Холодно - горячо

Валентин стоял посреди большого приёмного зала замка Васспард и, пока никто его не видел, зябко ёжился. Он не любил своё родовое гнездо, уж самому себе вполне было можно в этом признаться. Именно эти стены, толстые, холодные, выстуживали чувства, покрывали льдом эмоции, прятали мысли и намерения под толщей холодной воды. Входя в замок, каждый будто погружался в те самые тёмные глубины, где живут спруты… Валентин гордился своим родом, тем, что восходил он к Абвениям, что не прервался за сотни прошедших лет. К тому же здесь, в родовом замке, казалось, что время остановилось, и какой именно Круг сейчас идёт, невозможно было понять. Стены всегда оставались толстыми и холодными, по коридорам разгуливал ветер, такой же холодный, как камень, будто стоя на страже души очередного Придда. Души, закованной в лёд, скрытой за толщей морской воды… Совсем немного времени прошло с момента возвращения Валентина в Васспард, но ему уже казалось, что всё, что случилось с ним раньше, было сном. Не было доброго и смелого генерала Ариго, умницы Райнштайнера, с которым было так интересно состязаться в логике, потрясающего непарного Катершванца... Тут Валентин прикусил губу, вспомнив, что один из "парных" тоже теперь один... Не было великолепного Проэмперадора Лионеля… и Арно. Тёплого, солнечного, весеннего Арно тоже не было, он только приснился Валентину. Его мягкие волосы, лучистая улыбка, горячие руки и горячие губы – всё сон… Сон, забудь его, он только снится, казалось, шептали древние стены. Валентин крепче сжал кулак, в котором зашуршала бумага. Младший Савиньяк прислал письмо, в котором сообщал, что скоро приедет в гости. Хватит, мол, киснуть там, в спрутьем царстве, пора бы тебя встряхнуть, писал неугомонный Арно. Он настоящий, и он скоро приедет. Валентин не расставался с письмом с того дня, как получил его, потому что иначе начинало казаться, что ничего не было: ни переезда теньента Сэ в его квартиру, ни объяснения, ни того, что за ним последовало. Но оно было. Во дворе послышался стук копыт, и Валентин поспешил туда. Слуги раскрыли ворота, и Арно гарцевал по двору, освещенный солнечными лучами. Солнце, мелькнуло в голове у Валентина, почему я не заметил, что сегодня солнечный день? Савиньяк спешился, передал конюху поводья и быстрыми шагами приблизился к Валентину. - Вальхен! – воскликнул он, заключая того в объятия. - Здравствуй, Арно, - отозвался Валентин. Гость зашагал к входу в замок едва ли не впереди хозяина, и, стоило им войти, а тяжёлой двери захлопнуться, навалился, впечатал лопатками в каменную стену и буквально набросился на него. - Вальхен, - выдыхал он между поцелуями, - я скучал! Слышишь, ты, спрут проклятый, жизнь без тебя не мила! И Валентин целовал в ответ, бессвязно бормоча какие-то нежности, и каменная стена за спиной наливалась жаром, таким же, каким дышало тело Арно.