Карты

      Джеймс Мориарти – король. Властелин сумасшедшего безумия, повелитель хрустального мира и король чёрных пик. А всякому королю нужна королева.       Эвр Холмс - богиня восточного ветра, принцесса скрипичных ключей и дама кровавых сердец. А всякой даме подобает быть со своим королём.       Боги на небесах явно проиграли в карты дьяволам, раз свели этих людей в неподходящее время и в неподходящем месте. Кто бы мог подумать, что захудалая кофейня на краю тусклой улицы станет началом начал странной истории двух душ с весьма острыми и замысловатыми поворотами.       Каждый из них отчётливо помнил тот невидимый контакт и яркую вспышку на краю сознания, когда дверной колокольчик призывно звякнул, оповещая о новом клиенте кафе, а в помещение буквально ввалился молодой человек, на ходу поправляя атласный галстук. Вишнёвые глаза мельком оглядели помещение и через мгновение их обладатель направился к крайнему столику в углу светлого зала, так бережно облюбованному хрупкой женской фигурой.       - Прошу прощения, мисс, здесь свободно?       Светлые, цвета морской лазури или молодого неба [Джим до конца не смог определиться с их оттенком], глаза удивлённо обводят помещение, тонко намекая, что мест свободных чуть меньше, чем все, а после мягкий голос услужливо произносит:       - Что Вы, конечно присаживайтесь.       Мориарти садится напротив очаровательной незнакомки и заказывает крепкий эспрессо, едва покосившись на быстро убранные в карман светлого пальто игральные карты. Он усмехается уголком губ, сухо кивнув официанту, и осторожно отпивает горячий напиток из начищенной до отвратительного блеска белой чашки.       - Сэр, у Вас кровь на рубашке.       - Не самый удачный выдался день.       Джеймс поднимает взгляд и встречает по-детски наивное любопытство и… понимание [с этим Мориарти тоже до конца не смог определиться]? Раньше, чем он успевает допустить мысль о лишнем свидетеле или хотя бы допить кофе, перед ним на стол опускается хлопковый платок, а из кашемирового рукава буквально вылетает на оливковую скатерть потёршийся от времени король чёрных пик. И в этот момент Джим готов был поспорить, что между ними не пролетела та самая искра, о которой твердят во всех любовных романах второго сорта или дешёвых мелодрамах, которые он так ненавидит.

      [Хотя, возможно это всего лишь их демоны разожгли синее пламя, доигравшись с огнивом.]

      После ещё трёх встреч в этой жалкой кофейне и одного танца на мосту через Темзу, под звуки игры уличных музыкантов, Джеймс понимает, что всё заходит слишком далеко и назад он так просто не повернёт. Да и не нужно оно пока ему вовсе.       Мориарти любуется тем, как Эвр играет ему на скрипке сонаты Моцарта, стоя посреди комнаты в чёрном платье и шифоновом шарфе, цвета слоновой кости.       Мориарти любуется тем, как Эвр раскладывает карты на столе, убирая спавшие на лицо пряди волос, упорно оставляя под лунным светом короля чёрных пик и даму червей.       Мориарти любуется тем, как Эвр двигается, говорит и не спрашивает его ни о чём [ровно так же, как и он её]. Как она готовит ему кофе и исчезает на день, под вечер возвращаясь, чтобы молча взять в руки скрипку и снова начать играть.

«- Знаешь, в чём различие людей и карт? - Они бумажные? - Ну, человек всегда таким был. Нет. Карты, в отличии от нас, никогда не будут лгать.»

      И Джеймс впервые понимает смысл этого случайно подслушанного разговора.       Он убивает всех жалких валетов, что крутятся возле дамы его чёрного сердца и выкладывает колоду пожелтевших карт возле её босых ног. Он целует её колени, подчиняясь лёгкой дамской руке, со звенящем на худом, обтянутом бледной кожей, запястье тонким серебряным браслетом.       Мориарти готов поклясться, что слышит дикий хохот их демонов, что сейчас дружной кучей расположились на остывающих углях, обсуждая каждый их шаг.       Джеймс Мориарти подчиняет и подчиняется. А Эвр Холмс подчиняется и подчиняет. И пусть получит пулю в лоб тот дурак, который скажет, что это одно и то же. Алая кровь смешивается с угольными чернилами, позволяя заблудшим душам тонуть, натыкаясь на острые пики.

«Позволь мне хотя бы казаться не слишком сладкой, Ведь то, что стучит в груди – всего лишь таймер. Мой ангел опять в плену кошачьих повадок… Не вынуждай меня… Не вынуждай меня!»*