцами по чужому расслабленному животу и неопределенно дергает подбородком в сторону разгромленной кухни. — Конечно же нет. Посмотри на нас, — Ниган будто бы серьезен, однако на его губах появляется улыбка.