Посланник

- Сразу - нет. - Не спеши отказаться, мальчик. Ты можешь не совсем правильно представлять себе свое поручение. - Нет. - Боюсь, что от твоего согласия уже мало что зависит. Я советую тебе воспользоваться шансом искупить свою вину. - Перед НИМ я не виноват. - Мне жаль, что приходится тебе напоминать… - Нет. Я виноват не перед ним. Только не перед этим человеком. - Это были его лучшие друзья, вторая семья. - Нет, не надо! Но хриплый возглас прерван: тонкую фигуру умолявшего окутывает беловатое свечение, и голос захлебывается. Высокий седой старик с удовлетворением оглядывает мужчину, упавшего на колени, а затем выходит из комнаты. Он уже не может видеть, как его собеседник-жертва поднимается с колен, деловито отряхивается и самодовольно улыбается. Так, как будто только что добился того, чего давно хотел.

***

Эта маленькая деревушка словно перенеслась в современную Англию из другого века. Деревья и кусты росли без всякой системы, высокой травы возле домов, вероятно, никогда не касалась газонокосилка. На крышах, крытых ярко-красной черепицей, не было видно привычных взгляду даже сельского жителя спутниковых антенн. Зато из труб кое-где шел сильный дым, как будто хозяева что-то готовили в печах. Тропинки между домами явно были протоптаны ногами людей или животных. То тут, то там из-за изгородей раздавалось блеяние овец или мычание коров – идиллическая картинка средневековой Англии была налицо. Однако высокому человеку, идущему по деревне, не было никакого дела до окружающих красот. Он, опустив голову, целенаправленно шагал вперед, не обращая внимания ни на что. Длинные пряди, свисавшие со лба, периодически хлестали его по лицу, но он и не думал отвести их в сторону или откинуть назад. Длинные полы старомодного одеяния развевались, хотя не было и слабенького ветерка – так быстро он шел. Мужчина, казалось, даже не смотрел по сторонам, чтобы узнать, где он находится, и проверить, правильно ли идет. Может быть, он знал этот маршрут, как свои пять пальцев? Однако местные жители, боязливо выглядывавшие из-за изгородей, провожали его любопытными взглядами – что за мрачный тип к ним пожаловал? И только в одном доме, рядом с которым не паслись ни овцы, ни коровы, жилец при виде черного человека широко открыл глаза в узнавании. И отшатнулся от окна к стене, хотя увидеть его снаружи было невозможно. Высокий мужчина, чье лицо внезапно побелело так, что слилось с белой стеной домика, тяжело дышал. Он не сомневался, к кому направляется пришелец. Тот уже толкал калитку, тщательно замаскированную среди живой изгороди, чтобы войти во двор. У человека в доме страшно потемнели серые глаза, он с силой сжал в руке длинную тонкую деревянную палочку. Сжал так, что побелели костяшки пальцев. Хозяин дома даже не шевельнулся, когда в дверь постучали – он знал, что для незваного гостя никаких преград не существует. Еще несколько гулких ударов без ответа, и тяжелая дверь слетела с петель, а потом вдруг испарилась, словно ее и не существовало. Пришелец прищурил глаза, пытаясь рассмотреть что-нибудь в темноте. «Снейп», - сказала ему в ответ темнота. - Да, я к тебе, Блэк, - растянулись в улыбке тонкие губы. Они готовились еще раз шевельнуться, чтобы произнести тираду. Но договорить человеку не дали. Во тьме он различил резкое движение, хозяин дома выбросил вперед тонкий прут, который держал в руке. - Авада кедавра! – процедил сквозь зубы Сириус Блэк. Зеленый луч устремился к черной фигуре, застывшей в проеме двери. Однако того, что неминуемо должно было случиться, не произошло. Зеленый луч не достиг своей цели. Он вонзился в белое сияние, внезапно охватившее непрошеного гостя, и… исчез. Без треска, вспышек. Бесшумно исчез. Глаза пришельца – профессора зелий Северуса Снейпа – быстро привыкли к темноте, и он увидел, как Сириус Блэк неверяще замотал головой. А затем поднял руку, сосредоточился так, что его красивое лицо показалось вырубленным из гранита, и вновь взмахнул волшебной палочкой: - Авада кедавра! На этот раз луч, издав странное шипение, погас совсем рядом со своим источником. А Блэк упал на колени, зажимая руками грудь в области сердца, и потерял сознание. Впрочем, очнулся он быстро, и так же быстро перевернулся на спину, чтобы обнаружить своего врага стоящим в стороне и наблюдающим за ним с отстраненным любопытством. Снейп, склонив голову, следил, как Блэк снова дрожащими пальцами тянется к палочке, которую выронил во время судорог. Когда его рука оказалась в нескольких дюймах от вожделенной цели, профессор пренебрежительно оттолкнул ее остроносым ботинком, и Блэк опять откинулся на спину. - Не старайся, - спокойно произнес Северус, и в комнате стало прохладно от его ледяного голоса. – Ты ничего не сможешь сделать со мной. - Это еще почему? – прохрипел Сириус и закашлялся. Снейп переждал его лающий кашель и тихо сказал: - Я – посланник. Блэк медленно поднялся на колени, затем с трудом встал на ноги, держась за стену. - Посланник? Что за высокопарная хрень? Снейп, успевший отвернуться, чтобы рассмотреть окружавшую его обстановку, слегка наклонил голову и снисходительно хмыкнул: - Блэк, я так и думал, что ты получал высшие оценки в Хогвартсе исключительно из-за своего умения демонстрировать всю челюсть во время улыбки. У тяжело дышащего Сириуса хватило сил, чтобы оскорбленно зарычать. А профессор продолжил устало, словно в сотый раз читал вводную лекцию для первокурсников: - В те времена, когда магический мир сотрясали масштабные войны… - Которые вели изменники вроде тебя! – вскинулся Блэк. Снейп спокойно продолжил: - … в те времена, чтобы обезопасить парламентеров, отправляющихся к врагу, и была изобретена магия посланников. Дабы храбреца, сунувшего голову в неприятельское гнездо, не убили сразу же, на него накладывалось специальное заклятие. И враги не могли причинить ему ни малейшего вреда. Иначе они наносили вред самим себе. Блэк машинально схватился за сердце, хотя боль уже утихла. - Но можно было обезопасить только одного-единственного человека. Таким образом парламентеры всегда отправлялись в одиночку. Заклятие позволяло им добраться до цели и так же без неприятностей вернуться обратно. Очень сильная магия. - Так ты парламентер? Круто, - одним уголком рта ухмыльнулся хозяин дома. – И от кого я удостоился такой чести - получить парламентера? - Я с посланием от Альбуса Дамблдора, - с этими словами профессор Северус Снейп опустился в кресло, стоявшее в единственной комнате небольшого деревенского домика. - Ты хочешь сказать, что тебя прислал Дамблдор? – истерично смеясь, спросил Блэк. – Что он сделал тебя совершеннейшим оружием против меня? - Представь себе, - Снейп недовольно поморщился, пытаясь устроиться поудобнее в жестком кресле. Наконец, он нашел более-менее приемлемую позу и вытянул ноги. – Могу предвидеть твой следующий вопрос. Почему именно я? Так вот, мне было сказано, что те, кто пытается тебя отыскать, в последнюю очередь подумают обо мне, как о возможном связном. - Это точно, - пробормотал как бы про себя Блэк. Он по-прежнему держался за стену. Снейп скользнул взглядом по его дрожащей от напряжения фигуре, но даже не улыбнулся. - Очень странно, - губы Сириуса неприятно искривились в подобии улыбки. – Так почему ты не воспользуешься своим положением? Почему ты не бросаешься на меня и не тащишь в Визенгамот, чтобы получить вознаграждение за беглого преступника? - Я и не собирался, - слегка скучающе выронил Снейп. - Ты вроде бы не хотел убивать меня своими грязными руками… Или передумал? И когда мне ждать зеленого лучика? - Нельзя недооценивать людей, - усмехнулся Снейп. – Тем более, врагов. Всегда следует ожидать худшего. - Что ты имеешь в виду? – Сириус даже не взглянул на собеседника. Он смотрел в окно на мирный летний пейзаж и с тоской думал о том, что отдать концы в такой великолепный безоблачный денек было бы верхом идиотизма. А, следовательно, логическим завершением его жизни. Перед посланником с магической защитой он был совершенно беспомощен. - Когда вы тащили меня как бесчувственное бревно на «Вингардиум Левиозе», я все видел и слышал, - Снейп ощерился. – Иногда получается узнать что-то полезное, если враг не принимает тебя во внимание. Если бы я знал, что именно услышу, возможно, предпочел бы остаться без сознания. Крайне неприятно, знаешь ли, убеждаться в том, что человек, которого ты ненавидишь, вовсе не такая сволочь. Если тебя это порадует, я скажу: та ночь разрушила многие мои взгляды на жизнь. «Никогда не умел так хорошо притворяться спящим, - по инерции тоскливо подумал Сириус. – Рем всегда разоблачал мой обман…» - И что же ты понял, Сопливус? – спросил он устало. Снейп совершенно не отреагировал на обидное детское прозвище. - Я… я понял, что ты невиновен. Ты остался для меня тем же самоуверенным и высокомерным дерьмом. Но не предателем. А на долбаную самоуверенность и высокомерие я легко могу не обращать внимания. И… оказалось, что на тебе нет преступлений, Блэк. Как это ни грустно, псина ты несчастная. На этот раз оскорбление мимо ушей пропустил Блэк. Его высокий лоб прорезали глубокие морщины – он думал. Затем поднял голову и напряженно спросил: - Хорошо. Ты мог просто сохранить это знание при себе. Но ты предпочел явиться сюда… Ладно, тебя послали. Но тебя не заставляли признаваться мне в чем-то. - Я тоже виновен перед… вами. Кадык Снейпа судорожно двинулся так, словно он пытался проглотить свои слова обратно. Волосы Блэка взметнулись как черные молнии – настолько быстро он обернулся. Он ничего не спросил, но вопрос повис в воздухе. Снейп опустил голову и четко произнес: - О пророчестве Волдеморт узнал от меня. - Что? – растерянно переспросил его Блэк. - Я услышал об этом случайно и передал ему, - отчеканил профессор зелий, глядя прямо в широко открытые серые глаза. Блэк молчал, на его лице не отражалось никаких эмоций. И вдруг Сириус расхохотался, ударив себя по коленкам: - Можешь не поверить, но я только тебя и подозревал. Ты-то вот мне ничего нового не сказал. Ты не перевернул моего представления о жизни. Так что не гордись собой. Только скажи мне об одном: зачем ты мне это сейчас рассказал? Снейп усмехнулся: - Ты можешь выбирать из трех вариантов. Или меня заела совесть. Или я решил втереться тебе в доверие. Или мне просто захотелось. Хотя это все равно, дорогой мой бывший сокурсник. Ведь ты забыл о главном – моем послании. Но я могу уйти, так и не сказав тебе то, что должен. Это магией не оговаривается. - И что же за послание ты мне принес? – усмехнулся Блэк. - Твой любимый крестник будет участвовать в Турнире трех волшебников. - И что? По широко открытым глазам собеседника Северус догадался, что тот действительно не понимает, о чем идет речь. - Может, тебе все же стоило напрячь остатки мозга и почитать газеты? В последнее время там только об этом и пишут. Увидев, что взгляд Блэка задумчиво устремился вверх и влево, Снейп вышел из себя: - Соревнования между тремя магическими школами! За Кубок огня! Блэк застыл с отвисшей челюстью, став похожим на игрушку-щелкунчика, которую дети посылают на поиск орехов. - Ты… серьезно? Турнир не проводился несколько десятков лет! - Сотен, Блэк! - Тем более! И задания там не просто опасные – смертельно опасные! Кто втравил Гарри в это мероприятие? - Он сам себя втравил. Каким-то образом положил записку со своим именем в Кубок, и тот сделал свой выбор. Поттер стал вторым претендентом от Хогвартса. Твой дорогой крестник сумел облапошить даже магический артефакт. - Я не верю, - хрипло сказал Блэк, своим голосом напомнив Снейпу про их первую встречу после Азкабана. – За Гарри это сделал кто-то другой. Тот, кто хочет его убить. - У тебя паранойя, Блэк, - высокомерно произнес Снейп. – В любом случае, мальчишка не может теперь отказаться. Кубок выбросил его имя. Если он попробует избежать участия в турнире, он умрет. - Что требуется от меня? – крестный Гарри, наконец, отцепился от стены. Он подошел к Снейпу и навис над ним. – Что я должен делать? Профессор зелий надменно пожал плечами. Даже сидя в кресле, он все равно умудрялся смотреть на собеседника сверху вниз. - Ты должен сидеть тихо и не высовываться. Пока не получены формальные доказательства твоей невиновности, смертный приговор никто снимать не собирается. Однако ты должен быть готов к действиям. Ты можешь понадобиться в своей анимагической форме. Блэк отшатнулся: - Тебе и об этом сказали? На этот раз Снейп снизошел до того, что слегка постучал себя по лбу. - Я сам это видел, недоумок! Профессор зелий встал и подошел к двери. Затем обернулся, посмотрев на растерянного хозяина дома. - До завтра тебе будет, над чем подумать. Я приду ближе к вечеру, и ты мне расскажешь, посетила ли хоть одна мысль твою пустую голову... – с этими словами Снейп покинул пристанище Блэка. Он так же размеренно зашагал по улице, только в обратном направлении. На этот раз из-за изгородей на него смотрело гораздо больше глаз: весть о странном приятеле их нелюдимого соседа уже разнеслась по всей деревне.

***

На следующий день Блэк встретил Снейпа у калитки и, не говоря ни слова, схватил за руку и потащил к хижине. Ошеломленный физическим контактом, профессор попытался вывернуться из цепких пальцев – не тут-то было. Жилистая рука бывшего узника держала его очень цепко. Подумав, что теперь на коже останутся уродливые синяки, Снейп перестал сопротивляться. Блэк втащил его в дом, швырнул в кресло и захлопнул дверь за собой. - Дамблдор не может отменить турнир? – спросил он сразу в лоб, не утруждая себя приветствиями. - Это исключено, - Снейп пытался принять достойную позу, но пола мантии, похоже, за что-то зацепилась, и профессор не мог сесть непринужденно. - Этот турнир – узаконенное убийство, - рявкнул Блэк. – Ты в курсе, сколько человек погибло во время этих так называемых соревнований? - В курсе, - ответил Снейп невнятно, продолжая дергать мантию. - Случалось, что кубок никому не доставался, потому что погибали все три соперника! – продолжал кричать Блэк. – Но при этом все равно участие в турнире считается очень почетным. Родители всегда гордятся, что их дети – избранные. Но что хорошего в том, что твой ребенок идет на смерть, непонятно ради чего! Снейп усмехнулся: - Если бы в наше время проводился этот турнир, ты со своим дружком Поттером первым бы подал заявку на участие… - И меня бы выбрали чемпионом, - заносчиво сказал Блэк, но тут же понял, что сморозил что-то не то. – Но дело не во мне. Дело в Гарри. Я не могу позволить, чтобы мальчик погиб. И ты мне в этом поможешь. - Я? – непритворно удивился Снейп, на миг перестав воевать с непокорной мантией. - Я тут кое-что вспомнил, - усмехнулся Блэк, глядя прямо в глаза Снейпу. – Ты ведь посланник… А должность посланника несет в себе обоюдные обязательства. Ведь иначе таким образом под ликом парламентера во вражеский стан мог проникнуть наемный убийца. - Да, - профессор даже не удостоил собеседника кивком головы. – Я тоже не могу причинить тебе вред. - Более того, - быстро заговорил Блэк, даже слегка захлебываясь словами от желания побыстрее и позлораднее выложить информацию, - ты должен следить, чтобы другие не причинили мне вред. Иначе эти белые огоньки, которые так удачно защитили тебя от моей «авады», сожрут тебя самого. Поскольку адресат послания перестанет существовать. Снейп чертыхнулся про себя – похоже, псина что-то задумала. Его подозрения моментально осуществились. - Следовательно, тебе придется заботиться и о Гарри. Если он погибнет во время этого идиотского турнира – мне тоже не жить. - Это так патетично! – сарказм в голосе Снейпа можно было собирать горстями и взвешивать. - Да нет, это просто констатация факта, - ухмыльнулся Блэк. – Гарри – единственный человек, ради которого я продолжаю… существовать. Если Гарри умрет, я… покончу с собой. И тогда… Без малейшего предупреждения он схватил со стола, стоявшего у окна, большой нож с деревянной ручкой. С безумным видом Блэк взмахнул ножом и полоснул по своей руке. Момент – и Снейпу стало нечем дышать, сердце словно сжали в кулаке и сдавили. И сразу же все резко закончилось. Профессор, закашлявшись, посмотрел на руку Блэка – на ней была только небольшая царапина. И это из-за нее была такая боль? Снейп помотал головой. Он хотел жить. Как бы это ни казалось странно. Вероятно, двойного шпиона можно заранее считать смертником. Но Снейп просто выбрал для себя такой сложный способ, чтобы выжить. Впрочем, была и еще одна деталь, которую он точно не хотел разглашать. Не нужно было блохастой шавке, бывшему сокурснику, бывшему красавчику знать о тайном плане профессора зелий. А хитроумный учитель давно составил план, в котором Сириусу Блэку отводилось немаловажное место. - Ты будешь мне помогать? – напряженно спросил Блэк. Снейп пожал плечами. Этот вопрос для него был верхом банальности. - Да, - ответил он безразлично. - И как далеко ты можешь зайти? - Я могу все. - Даже… убить? - Если ты, Блэк, наконец посмотришь дальше своего носа, то увидишь, что ты окружен убийцами. Каждый готов убивать, неважно, во имя чего. Взять того же Волдеморта… Блэк вздрогнул всем телом. Ему не понравилось такое обычное, вскользь, упоминание имени самого ненавистного ему чудовища. Снейп только усмехнулся про себя. - … только когда он стал убивать людей, окружающие начали воспринимать всерьез его идеи. - Мне наплевать на идеи, - отрубил Блэк. – Меня волнует один конкретный мальчик. Задания, как всегда, засекречены? - Как всегда, - кивнул Снейп. - Значит, тебе придется узнать о первом задании. Мне все равно, каким способом. Ты будешь приходить ко мне… - Сириус задумался. – Ну, давай через день, если я не велю иначе. Ты понял? Его бывший заклятый враг кивнул на удивление покладисто: - Хорошо. А ты не думаешь, что я могу пойти к Дамблдору и попросить снять с меня заклятие? - Можешь, - подтвердил Сириус, его глаза улыбались. – Но директор все равно не снимет. Потому что я этого не захочу. Говорю же, магия посланников имеет обоюдную направленность. Снейп только усмехнулся – что ж, его попытка не удалась. Собираясь уходить, он обернулся на пороге: - Скажи, а почему ты поселился именно в Ковингтоне? - Я долго выбирал эту деревушку. Сектанты – замечательные люди, для меня, - коротко и неприятно хохотнул Сириус. – Они стараются не покидать своей деревни, не контактировать с окружающим миром. У них здесь нет не то что телевизора, они даже газет не читают. Так что объявлений о моем розыске они не видели. Я, правда, тоже не читаю газет, чтобы меня не обнаружили. Теперь ты – моя газета, Снейп. Никто не узнает, о чем подумал профессор зелий. Он молча закрыл за собой дверь. Снейп знал, что произойдет, если он задумает нарушить приказ Блэка. Но он стал приходить раз в два дня в окраинный домик в Ковингтоне не только потому, что боялся боли. Наоборот, он считал, что боль – это признак того, что ты, по крайней мере, жив. И он вовсе не собирался признаваться человеку, которого давным-давно назвал своим злейшим врагом, что, покидая его дом после 15-минутного разговора, он сразу начинает ждать следующих 15 минут…

***

В очередное свое посещение Снейп застал Блэка за странным занятием. В руках у него трепыхался настоящий фламинго – птица, совершенно не подходящая для любых магических действий. Сириус привязывал ей к лапе письмо. - Что ты делаешь? – стараясь казаться равнодушным, спросил Снейп, садясь в свое успевшее стать любимым кресло. Пыхтя от напряжения и едва сдерживаясь, чтобы не свернуть тупой твари шею, Блэк ответил: - Гарри должен думать, что я схоронился где-то на юге. Не думаю, что мальчику понравится мысль о том, что я проживаю у него и у Волдеморта под боком. - И как ты собираешься заставить эту дуру стать почтальоном? - Для чего-то существует «Империо», - хмыкнул Сириус, подкрепив свои слова взмахом палочки. Фламинго немедленно изобразил из себя подобие большой плюшевой игрушки. - Вот-вот, паразит ты пернатый, а теперь лети в Хогвартс, - Блэк подкинул птицу в воздух, и та немедленно устремилась к открытому окну. Тем же вечером профессор зелий услышал восторженные рассказы студентов о невиданной птице, которая прилетела к Поттеру.

***

Как ни странно, но Снейп узнал о сути первого задания от самого Поттера. Конечно, мальчишка не сам ему рассказал, профессор подслушал его разговор с друзьями. Он возмутился таким пренебрежением к преподавательскому составу со стороны оргкомитета турнира – им ничего не сообщили. Впрочем, долго негодовать он не стал и через десять минут вышел из Хогвартса, чтобы аппарировать в Ковингтон. На этот день не было назначено визита, но Снейп был уверен, что найдет Блэка дома. Тот говорил ему, что очень редко выходит за ограду, не говоря уже о том, чтобы покинуть деревню. Однако, к его огромному удивлению, на настойчивый стук в дверь никто не ответил. Профессор сердито барабанил в дверь несколько минут, затем оглянулся по сторонам. Любопытных глаз не было видно: жители деревни уже привыкли к его визитам. Как-то раз Блэк со смехом рассказал ему, что одна половина ковингтонцев считает их братьями, другая – любовниками. При этом известии Снейп чуть не подавился чаем, который ему приготовил «братец». В любом случае, выяснив для себя статус гостя, жители деревни успокоились и не надоедали им любопытством. Убедившись в этом, Северус вынул волшебную палочку и произнес «Алохомора». Дверь открылась, и он быстро вошел внутрь. В единственной комнате, которая одновременно являлась спальней, столовой и гостиной, никого не было – это Снейп понял сразу. Он прошел в кухню – тот же результат. На всякий случай заглянув в кладовку, профессор пришел в полное недоумение. Он был готов побиться об заклад, что в доме кто-то есть. Но при этом не мог его найти. Снейп еще раз огляделся и заметил, что ковровая дорожка на полу откинута в сторону, и там явно что-то есть. Подойдя ближе, он понял, что его внимание привлек люк в полу. Вероятно, там был спуск в подвал. Не задумавшись, можно ли ему так поступить, Снейп нагнулся и потянул за массивное железное кольцо, открыв отверстие. Он заглянул внутрь: там было темно. Ничего вроде лестницы, по которой можно спуститься, Снейп не обнаружил. Тогда он взял керосиновую лампу, стоявшую на столе, зажег ее и, опустив в отверстие, заглянул туда. И сразу же ему показалось, будто волосы на голове зашевелились от ужаса. Стылый холод, царивший в подвале, проник в тело Северуса, заструился по венам. Внизу он увидел точно воссозданную копию помещения, которое Снейп видел только однажды – но не смог забыть никогда. Камера Азкабана. Серые холодные сырые стены, грязный каменный пол, небольшое возвышение у стены, имитирующее кровать. Крошечное окошко у потолка, через которое еле может пробиться солнечный луч. Но человек, сидевший в углу, все равно смотрел на это окошко как на единственный источник надежды… Потом этот человек нехотя перевел взгляд на открывшийся люк, на лицо нежданного визитера и глухо сказал: - Я сейчас выйду. Отойди. Через несколько минут Блэк закрыл за собой крышку люка. - Что это такое? – вместо приветствия, гадливо морщась, спросил Снейп. - Это мое личное дело, и я не собираюсь с тобой обсуждать личную жизнь, - резко ответил бывший узник. – А вот почему ты пришел сегодня? Я тебя не ждал. - Я могу уйти, - вскипел Снейп. – тогда ты не узнаешь, что заготовили для твоего Поттера на «первое». - Погоди, Снейп, - в голосе Блэка сразу же зазвучала мольба. – Скажи мне. Пожалуйста. Ну, извини меня за эту вспышку. Я просто испугался. Я думал, что я один… Снейп не поверил ни на грамм этому объяснению, но ответил: - Первым заданием будут драконы. - Кхм, - кашлянул Блэк, не поняв. – И что? Нужно будет сделать доклад о драконах? - Ну… - протянул Снейп. – Возможно, это будет дополнительное задание для Гарри. После того, как он выкрадет яйцо у драконихи. Сириус некоторое время вникал в сообщение. Снейпу даже доставляло удовольствие следить за сменой выражений на усталом мужском лице. Потом Блэк заорал, срываясь на визг: - Драконы? Они там что, больные на всю голову? Люди по несколько лет учатся только подходить к ним, а тут нужно украсть яйцо у только что севшей на кладку самки? Блэк еще что-то орал, пройдясь по умственным качествам, кажется, всех членов судейского комитета. В это время Снейп подобрался к креслу, которое давно уже считал своим и даже ревниво сгонял с него хозяина дома, и опустился в него. Он привык, что Блэку сначала необходимо выплеснуть эмоции, прежде чем включить мозги. Впрочем, придурком он своего собеседника как раз не считал. Лишь слегка повернутым. Но на этот раз Сириус истерил недолго. Через некоторое время он рухнул на свою кровать ничком (Снейпа передернуло – он невольно вспомнил о «кровати» там, внизу). Полежав некоторое время без движений и звуков, Блэк неожиданно сел совершенно прямо и деловито посмотрел в непроницаемые глаза Снейпа. - Ограничения по заклинаниям есть? - Запрещены только непростительные, - сразу ответил профессор. Ответил даже с удовольствием: ему понравилось резкое превращение собеседника из стареющего невротика в бывшего лучшего ученика своего курса в академии авроров. - Тогда я знаю выход, - смертельно серьезно сказал Блэк. – Несмотря на то, что ты считаешь мои высшие оценки в Хогвартсе исключительно заслугой моей улыбки, я помню слабые места драконов. Вернее, самое главное слабое место – глаза. А значит, Гарри просто должен ослепить эту дракониху. Остальное будет делом техники. Главное, донести до мальчика эту мысль. Это я скажу ему через камин. - Через камин? – остолбенел Снейп. – Ты собираешься выйти на связь? Не легче ли сразу повесить объявление о том, где тебя искать? - Я все продумал, все обойдется, - беззаботно ответил Сириус. Снейп не мог поверить ушам: - Послушай, Блэк, совать твою башку в этот камин – все равно, что добровольно класть ее в пасть дракона. Тебя моментально вычислят по схеме каминов, тем более, что ты будешь подключать свой дом к сети заново. - Э, Снейп, ты все еще считаешь меня совершеннейшим идиотом, - как-то благодушно зевнул Сириус. – Тут недалеко есть еще одна деревушка. Там привыкли к тому, что сектанты ходят к ним подрабатывать, помогать по хозяйству, в том числе и ремонтировать камины. Меня все равно никто не узнает: в этих шляпах и сюртуках наши деревенские простачки кажутся всем остальным совершенно одинаковыми. А там – немного сонных чар – и я смогу сидеть у этого камина хоть до утра. Надо только известить Гарри о разговоре… - Не легче ли просто написать ему это заклинание? – поинтересовался профессор зелий. - Не легче, - отрубил Сириус. – Письмо могут перехватить. Нельзя, чтобы кто-то знал, что Гарри знает, несмотря на то, что все знают… Тьфу! – он запутался. – Короче, мне все равно нужно с ним поговорить. - Ты представляешь себе, как ты рискуешь? – поинтересовался Снейп. - Бессмысленность существования куда опаснее для моей души, чем риск – для моей бренной оболочки, - задумчиво произнес Сириус, глядя в пространство. Снейп ненавидел, когда на Блэка нападало философское настроение. Тогда он начинал изрекать малоприятные красивые истины, и его нельзя было считать глупой собакой. - Когда ты собираешься назначить встречу? – сухо спросил профессор, поднявшись. - Ну… я думаю, в ночь с 21-го на 22-е, - Сириус небрежно мотнул головой. - Я приду тогда 21-го, - еще суше уведомил Снейп и быстро вышел за дверь. Хлеставший за стенами холодный ноябрьский дождь вполне соответствовал его состоянию. Профессор зелий впервые в жизни почувствовал, что он за кого-то боится.

***

Он вернулся 21-го ноября, как и обещал. Без напутственных слов молча проводил Блэка до калитки. В старомодном сюртуке, с волосами, забранными под широкополую шляпу, Сириус и правда был непохож сам на себя… Зато он был весьма похож на себя прежнего, когда вернулся. Блэк был в ярости. Серые глаза, казалось, могли испепелить все вокруг. Сутулые плечи распрямились, он выпрямился во весь рост, и стало очень заметно, что Блэк выше, чем его невольный товарищ. - Дерьмо собачье! – вопил Сириус, в сердцах смахнув с каминной полки какие-то горшки. Они разбились вдребезги, но Блэк не перестал орать. «Именно собачье», - согласился про себя Снейп. Он сидел в кресле, подперев рукой голову, и следил за развитием событий. Оторавшись, малахольная псина уселась прямо на пол. Некоторое время Блэк сидел неподвижно, уставившись перед собой невидящим взглядом. Затем он сказал резко: - Ничего не получилось. - Ты не смог выйти на связь? Или он? - Нет, мы связались. Я не успел сказать. Больше у меня не будет шансов связаться с ним через камин… Он еще помолчал, затем его острый взгляд впился в лицо Северуса. Снейп сначала не понял, потом до него дошло: - Нет, - усмехнулся он. – Нет. Даже не думай. - Это просто: передать записку. Или книгу с подчеркнутым заклинанием. Или… - Ты сущий идиот, Блэк. Даже если мне каким-то образом удастся подсунуть ему записку, что весьма маловероятно под таким присмотром, ты думаешь, он поверит каким-то сведениям, исходящим от меня? - И правильно сделает, что не поверит, - пробормотал Сириус. Затем в отчаянии вцепился в свои волосы кулаками так, что Снейпу на мгновение показалось, что тот хочет вырвать их с корнем. - Что же делать? Мерлина за бороду, что же теперь делать? - Почему ты считаешь, что Поттер сам не сможет справиться с драконом? Снейпа ослепил гневный взгляд сквозь спутанную челку: - Ты что, с ума сошел? Он же совсем ребенок! В этом гребаном турнире не должны участвовать дети моложе 17-ти лет, а Гарри всего лишь 14. Эти задания рассчитаны на взрослых, хоть это ты можешь понять? Только безумец способен выпустить ребенка против дракона. - Теперь уже ничего не сделаешь, - отозвался профессор. – Сам Поттер выбрал свою судьбу, или ему помогли, но теперь ему придется бороться. Пусть доказывает, что он такой герой, как все считают. - Нет, это не его судьба, - Сириус еще не остыл. – Мы должны ему помочь. ТЫ должен ему помочь. - Мы уже это прошли, - хмыкнул профессор. – Все эти штучки с записками не… - Ты это сделаешь сам, - решительно произнес Блэк. – Ты произнесешь это заклинание, ослепляющее дракона. - И не подумаю, - возмущенно ответил Снейп. – Возомнил о… - Ты посланник, - напомнил ему равнодушный палач. – Ты еще не чувствуешь, как колет в сердце? Могу точно сказать, что это больно. - Там будет антимагический барьер, - Снейп сопротивлялся уже номинально. Он понимал, что его все равно не пощадят.

***

Первый этап турнира профессор зелий запомнил плохо. Поскольку все в тот момент было подчинено единственной цели – победе Гарри над драконом. Пока первые трое конкурсантов получали свои травмы и ожоги, он методично, миллиметр за миллиметром вскрывал антимагическую защиту со своего края. Но когда самый юный чемпион появился в загоне, слой заклинаний еще не был преодолен. Поттер выкрикнул что-то – профессор зелий не разобрал за гулом и треском поврежденной защиты. Еще одно удаленное проклятие, еще… Снейп едва успевал фиксировать, как мальчишка поймал метлу, как дракониха начала бить хвостом и метаться, стараясь схватить его. Волшебная палочка Северуса слегка задымилась от напряжения, ему даже показалось, что по ней прошла трещина. И вдруг ткань защиты лопнула с еле слышным звуком. Снейп оглянулся: взгляды всех зрителей были прикованы к схватке. Он просунул руку в образовавшуюся дыру – и произнес ослепляющее заклинание. Дракониха, в тот момент расправившая черные крылья, завертела головой, перестав видеть. Все вокруг решили, что она потеряла из виду юркого подростка. Поттер воспользовался моментом и, спикировав вниз, выхватил из гнезда золотое яйцо. Пока зрители неистовствовали, Снейп наскоро залатал дыру в слое защиты, надеясь, что ее никто не обнаружит. Еще раз оглянувшись, он убедился, что на него никто не обращает внимания, и медленно побрел в свои подземелья. Ему казалось, что сейчас он не сможет поднять даже свою волшебную палочку.

***

Снейп смог прийти к Блэку только через неделю – до этого времени он отлеживался, поглощая всевозможные укрепляющие и восстанавливающие зелья в немыслимых количествах. Но даже после этого он едва проковылял через Ковингтон к домишке, где скрывался анимаг. И чуть не рухнул под весом Сириуса, бросившегося на него с восторженными возгласами: - Снейп! Ты смог! Ты спас Гарри! Он жив!!! Спасибо! Профессор едва вывернулся из крепких объятий, недовольно проворчав: - С чего ты взял, что это я? Твой чересчур везучий крестничек сам вытащил свои яйца… и свое яйцо. - Нет, - разулыбался Блэк. – Не возьму в толк, почему ты это отрицаешь, но я все знаю. Чарли спрашивал мальчика, когда он успел воспользоваться ослепляющим заклинанием. Хвосторога два дня не могла глаза продрать. А Гарри тут ни при чем! - Ну ладно, - сварливо ответил Снейп, бросая свое слабое тело в свое кресло. – Я успел, и что? - Спасибо, Сне… Северус! – Блэк никак не желал погасить свою белозубую улыбку, которая так раздражала Снейпа в школьные годы. - Я сделал то, что ты сказал, - развел руками Снейп. – Не понимаю, за что меня благодарить. - Там было много народа. Тебя могли застукать. - Нет. Никто и представить был не в состоянии, что кто-то сможет преодолеть антимагический барьер вокруг места схватки. - Хорошо, - Блэк опять возвратился в обычное состояние, - если ты не хочешь принимать благодарностей… То чего ты хочешь? - Ты можешь отблагодарить меня, ответив на один вопрос. - Только на один? – удивился Блэк. – Валяй, спрашивай. - Зачем тебе эта яма? – Снейпа перекосило от отвращения, когда он снова подумал о том подвале. Сириус долго молчал, опустив голову. Черные волосы, обрамляя его лицо, делали более резкими тени под глазами, выделяли острые скулы, вырезали его из окружающей действительности, словно маску. Затем он заговорил так, словно каждое слово было весом в десяток стоунов, и ему приходилось силой выталкивать его изо рта. - Когда… когда я попал в Азкабан… я много думал. Собственно, мне больше ничего и не оставалось. Но это самое жестокое занятие на свете. Жестокое, прежде всего, по отношению к самому себе. Сначала я надеялся, что мои друзья, мои соратники по Ордену осознают свою ошибку и выручат меня. Надежда, кстати, - одно из любимых лакомств дементоров, поэтому у меня она быстро иссякла. И тогда я начал считать себя действительно виноватым. Ведь не могли же ошибаться все, кроме меня? Я стал бояться за себя, пытаясь угадать, какое еще более ужасное наказание для меня придумают мои судьи. Но потом я понял, что все то страшное и ужасное, что было со мной, - осталось там, снаружи. И эта камера – мое единственное убежище, спасение от зла, царившего вокруг. В ней со мной не могло случиться ничего ужасного. Пару раз в день мне гарантированно приносили еду, выводили в туалет и давали воду для мытья. Меня не трогали, никто не говорил со мной, не давил мне на совесть и не пытался прочистить мозги. Я перестал бояться дементоров, потому что всю радость из меня они уже давно высосали. И я успокоился, понимаешь, Снейп? Я просто обрел покой. И мне показалось, что именно это мне и нужно было. Мой мир сузился до моей камеры. И когда… когда с инспекцией приехал Фадж, я не был ему рад. Я не хотел с ним разговаривать, потому что люди, по моему убеждению, несли только горе и тьму. Между прочим, министр не разубедил меня в этом. Когда я увидел в оставленной мне газете фотографию семейства Уизли с Коростой, я понял: вот он, тот удар, который мне приготовили в другом мире. Я очень долго не мог решиться покинуть тюрьму, хотя мой долг – защищать Гарри – звал меня. Меня терзали страхи, тоска, ужас перед внешним миром, и это опять были не радостные мысли. Дементоры обходили мой приют стороной: поживиться им было нечем. И я все больше и больше хотел остаться. Надеюсь, мой крестник никогда не узнает, что на спасение к нему я отправился исключительно из чувства долга. Мне несколько раз снился мой лучший друг, который угрожал достать меня и на том свете, если я не помогу его сыну. И, знаешь, Снейп, я действительно испугался, - кривая ухмылка проползла по губам Сириуса. – Наверное, еще и потому, что сны в Азкабане мне перестали сниться очень быстро. Это был первый сон за долгое время… Он отвернулся от Снейпа. Но профессор не оставил его в покое: - Ты мне много чего красивого и жалостливого рассказал. Но не ответил на вопрос: зачем тебе эта яма? - Я чувствую себя здесь в безопасности, - пробормотал сгорбившийся мужчина. – Мне это нужно. Я ответил на твой вопрос? - Вполне, - невозмутимо ответил его собеседник. - А кроме того… в одиночестве всегда приходят самые интересные мысли. - И какие это интересные мысли тебе пришли в одиночестве? – язвительно спросил профессор зелий. – Шантажом добиться помощи? Блэк не ответил. Он отвернулся к стене, и молчание между двумя теперь уже номинальными врагами стало подобным бездонной пропасти.

***

Они не перестали разговаривать, но Снейп, продолжавший приходить к Блэку раз в два дня, чувствовал себя адъютантом, зачитывающим сводки с фронта. Обитатель дома в Ковингтоне показывал себя гостеприимным хозяином, угощал профессора чаем с молоком, в холодные дни укрывал его ноги пледом и устраивал ему форменные допросы. Что делал Гарри сегодня? Как он выглядел? С кем общался? Ты его не третировал? - Послушай, глупый пес, - обычно спокойно отвечал Снейп, - если я перестану к нему придираться, все посчитают это подозрительным. И Блэк легко соглашался с подобным доводом. Так легко, что профессор зелий чувствовал себя неуютно. Казалось, его собеседника не волновали отношения Гарри и его самого ненавистного преподавателя. Ведь самым часто задаваемым вопросом был один: в чем будет состоять второе задание? - Мне ничего не говорят! – для Снейпа эта фраза превратилась в заклинание. Действительно, раздав чемпионам таинственные предметы, похожие на – «опять яйца, - смеялся Снейп, - не турнир, а яичница» – судейская коллегия взяла отпуск. Наверное, заполучив в руки артефакт, профессор сразу бы понял суть второго задания. Но все яйца находились у чемпионов, среди которых не было слизеринцев. А значит, необходимо было узнавать о втором задании, подслушивая чужие разговоры. Снейп никогда этим не гнушался, и за две недели до рокового дня он узнал, что Поттеру предстоит нырнуть в озеро.

***

- Нырнуть в озеро? – удивился Блэк. – Но зачем? Кто глубже? Кто первым одолеет гигантского осьминога, это безобиднейшее существо? Ты что, шутишь? - Русалки, - коротко ответил Снейп. – Поттеру нужно будет отобрать у русалок дорогого ему человека. Анимаг вдруг вздрогнул и впился взглядом в лицо профессора зелий. Северусу показалось, что в его стальных серых глазах мелькнула безумная надежда… которая тут же погасла. - Наверное, - Сириус задохнулся, - это будет его лучший друг. Этот рыжий парень, Рон Уизли. - Ну естественно, - усмехнулся Снейп. – Твой крестничек, как и вы все, совершенно не умеет выбирать себе друзей. Конечно, Уизли – чистокровный маг. Но можно ли уважать волшебников, которые не могут гарантировать обеспеченное будущее своих детей? - О да, - Блэк выпрямился, жесткий, холодный, высокомерный, - твой лучший друг Малфой прекрасно обеспечил будущее своего ребенка. Драко теперь прямая дорога в Азкабан. Северуса Снейпа не задела эта тирада. Он обратил внимание только на язвительное произнесение слов «твой лучший». Если как следует притвориться, эту язвительность можно было принять за ревность. Устав ждать адекватной реакции от слизеринца, Блэк спросил его: - Ты когда-нибудь сталкивался с русалками? Снейпа передернуло. - Лайза Бонэм, - коротко ответил он. Девушка, учившаяся на курс старше их обоих. Ее тело нашли одним непогожим утром возле озера. «Телом» эти ошметки плоти можно было назвать только в аврорских отчетах. И никто не стал проводить никакого расследования. Потому что все до одного, самого младшего ученика Хогвартса, знали причину трагедии. Русалки были неприкасаемыми – в свое время они поклялись не трогать тех, кто не будет заплывать в их владения. Преподаватели Хогвартса предпочли сохранить нейтралитет и не возмущаться по поводу убийства ребенка, нарушившего запрет. Заплаканные сокурсники потом пытались рассказать Снейпу про родителей Лайзы – двух уже стареньких магглов, растерянно оглядывавшихся вокруг, когда им вручали запечатанную урну с прахом их дочери. Девочку сожгли в огне Феникса – об этом мог позаботиться лишь Дамблдор. Юный Северус после этого происшествия сделал для себя только один вывод: директор Хогвартса такой же лжец, как и все остальные. - Лайза Бонэм… - задумчиво произнес Блэк. Он подцепил пальцем прядь своих волос и попробовал прикусить ее, как всегда делал в задумчивости. Однако на сей раз ему этого не удалось, волосы были недостаточно длинными. Поэтому анимаг отрешенно погрыз палец и через несколько минут попросил Снейпа: «Пожалуйста, подумай, чем можно помочь Гарри. Я не могу позволить, чтобы его руки и ноги сложили в кучку, как у той девчонки». Той ночью Снейп так и не смог заснуть. Он ворочался в постели, представляя себе, что Поттер не вышел на берег озера, а Блэк с громким смехом резанул себе по руке ножом – только уже всерьез. Миллион идей – высушить озеро дренажным заклинанием, лишить обитателей пучины магии на час или сбросить долбаный Кубок огня в провал Мерлина, который магглы называют Марианской впадиной, – пришли ему в голову. Он был готов осуществить их сразу и одновременно, лишь бы иметь возможность раз в два дня пробираться к отдаленной хижине под уже равнодушными взглядами ковингтонцев. Он честно озвучил все свои идеи, в очередной раз очутившись в хижине под красной черепичной крышей. Но… Блэк казался ему странно спокойным, как будто уже нашел выход. Он внимательно выслушивал любые предложения Снейпа по поводу дальнейших действий. И даже согласно кивал головой. Однако после этого начисто забывал про все идеи профессора. Однажды Снейп озвучивал Блэку очередную находку: наложить на всех членов оргкомитета Обливиэйт и заставить их забыть, что второй тур еще не состоялся. Внезапно снизу, из подвала, раздался непонятный звук, будто что-то плескалось. Снейп напрягся, опираясь руками о подлокотники кресла и внимательно прислушиваясь: - Что там? - Что там? – Блэку за актерское мастерство можно было поставить «превосходно». – Я ничего не слышу. Даже приложил руку рупором к уху для пущей достоверности. - Ну да, это мне нужно купить «длинное ухо», - нервно рассмеялся Снейп, думая, что его собеседник подхватит шутку и во всем признается. Но черноволосый ублюдок остался серьезным: «Но я и в самом деле не понимаю, что ты имеешь в виду». Плеск из подвала преследовал Снейпа еще три дня. Каждый раз он каменел и впивался взглядом в Блэка, усиленно игравшего роль «ничего не слышу, ничего не вижу, никому ничего не скажу». Профессора зелий бросало в холодный пот при новой порции шумов снизу. Но он пытался больше не обращать внимания на зловещий плеск.

***

За день перед последним испытанием Снейп решительно шагал через Ковингтон – он желал немедленного объяснения всему происходившему. С порога он решительно набросился на Блэка, желая узнать, в чем дело. Но тот со всего маху усадил профессора в его кресло – в его добровольную тюрьму. Затем прижал палец к губам: «Тихо. Не время». Несколько часов они просидели в гробовом молчании, поглощая глинтвейн из хозяйских запасов. Северус уже начал подремывать, когда… В дверь раздался странный стук – будто стучать пытались мокрой тряпкой. Снейп, недоумевая, взглянул на своего партнера – тот молча встал и решительно двинулся к двери. С того места, где сидел Северус, происходящее было видно плохо. Он заметил только серую чешуйчатую руку, судорожно вцепившуюся в притолоку. Вид этой руки, с черными кривыми когтями, загипнотизировал его. Пришелец говорил свистящим шепотом и из-за потрескивающих в камине дров Северус его вообще не слышал. Зато громкий, даже, казалось, нарочито громкий голос Блэка звучал отчетливо. - Да, у меня, - сказал он. И через некоторое время добавил: - В полной безопасности. Если вы выполните мои указания с абсолютной точностью, ничего ему угрожать не будет. Опять тишина, заполненная шипением и потрескиванием. - Вы заберете то, что ему дорого. Чем я отличаюсь от вас? И снова шипение и треск. - Мне нужно одно – чтобы ему не угрожала опасность. Выиграет он или проиграет – для меня не имеет значения. Мне важно единственное: чтобы он был жив. И вы должны помочь ему выполнить его гребаное поручение и вернуться на берег. Дверь хлопнула и саданула Снейпа по нервам. Странно, он думал, что нервы давно стали рудиментарной частью его организма. Но в этот раз он вздрогнул. И решил посмотреть на вернувшегося Блэка лишь потому, что иначе тот мог счесть его расчувствовавшимся нытиком. В полном соответствии прозвищу, полученному слизеринцем на четвертом курсе. - Значит, там… - …детеныш предводительницы русалок и тритонов, - голос Блэка был раскрашен в цвета крови и безразличия. - Как тебе это удалось? – задал Снейп единственный вопрос. Его бывший сокурсник только наклонил голову и улыбнулся. Северус предпочел не вдаваться в детали. Обескровленные останки Лайзы Бонэм не стучали в его сердце. Он хотел, чтобы Сириус Блэк остался для него высокомерным и непристойным, но честным.

***

Однако в день перед вторым испытанием профессор зелий явился в домик на окраине деревни. Он все еще надеялся, что его обяжут выполнить какое-нибудь невозможное задание, шантажируя магией посланничества. Они сидели у камина в доме Блэка – самого обычного, не волшебного камина, через который нельзя было связаться с любым другим в магическом мире. Блэк молчал. Снейп же, как ни странно это ему казалось, не решался задать вопрос, который его мучал. Только после третьего бокала глинтвейна он решился: - И как себя чувствует борец за справедливость после того, что сделал? Блэк, вопреки его ожиданиям, ответил незамедлительно: - Как самый последний подлец. Но мне не стыдно. Я не знаю почему, но это так.

***

Снейп не пошел на берег озера. От него лично на этот раз ничего не требовалось, и он был уверен, что заложник, сидящий в жутком подвале Сириуса, будет достаточной гарантией возвращения Поттера к своим фанатам. Восторженные вопли гриффиндорцев послужили доказательством того, что взаимные условия сторон были выполнены. Русалки пришли за своим детенышем сразу же после того, как люди убрались с берега озера. Во всяком случае, так сообщил Сириус. Больше он ничего не сказал, потому что был пьян в хлам. Он только неприятно смеялся и постоянно икал. Потом пробормотал что-то вроде того, что Гарри справился бы и без них, и отрубился. Снейп взял его на руки – анимаг оказался на удивление тяжелым, несмотря на изможденный вид – и уложил на кровать. Раздевать не стал, накрыл одеялом, затем взял Блэка за небритый подбородок и повернул его лицо к себе. Оно по-прежнему было красивым. Но Снейп позавидовал ему не из-за этого. Профессор подумал, каким счастливым может быть человек, умеющий мучиться совестью.

***

Профессор зелий появился в домике на окраине деревни Ковингтон только через два дня. Блэк встретил его у порога – трезвый и на удивление спокойный. Видимо, он достиг какого-то внутреннего равновесия. Анимаг без стеснения смотрел в глаза свидетелю своей недавней истерики. Может быть, он заключил договор с собственной совестью, а, может быть, просто ничего не помнил. В принципе, Снейпа устраивали оба варианта. - Заходи, Снейп, - Блэк указал рукой вглубь комнаты, хотя профессору зелий никакого приглашения не требовалось. Зайдя в дом, Северус с легким удивлением обнаружил, что его здесь ждали. Облюбованное им кресло было приставлено к невысокому столику, на котором стояла посуда для чая и лежали свитки пергамента. Все было обставлено так, словно здесь должен был заседать целый штаб. Во впечатлениях Снейп не ошибся. Блэк действительно решил распланировать дальнейшие действия. Дождавшись, пока визитер пригубит из маленькой чашки, Блэк произнес: - Теперь мы должны решить, что будем делать дальше. - А я и не знаю пока, что делать, - деланно удивился профессор. И тут Блэк показал, что он успел отлично выучить историю турниров: - Третье задание всегда стандартное – полоса препятствий. Первый добравшийся до Кубка и станет победителем турнира. В разное время полоса препятствий изменялась. Но, учитывая предыдущие задания, можно сказать, что им не придется ходить по воде, отбиваясь от морских чудовищ, как это делали конкурсанты в 1626 году. Или пробираться через драконий заповедник, как это делали студенты двадцатью годами ранее. Тогда, кстати, Кубок так и не нашел своего обладателя – последний номинант погиб в пасти дракона. Но на что бы это ни было похоже, я буду рядом с ним. И сделаю все, чтобы Гарри остался в живых. Ты, Снейп, будешь просто информировать меня о малейших отступлениях от плана со стороны оргкомитета. - То есть, я буду маленькой таксой, тявкающей каждый раз, когда лиса выглядывает из норы? – неприятным тоном осведомился профессор. - Ты будешь просто сообщать мне то, что посчитаешь нужным, - возразил хозяин дома. – И важным. Снейп глотнул еще чая, который показался ему совершенно безвкусным, и демонстративно громко опустил чашку на столешницу: - Есть еще один вариант. Сопровождать Поттера могу я. Для тебя все может кончиться гораздо хуже, и… Блэк выпрямился во весь свой немаленький рост: - И ты просигналишь приспешникам Волдеморта, где он находится? Ты ведь так любишь преподносить своему хозяину интересные новости? Профессор зелий Северус Снейп никогда не был на Северном полюсе. Он только слышал, что тот существует, изучал в университете феномен полярной магии, никогда не думал, что столкнется с чем-то подобным в своей слишком приземленной жизни. Но сейчас его сердце стало подобным ледяной безжизненной пустыне. Над ней свистел ветер, выметая последние остатки надежды. Краем уха он услышал собственные слова: - Ты никогда не простишь мне той… ошибки? Сириус пожал плечами: - Прощать свойственно Богам и сильным мира сего. Слабые люди никогда не прощают. - Это ты – слабый? – Снейп расхохотался в голос. И Блэку пришло в голову сравнение, от которого его бросило в дрожь. Он вспомнил человека, который точно так же хохотал в самую безнадежную минуту своей жизни. Это был он сам. - Я и себя-то простить не могу, - сказал он таким тоном, что было понятно сразу: разговор закончен. Но Снейп не хотел на этом ставить точку. - Тогда просто забудь, - спокойно произнес он. – Забыть – значит простить. - Ну да, - неприятно протянул Блэк. – Забыть… Не припомнишь, кто из нас кого заманил в хижину с оборотнем? Вот теперь Снейпу действительно было нечего сказать. Тогда он спросил напрямую: - Ты меня ненавидишь, Блэк? - Ненавижу? – так же издевательски-удивленно протянул бывший сокурсник профессора. – Нет. Ненависть – это мертвое чувство, я не хочу превратиться в гроб. Я даже не могу сказать, что я не доверяю тебе, это было бы ложью. Я просто хочу сам поставить точку в этом сумасшествии. Я все продумал. Как всегда, Бродяга спасет жалкую шкуру Сириуса Блэка. Северус Снейп мысленно возразил против выражения «жалкая шкура», но в звуки его мысли так и не были облечены. Он молча протянул чашку с чаем собеседнику, и тот понял. Они чокнулись чашками, как будто сидели на богатом пиру, и вместо чая пили самый крепкий джин.

***

Перед последним испытанием Поттера они не сидели у камина. Блэк ушел в подвал дома и, судя по доносившимся оттуда звукам, практиковался в тех заклинаниях, которые позабыл за время отсидки. Вышел наверх он только часам к трем ночи. Профессор думал, что тому было бы неплохо пораньше лечь спать, чтобы быть в форме завтра, в такой ответственный день. Анимаг прошел к буфету, взял кувшин с кипяченой водой и тремя глотками опустошил его. - Волнуешься? – спросил Снейп тяжело дышащего Блэка. Тот недоуменно взглянул на него полузакрытыми от усталости глазами. Профессор пояснил: - Боишься того, что может произойти завтра? Сириус хмыкнул: - Зачем? Все, что могло случиться, уже случилось. И будущее показывает то, что уже было. - Ты можешь потерять своего крестничка, - профессор зелий напустил в голос столько яда, сколько было возможно. – Ты говоришь, что будешь счастлив, если Поттер-мелкий останется жив после третьего испытания? - Конечно, - недоуменно произнес Блэк. - Зачем такие вопросы? - Нельзя стать счастливым полностью, если твое счастье зависит от кого-то другого, - убежденно сказал Снейп. – Ничто не вечно. Все рано или поздно исчезает. Поэтому твое счастье должно быть только внутри тебя. Иначе ты потеряешь все. Сириус слабо улыбнулся и ответил ему, словно неразумному ребенку: - Моя любовь – это весь я. Она внутри меня. Помнишь, ты однажды сказал, что мы все окружены убийцами? Ты ошибаешься. Мы все окружены любовью. Но она тщательно спрятана, поэтому нужно очень постараться, чтобы ее найти. И легче всего обнаружить ее в самом себе. Он посмотрел на Снейпа с превосходством, словно только что одержал победу в долгом научном споре. Тому это не понравилось, и он возразил: - Тебя могут любить многие, но если ты ни для кого из них не являешься самым любимым… будут ли нужны тебе эти многие? Блэк поднес руку ко лбу, как будто у него внезапно безумно заболела голова. Затем он резко отвернулся к камину, демонстративно заинтересовавшись языками пламени. И лишь через некоторое время глухо пробормотал в пространство: - Знаешь ли ты вообще, что такое любовь? - Любовь… это все, - спокойно ответил Северус, глядя в широкую спину. - Какая избитая фраза, - съязвил Блэк, но его ехидному тону противоречили нервно вцепившиеся одна в другую руки. - Но это и все, что люди знают о ней, - приподнял брови профессор. Блэк не ответил, он только нервно вскинул руку с растопыренными пальцами, давая знать, что он не желает больше ничего слушать. Снейп подумал о том, что, может быть, он видит своего собеседника последний раз в жизни. Поэтому смотрел и не мог насмотреться на его спутанные волосы – Блэк их вымыл, но не позаботился расчесать, на широкие худые плечи, на которых плохо сидела старая мантия, на длинные пальцы с неаккуратно подстриженными ногтями… Северус словно вбирал в себя образ сидящего рядом человека, стараясь выгравировать его в собственном мозгу. И у Снейпа возникла мысль: если все вокруг рухнет на хрен, но останется Сириус, то он, профессор-долбаных-зелий выживет. Но если Сириус умрет, а весь мир будет процветать, воцарятся пресловутые добро и справедливость, его, Снейпа, существование потеряет всякий смысл.

***

Ночью в своей кровати Снейп сидел, устремив невидящий взгляд в темноту. Как-то странно все произошло, при чем тут разговоры о любви, о будущем, какая хрень… Он вспомнил свою первую любовь, она же – последняя. Молодой парень, воспитанник Упивающихся. Он был моложе самого Северуса на два года. К тому же, Снейп уже тогда был приближенным самого Лорда. Поэтому юноша смотрел на Северуса, как на ожившую легенду. С этим же взглядом он и ушел от него. Снейп никогда больше ничего не слышал о Деймоне. Он не так уж и много помнил о нем. Если напрячься, он вспомнил бы только черные длинные волосы и серые глаза, да удлиненный овал лица. И то сейчас это лицо становилось подозрительно похожим на… Неважно. Главное, Северус понял, благодаря Деймону, что любовь нельзя держать при себе долго. Она должна исчезнуть незаметно и быстро – тогда сердце не успеет прикипеть к ней, и останется только легкий привкус горечи. Теперь чертов Блэк поставил с ног на голову все убеждения Северуса. Уже второй раз в его жизни. Блэк был очень давно – и совсем недолго. Но Снейп чувствовал, что если чертов подлец, предатель, самый лучший человек на свете вздумает легко и незаметно испариться – он потянет за собой его в ад. - Делай, что хочешь, Блэк, Мерлин тебя дери, - прошептал Снейп. – Но после того, как сделаешь это – просто возвращайся домой.

***

24 июня, как и предполагал Снейп, настало неожиданно. Только что было 23-е, и профессор зелий старался думать только о том, что летняя жара никак не спадет, и вдруг… Впрочем, ему было все равно. Снейп должен был сделать несколько дел перед началом основного старта. Во-первых, дождаться большого черного пса. Во-вторых, проводить его к лабиринту. В-третьих, тупо сидеть и ждать, выйдет ли Блэк оттуда и позволит ему жить. Или придется изображать видимость жизни. Снейп беспокойно оглядывался вокруг. Ему было отлично видно, как Дамблдор и остальные давали последние напутствия чемпионам, а зрители на трибунах аплодисментами и свистом подбадривали их. Снейпа начала бить нервная дрожь. Он не видел никаких собак в округе, даже маленьких, не говоря уже о таком гиганте, в которого превращался Блэк. На мгновение его посетила сумасбродная идея покричать так, как обычно подзывают собак – что-то вроде «Джоки, Джоки». Но он одернул себя. Несмотря на внешний вид, в обличье зверя анимаг оставался человеком. Когда все мыслимые сроки уже прошли, и претенденты на кубок подошли к входу в лабиринт, Снейп понял, что ждать больше нельзя. Он взмахнул палочкой и аппарировал в Ковингтон – прямо к хибаре Блэка. Соблюдать осторожность он уже не видел смысла. Все равно скоро все должно было кончиться. Поэтому он совершенно не обратил внимания, заметил ли его внезапное появление кто-нибудь из жителей деревушки. Не оглядываясь, он распахнул калитку и побежал по тропинке. То, что дверь в дом была открыта, совершенно не порадовало профессора. Снейп ворвался в хижину. Кровавые следы на полу, ведущие вниз, еще больше напрягли его. Он отшвырнул стул, почему-то попавшийся ему на пути, в сторону. Блэк обнаружился в своем любимом подвале. Он сидел у стены, словно стараясь вжаться в нее, и пытался соперничать с ней по бледности. И выигрывал у белой известки. Рубашка Блэка спереди была в крови. Снейп, не заботясь уже о злоупотреблении магией, с помощью «Акцио!» подозвал стремянку, брошенную внизу. Затем слетел по ней вниз, не обращая внимания на угрожающий скрип старой лестницы. Профессору еле удалось разогнуть скрюченные пальцы Блэка, зажимавшие набрякшую от крови ткань рубашки на левой стороне груди. Без объяснений Снейп резко рванул ворот старой рубашки, и Блэк глухо вскрикнул от боли. Более аккуратно профессор обнажил рану – странное круглое отверстие, похоже, пронизавшее тело насквозь. - Кто это сделал? – отрывисто спросил он, осматривая рану. Она была явно нанесена маггловским оружием. Только магглы делали все так неряшливо, причиняя как можно больше боли человеку, которого хотели убить. Блэк истерично расхохотался, зажимая рану рукой. Из-под пальцев опять заструилась кровь. Отхохотавшись, он сказал: - Маггл. Не помню, кажется, отец одной девушки, которая погибла тогда, во время нашей стычки с Петтигрю. Представь себе, я совершенно забыл о них. О людях, которым не повезло оказаться в неудачном месте в неудачное время. Скажи мне, Снейп, ну разве это не хохма? Я столько говорил о правах магглов и при первой же возможности забыл о них нафиг. Наверное, все-таки я в душе Упивающийся. Чтобы прервать истерику, которая плохо сказывалась на состоянии Блэка, Снейп ударил его по щеке. Несильно, чтобы было не больно, а обидно. Блэк не обиделся. Он продолжал всхлипывать, но успокоился. - Оказывается, он выследил меня еще месяц назад. А сегодня явился прямо сюда, в дом. Долго читал мне лекцию, держа меня на прицеле, рассказывал, что после того, как увидел мой снимок в новостях, снова воспылал жаждой мести. Та девушка была его единственным ребенком. Он не собирался сдавать меня властям. Он просто хотел меня убить. Профессор зельеварения внимательно рассматривал рану. Блэку здорово повезло: пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов. Однако раненый был очень слаб, и Снейп не мог понять, почему. Тяжесть ранения не соотносилась с его общим состоянием. Последующие слова Блэка развеяли его недоумение: - Когда он выстрелил в меня, я смог навести чары маскировки. Маггл решил, что я мертв. Слава Мерлину, он не стал стрелять второй раз. Видимо, он не убийца. Просто действительно хотел отомстить. Снейпу стало все ясно. Маскирующие чары – сложное заклинание, отнимающее много энергии. Сейчас Блэк был словно выжатый лимон. Его жизни ничто не угрожало, но сил у него практически не оставалось. Что он и подтвердил следующими словами. - Я не смогу сейчас никуда пойти, - спокойно сказал Сириус, глядя прямо в глаза своему бывшему недругу. – Поэтому тебе самому придется отправиться в лабиринт. - Знаешь, у меня нет слов, чтобы возмутиться абсурдностью твоего предположения, - Снейп надменно задрал подбородок. – Поэтому я не буду даже отвечать тебе. - Но, тем не менее, ты пойдешь, - усмехнулся Блэк так уверенно, что Снейпу стало досадно от этой уверенности. – Поэтому тебе сразу лучше будет задуматься над тем, что тебя может ждать в лабиринте. - Интересно, и как же ты собираешься меня заставить? – профессору было на самом деле интересно. – Ты уже ранен, и вред тебе нанес не я. Вместо ответа Блэк собрал последние силы и, постанывая от боли, дотянулся своими губами до губ Снейпа. Поцелуй был коротким, жестким, сухим – и не поцелуй даже, а так, галочка в тетради. Отметка о проделанной работе. Снейп собрался рассмеяться, но передумал: - Блэк, ты в своем уме? Ты действительно думаешь, что ради твоей тощей 35-летней задницы, половину жизни проведшей в тюрьме, покрытой татуировками, я буду совершать какие-то неслыханные подвиги? Ты перечитал романов Дарины Найсвордз? Если мне действительно что-то будет надо, я зайду в переулок красных фонарей, и первый же мальчик будет рад обслужить меня за пару галеонов! И мальчик этот будет не в пример симпатичнее тебя! - Ты хочешь мне сказать, что просто бросишь Гарри там? - Мне нет никакого дела до Поттера. - А до меня? Снейп раздраженно толкнул собеседника обратно к стене. Тот глухо ударился спиной о кирпичную кладку и застонал. Снейп вытащил палочку и начал шептать заклинания – обезболивающее, обеззараживающее, заживляющее… В чарах профессор зелий был не силен, но времени для снадобий не оставалось. Через несколько минут опасное красное свечение, исходившее от раны, заметно потускнело. А сам Блэк ослабевал все сильнее. Наконец, его голова совсем опустилась, и он сполз по стене на пол. Снейп взвалил его на плечо и, чертыхаясь, попробовал подняться с ним по стремянке. Не получилось. Плюнув на запрет на употребление магии, профессор взмахнул палочкой и прошептал левитационное заклинание… Посмотрев на лежавшего на кровати Сириуса, Снейп подумал, что тот похож на падшего ангела. Это и напрягало его больше всего. Ангелы так легко могут превратиться в дьяволов, если их об этом попросить как следует… Снейп покинул дом Сириуса, плотно прикрыв дверь. Затем подумал и для верности запечатал замок заклятием. Теперь все его помыслы устремились к сопливому Поттеру, уже несколько минут назад отправившемуся на последнее задание.

***

«Надеюсь, это задание не будет для него последним в буквальном смысле слова», - с этой мыслишкой профессор зелий аппарировал прямо на квиддичное поле. К высоким стенам живой изгороди он побежал так быстро, словно собирался взять их штурмом, но… Лабиринт не хотел пускать его внутрь: он не был одним из конкурсантов. Северусу показалось, что он муха, бесполезно бьющаяся об стекло, – такой толщины защиту ему нельзя было пробить. Профессора охватило отчаяние. Блэк планировал проникнуть внутрь лабиринта в своем анимагическом образе. Это ему бы удалось - лабиринт ничего не имел против животных. А что было делать ему, Снейпу? Анимагом он не был, сам себя превратить в зверя не мог. Он даже вспомнил о снадобье Алисы Лидуэлл, позволяющем произвольно менять размеры человеческого тела. Но для его приготовления необходимо было затратить уйму времени, а также иметь такие экзотические ингредиенты, как ус мартовского зайца и дыхание курившей кальян гусеницы. Так что если бы он взялся его готовить, Поттер успел бы не одну тысячу раз погибнуть в путанице лабиринта. Даже если попросить кого-то превратить себя в животное – какая польза мальчишке от зверя? Да он первым уничтожит его, решив, что это одно из чудовищ лабиринта. Снейп бессильно стукнул кулаками о неприступную стену изгороди, как вдруг… Рядом послышались чьи-то торопливые шаги. Профессор еле успел отойти подальше. Мимо прошла пристально вглядывающаяся в пространство над лабиринтом МакГонагалл. Снейп перевел дух – пожилой женщине было явно не до человека, ошивающегося рядом с живой изгородью. Внезапно над лабиринтом засверкала вспышка – кто-то подавал сигнал бедствия. МакГонагалл отчетливо ахнула, затем выхватила палочку и, еле слышно пробормотав какое-то заклинание, начертила на стене лабиринта контур двери. Ветви, образующие живую изгородь, медленно расступились, образуя проход. Пожилая женщина быстро прошла в него, и отверстие тут же стало затягиваться. Выругавшись про себя, профессор очертя голову бросился в проход, не успевший до конца зарасти. Под тяжестью его тела затрещали ветки, они ломались с едва заметными вспышками, обломки больно впивались в его тело, стремясь задержать наглеца, посмевшего проникнуть в запретную зону. На мгновение Снейпу показалось, что он сейчас навечно останется в плену волшебного растения. Но внезапно побеги подались, и он рухнул на траву бывшего квиддичного поля. За его спиной проход закрылся, ветви словно стонали, вновь сплетаясь в непреодолимую преграду. Профессор поднялся, с досадой осмотрел изрядно помятую мантию, руки, на которых набухали царапины, представил, как выглядит его лицо. Поморщившись, он сразу же переключился на свою главную задачу. Ему нужно было в лабиринте найти Поттера. Плана гигантской ловушки он не видел. С ним были ознакомлены только члены жюри, а также деканы хогвартских факультетов, к которым принадлежали чемпионы, - Гриффиндора и Хаффлпафа. Поэтому Снейп очутился сейчас в таком же положении, как и студенты. Кинув взгляд сначала налево, а потом направо, куда уходили абсолютно одинаковые узкие темные коридоры, он решительно взялся за палочку. В конце концов, Кубок огня был ему безразличен. Профессор собирался искать не громоздкий магический артефакт, а конкретную одушевленную личность. Поэтому он, поморщившись, вытащил из кармана использованный носовой платок мальчишки, описал вокруг него круг палочкой и прошептал заклинание поиска. Из палочки немедленно вырвалось несколько искр, которые быстро поплыли вперед, показывая дорогу к владельцу платка. Снейп надеялся, что Поттер окажется где-нибудь поблизости, потому что заклинание действовало только на небольших расстояниях. Оно делало игру в прятки крайне непопулярной в среде волшебников, но искать с его помощью сбежавшего преступника было бесполезно. Искры, к его облегчению, довольно уверенно двигались вперед. Привлеченные магией, в проход то и дело совались разные злобные твари, которых Снейп уничтожал одним движением руки. Так же перед ним появлялись глупые ловушки типа перевернутого верха-низа или наступления нежданной эйфории. Каждый раз профессор ругал себя за то, что боялся каких-то непонятных проявлений магии в этом лабиринте. Все было слишком просто. Внезапно искры рванули вперед так, словно их позвала обедать мама. Снейп понял, что его цель близка. Через пару минут он достиг окраины небольшой поляны, в центре которой стояли два юноши. Они смотрели в одном направлении и не замечали постороннего присутствия. Взгляд же Снейпа был словно прикован к диковинному артефакту. От него исходила глухая беспощадная мерзкая энергия. С ним было что-то не так. И профессор, окаменев, смотрел на чашу, которой жаждал обладать каждый ученик трех величайших магических школ. - На счет три, ладно? – услышал Снейп голос Поттера. – Один… И тут головоломка сложилась в единое целое. Профессор зелий понял, что из себя представляет Кубок огня и что сейчас произойдет. - Два… Две руки потянулись к сияющему кубку. - Нет! – заорал Снейп, одним прыжком очутившись рядом с мальчишками. Он отшвырнул с пути Седрика и попытался ударить по руке своего самого надоедливого, но ставшего для него сейчас самым важным в мире студента. От неожиданности Гарри дернулся и автоматически схватился за кубок. В то же мгновение он исчез. - Суки вонючие! – завопил в ярости Снейп, совсем не заботясь о лексиконе и ошарашенном Диггори рядом с собой. – Легко облапошить этих малолетних даунов? Он сжал кулаки так, что волшебная палочка в одном из них жалобно скрипнула. С недоумением взглянув на нее, он вдруг проскрипел: - Нет, даун – это я. И, взмахнув палочкой, он сказал: - Ребилдио аппарацио! И старое, полузабытое заклинание поиска аппарировавшего человека заработало. Заклинание было, безусловно, полезным, но оно действовало не напрямую, а поэтому магическое сообщество редко им пользовалось. Пустившегося на поиски человека мотало по всем временным отрезкам, на которых побывал портал. За несколько минут измученного профессора бросало туда-сюда во времени. Вот несколько суровых мастеров в плащах склонились над только что законченным кубком. Снейп попытался вглядеться в их лица, скрытые капюшонами, и похолодел от ужаса. Вот пальцы первого победителя турнира оставили на вожделенной добыче кровавые следы. Вот отчаявшаяся мать одного из погибших участников бросила проклятие в Кубок, но на нем осталась только еле заметная трещина. А потом рослый студент в алой мантии Дурмштранга избивал хрупкую девушку, не давая ей дотянуться до главного приза… Через несколько минут Снейп закрыл глаза, утомленный увиденным, но его по-прежнему продолжали оглушать крики, плач, проклятия. «Ничего себе символ дружбы волшебников», - усмехнулся про себя мужчина. Прошло еще несколько минут, и вдруг вокруг воцарилась тишина, а сам он упал на живот и покатился по влажной траве. Снейп открыл глаза и сразу понял, что попал, куда ему было нужно. Старое, заросшее деревенское кладбище, покосившиеся надгробия, где-то вдалеке виднеются очертания небольшой часовни. Темные фигуры в черных плащах, похожие на тени. Подобострастно кланяющийся толстячок, обличьем смахивающий на облезлую крысу. И рядом с ним – самая высокая фигура, на которой плащ висел, словно на вешалке. Снейп не стал гадать, кто это такой, он и так знал. Его внимание было полностью поглощено хрупкой фигуркой, примотанной к надгробью. Он должен был спасти этого мальчишку, который сам постоянно сует голову в петлю. И вернуться – только с ним. Иначе смысла не имело. Снейп нашел взглядом Кубок – тот, совершенно забытый, валялся недалеко в траве. Рядом лежала волшебная палочка. Прошептав заклинание, Снейп поднял Кубок с палочкой в воздух и заставил их двигаться рядом с собой. А затем, стараясь ступать неслышно и надвинув капюшон на глаза, пошел к Гарри. Когда он очутился рядом с надгробьем, Волдеморт был увлечен тем, что пытал одного из своих слуг. Профессор придвинулся ближе к висящему на веревках мальчишке и прошептал: - Тихо. Постарайся сейчас не шуметь. Он медленно провел по веревкам своей палочкой. Ее след вспыхивал бесшумным белым пламенем, пережигавшим путы. Через несколько секунд веревки упали. Вслед за ними на колени тяжело рухнул Гарри. Волдеморт мгновенно обернулся, и Снейп выступил вперед, прикрывая Поттера собой. - О, а вот и еще один интересный визитер, - прошипело скелетообразное существо. – Северус, мальчик мой. Не ожидал тебя здесь увидеть. Странно, что ты посмел явиться и испортить здесь воздух. Вина – отвратительный запах, но предательство воняет еще хуже, - и тут чудовище сорвалось на крик. – Я уже не могу чувствовать эту вонь! Снейп стоял, не смея поднять глаз и отчаянно прислушиваясь к звукам позади него. Но там было тихо. - Так что, мой мальчик, - опять зашипел Волдеморт, а Снейп отстраненно подумал, что главы обеих сторон называют его одинаково, - я думаю, тебя нужно проучить. Круцио! Боль была убийственной, она выкручивала суставы и крошила кости, застилала глаза кровавой пеленой, оглушала, разрывала на части, но профессор знал, что не должен упасть. И он стоял, шатаясь и дрожа. Он продолжал стоять, даже когда на него обрушилось второе «круцио». Внезапно профессор увидел, что красные глаза-щелочки, буравившие его, расширились и посмотрели куда-то вдаль. Трясясь, как в припадке, Снейп повернулся назад всем телом, потому что судороги шейных мускулов не давали просто повернуть голову. Гарри нашел свою палочку. Мальчишка стоял на коленях, держа палочку в вытянутой руке, и зеленый луч из нее бил прямо в Волдеморта. Боль моментально отпустила профессора, который от слабости опустился на одно колено. А темный лорд все с тем же нескрываемым удивлением на лице рухнул в высокую траву, вытянувшись в полный рост. Черные тени метнулись к поверженному. «Как все просто-то», - ошеломленно подумал Снейп. Через секунду его буквально выдернули из этого кошмара: мальчишка, схватив его за рукав, дотянулся до Кубка. Тяжелое падение перед трибунами у лабиринта окончательно вышибло из профессора дух, и он потерял сознание… А пришел в себя в знакомом интерьере палаты для преподавателей в больничном крыле. Запах лекарственных зелий показался профессору слаще всех благовоний и фимиамов. Сфокусировав зрение, Снейп увидел перед собой озабоченное лицо Поппи Помфри. - Северус? – колдомедичка взмахом ладони над лбом вернула «больному» ясность мыслей. – Как ты себя чувствуешь? Профессор немного подумал. Слегка болели ребра с правой стороны да ныла рука, а в остальном… - Я в полном порядке, – он рывком сел на кровати, обнаруживая, что находится в одной больничной рубашке, застежки которой не сходятся на спине. Однако сидение с голой задницей перед пожилой дамой его нисколько не озаботило. Он схватил со стоявшего рядом стула свою одежду, уже не такую грязную и помятую, в какой он рухнул перед трибунами, и начал натягивать на себя. Мадам Помфри натурально оскорбилась. Она принялась выхватывать брюки из рук Снейпа, громко перечисляя процедуры, которым должен был подвергнуться профессор, и лекарства, коими его непременно нужно было напичкать. - … и раствор из слез омара! – выкрикнула она. Снейп гневно посмотрел на надоедливую женщину. - Для меня гораздо полезнее будет воздух моих комнат, - отрезал он, и Помфри с оскорбленным выражением на лице поджала губы. - Твои подземелья когда-нибудь отравят тебя, - предрекла она, уступая целеустремленному мужчине путь к выходу. Тот, картинно вздернув подбородок, даже не обернулся. - Подземелья, - усмехнулся он про себя. – Как банально: злобный профессор Снейп, поджидающий крошку Поттера в мерзлой пустоте. Поттер… Поттер уже не крошка. Они с Сириусом хотели, чтобы мальчишка всего лишь остался в списке уцелевших. Но Поттер не просто выжил – он победил. А значит, пришло время прощаться со своим местом обитания. Снейп застыл на входе в свои огромные, пустые, с первого взгляда безжизненные апартаменты. Да, ему крайне не нравился подвал в домишке Блэка. Но с этим он еще разберется. Ведь еще больше ему не нравились его собственные подземелья, хотя все считали наоборот. Он давно мечтал выбраться оттуда. Пожалуй, сейчас он достиг своей цели. Профессор прошел в гостиную, проводя рукой по попадавшимся по пути предметам мебели. На ладони оставался еле заметный слой пыли. «Какое здесь все… нежилое», - усмехнулся про себя Северус, проходя в библиотеку. Это действительно было забавным, учитывая то, что никогда профессор зелий не считал стылый подвал своим настоящим домом. Впрочем, задумываться о смысле своей жизни он не собирался, были дела поважнее. Особенно в библиотеке. Снейп нажал на рычаг, замаскированный под лапу льва в фигурной резьбе по краям книжного шкафа. И моментально одна секция отошла в сторону, открыв дверцу сейфа в стене подземелья. Профессор зелий прикоснулся еще дрожащей от слабости рукой к дверце – и та распахнулась. Внутри лежала лишь связка пергаментов. Снейп быстро просмотрел их – мелькнула аляповато сделанная копия карты мародеров, листы, вырванные из старинной книги о магии посланников, несколько писем, написанных явно не рукой профессора, непонятный список из одиннадцати маггловских имен – и бросил обратно. Через секунду свитки вспыхнули белым бесшумным огнем, и от них не осталось даже следа пепла. - Да здравствует прошлое, - тихо произнес профессор. И вспомнил про случайный Блэковский афоризм. – И пусть будущее никогда не думает о нем.

***

Через полчаса профессор зелий – бывший преподаватель Хогвартса, хотя об этом никто из руководства магической школы еще не знал – вышел из главных ворот замка с небольшим саквояжем в руке. Обитатели Ковингтона в таком виде приняли бы его за старомодного доктора. И Снейп был бы рад этому сравнению. Аппарировал к хижине Блэка профессор без всякой опаски – было уже слишком темно, чтобы он мог привлечь к себе внимание. Знакомый путь к дому, вход… длинное худое тело все так же лежало на кровати. Только сейчас Сириус Блэк целился в пришельца волшебной палочкой. - Стоп! – громко сказал профессор зелий. – Не делай того, о чем потом пожалеешь! - Я пожалею? – удивился Блэк. – Да нисколько. Я убью предателя, который, к тому же, бросил моего крестного сына на произвол судьбы. Последнее обвинение, кстати, для меня перевешивает первое. Если Гарри умер, я не просто убью тебя… - и вдруг гневный обвинитель повалился обратно на кровать, надрывно кашляя и содрогаясь всем телом. - Ты знаешь, что это не так, - глухо сказал профессор зелий. – Иначе бы ты почувствовал… - Да не может быть! – Сириус опять проявил признаки жизни. – Чем докажешь? - Поттер победил, - процедил сквозь зубы Снейп. И, задрав рукав, продемонстрировал Блэку руку, на которой место, где была татуировка, отмечали сочившиеся свежей кровью рубцы. Этому доказательству нельзя было противопоставить ничего. - Да? – слабо спросил Блэк. Похоже, от усталости он не мог даже как следует порадоваться сообщению. – Где он? - Естественно, в замке. Начинает праздновать свою победу. Сегодня они еще могут порадоваться. Завтра им предстоит заняться другими делами. Упивающиеся отнюдь не рады потере своего повелителя, и надеются на его очередное возрождение. - Но он не вернется? – в голосе Блэка не хватало жизни. - Нет, - Снейп небрежно помотал головой. – Я сделал то, что обещал, даже больше. Как насчет тебя? - Меня… А, да, я обещал… Значит, я должен отдать долг, - пробормотал Блэк и откинул одеяло приглашающим жестом. – Ложись, Сней… Северус. Снейп с усмешкой оглядел тощее тело с выпирающими ключицами, острыми тазовыми костями и впалым животом. Член Блэка вяло лежал на бледном бедре. - Ну что же, попробуй, - хмыкнул Снейп, принимаясь неторопливо раздеваться. Лежавший мужчина расширенными глазами наблюдал за действиями гостя. Когда Северус спустил штаны, Сириус издал невнятный звук и еще больше побледнел. Снейп опустился на жесткую кровать и повернулся к партнеру, криво улыбаясь: - И что? Давай? - Дда, - споткнулся Сириус на самом простом слове. – Сейчас. Блэк с усилием приподнялся и скользнул вниз по телу Снейпа, уткнувшись носом ему в пах. Затем облизнул губы и взял в рот член партнера. Он сосал так неумело, так механически, что его партнер не был даже возбужден. Наоборот, Снейп периодически закусывал щеку – Блэк задевал зубами чувствительную плоть. Когда Северус глядел сверху вниз, ему даже пришло в голову забавное сравнение. Мужчина, старательно ему отсасывающий, был похож на грызущую кость собаку. Разве что эта «собака» явно не испытывала никакого удовольствия, периодически подавляя рвотный рефлекс. Этот фарс пора было прекращать. Снейп сел, взял неудачливого партнера под мышки и резко вздернул вверх, бросив исхудавшее тело рядом с собой. Мужчина ахнул от неожиданности, зачем-то попытавшись загородиться руками. - Лежи уж, - сварливо сказал Снейп. – Не шевели мощами. Лучше спи… раненый. Профессор зелий отвернулся от бывшего однокурсника к стене и натянул одеяло до шеи. Затем закрыл глаза… И услышал всхлип. Он непонимающе обернулся, приподнялся на локте и в тусклом свете ночника еле разглядел Блэка. Тот зарылся лицом в подушку, худые плечи отчетливо вздрагивали. Северус Снейп никогда в своей достаточно уже долгой жизни (хотя он и рассчитывал прожить еще, по меньшей мере, раза три по столько же) не чувствовал того, что сейчас сдавило его грудь. Безумная смесь жалости, нежности и еще чего-то, чему он пока не мог найти названия. - Знаешь, - небрежно сказал Северус, проведя рукой по растрепанной шевелюре Сириуса, - тебе нужно снова отрастить волосы. Как в школе. Блэк непонимающе повернулся к нему. И Снейп притянул его к себе, зацеловывая осунувшееся, бледное лицо, заострившиеся скулы, губами прослеживая бороздки слез на впалых щеках. Сириус всхлипнул как-то по-детски и прижался к его рту своим, даже не целуя, нет, просто пытаясь почувствовать тепло. Северус, не желая больше медлить, скользнул рукой вдоль поджарого тела и… «О-о-о, - подумал он. – По крайней мере, переливание крови нашей собаке не понадобится». В его ладонь лег напряженный горячий член Сириуса. Северус без промедления провел ладонью вниз, отводя крайнюю плоть от головки. У любовника закатились глаза, он задрожал и рефлекторно раздвинул длинные ноги. - Ах ты кобель, - прошептал Снейп в острое плечо Блэка, и тот закусил губу, не возражая. Северус начал ласкать его член, попутно нашептывая на ухо, какое же Сириус развратное животное, как эта бархатистая тяжесть удобно ложится ему в руку, как все хотели бы засадить в такую упругую маленькую задницу, какой Блэк ублюдок, что не давал ему раньше… Сириус подавался ему навстречу, то вскрикивая, то принимаясь совсем по-собачьи скулить. - Ну-ну, спокойно, - Снейп по-хозяйски огладил бедро Блэка. Затем резко перекатился и лег на тело другого мужчины, прижавшись к нему, заполняя собой каждую впадинку на чужом теле. Сириус вдруг гневно вскрикнул, высвобождая член из-под живота Снейпа, и требовательно двинулся пенисом ему в бедро. - Ах так, - оскалился Северус, - ну ты сейчас у меня получишь! Он приподнялся над распростертым под ним горячим телом, коленями сдвинул ему ноги и в один момент вогнал свой член между сжатыми бедрами. Рука продолжала бешено дрочить член Сириуса, мизинец задевал лобковые волосы, и каждый раз распростертый под ним партнер глубоко вздыхал и пробовал сдержать стоны. Между тесными ляжками Блэка было так хорошо, так горячо, Северус второй рукой гладил задницу любовника, он так хотел войти туда, но все было еще впереди. И когда профессор, какой к Мерлину профессор – просто мужчина, наслаждающийся близостью желанного человека, - подходил к самому пику, в голове его крутилась всего одна фраза – может быть, глупая и не к месту: «Я дома… Наконец-то, я дома…» Снейп заорал, оставляя следы страсти между ног своего мужчины. Но сразу после этого не отодвинулся, наоборот, приник ближе, стараясь уловить каждый вздох-всхлип-вскрик партнера. Мизинец переместился под яички, погладив теплую упругость. И тут же тяжело охнул Блэк, выпятив живот и несколько раз содрогнувшись. Северус не отстранился – он не был против спермы человека, с которым занимался сексом. Он собрал вязкую жидкость с своего живота и облизнул пальцы. Глаза Блэка расширились, но не слишком – казалось, он уже устал удивляться сегодняшнему дню. Северус улыбнулся ему и откинулся на спину. Снейпу было лень тянуться за палочкой, поэтому он вытер живот лежавшего рядом мужчины подолом мантии, нашаренной им на стуле. Сириус растерянно смотрел на него, словно не понимая, что происходит. Северусу он напомнил первокурсника-магглорожденного, впервые увидевшего действие магии. Он самодовольно обнял Блэка за плечи, подтаскивая к себе. И вдруг обнаружил, что тот опять трясется – только уже от смеха. - Что? – резко спросил Снейп, пытаясь утихомирить дыхание. Нервное хихиканье мужчины, с которым он только что занимался сексом, ему совсем не понравилось. - Знаешь, - с тем же хохотком сказал Сириус, – а ведь я первый раз, с тех пор как угодил в Азкабан… - Ну-ну, бывает… - Северус погладил его по небритой щеке. – Теперь все будет хорошо. Его партнер опять хихикнул, но уже менее нервно. - А до Азкабана?.. – спросил как бы невзначай самоуверенный профессор зелий и сомневающийся ревнивый любовник. - До Азкабана? – медленно переспросил Блэк, словно почувствовав себя хозяином положения. – Тогда была другая жизнь. И другой Сириус Блэк. Так что это не имеет значения. - Это так странно, - сказал Снейп, потянувшись, при этом по-хозяйски не выпуская из захвата правой руки лежавшего на его плече Сириуса. – Я всегда тебя ненавидел. А теперь вот… - Глупости, - зевнул Сириус. – Это ты себя ненавидел. А я был твоей совестью, которая тебя угнетала. И ты свою ненависть переносил на меня… А на самом деле ты всегда меня любил. Он зевнул еще шире, поудобнее устроился на сгибе локтя Снейпа и моментально уснул. Нет, Снейп все-таки ненавидел его. За привычку в любом состоянии говорить такие вещи, которым нечего было противопоставить. Поскольку они были непререкаемой правдой.