Пидр

«от красоты твоей болит во мне»

* Они останавливаются у экс-цеха в промзоне, рядом с железной дорогой. Входят внутрь, поднимаются два пролета по грохочущей железной лестнице (не встретив ни одного человека), потом спускаются по такой же – с той стороны стенки. Попадают в огромный куб, наполненный кучей людей. Музыка орет. – Хера себе, сколько тел. Выдает Сеня, еще на смотровой площадке, прижимая палец к уху Макара, закрывая мочку, чтобы тот расслышал хоть что-нибудь. Рыба попала в воду. Он легко и бесстрашно спускается вниз, в то время как Макар не хотел приходить, и сейчас вспомнил – почему. – Идем. Зовет его Сеня. Не слышно, а только видно – губы его округляются в знакомое слово. Скажи он – Джугашвили – Макар бы его не понял. Господи, причем здесь Джугашвили? Их встречает виновник торжества – Вася – очень тепло и с большим участием, одинаково радушно обнимая и того и другого (хоть одного он почти никогда не видит, а другого видит первый раз в жизни). Сеня запросто протягивает ему руку. И, прешироко улыбаясь, сообщает, кто «аз есмь». Вася склоняется к его уху, и, видимо, туда же – знакомится. Макар думает, почему он один здесь, как крыса. Все приходится добывать, отрывая в темноте, по кускам. Сеня протягивает ему подарок, именинник его щупает, ржет и откидывает на диван, благодарит, прижимая ладонь к груди и кланяясь. Сеня машет рукой, мол – хуйня, и показывает на Макара – тому остается только улыбнуться. Всё, можно уходить. – Выпьем? Опять этот шепот в ухо, от которого дрожь разбегается по всему телу. Макар пожимает плечами. И они идут к бару. Забираются на высокие стулья. – Жарко. Сеня снимает пальто, под ним он в белой футболке, такой ослепительной, словно пустой плакат на пустой площади. Макар снимает свою куртку, подхватывает Сенину тряпку и развешивает на высокой доске с гвоздями, которая здесь служит вешалкой. Когда возвращается, Сеня уже громко просит у бармена, перегнувшись через стойку: – Стакан молока и ром с колой. Тот кивает. Сеня поворачивается к Макару, обхватывает его лицо руками и тянет уголки губ в стороны. – Здесь классно. Радуйся. Еще бы поцеловал. И все куда-нибудь подевались. Макар улыбается. Не по-настоящему, а просто, потому что умеет. Вася подходит сзади, закидывая руки им на плечи, как великан-купидон. Орет сквозь – бармену: – Водки. Он очень большой и пьяный. В желтой свободной рубашке, сияющий, точно солнце в театре. На столе появляются три стакана, два из них граненых. Вася подхватывает прозрачный, присасывается и, одновременно, показывает на белый: – Что это? Спрашивает он Макара, очень четко артикулируя «ч». Макар придвигает к себе детский полдник: – Есть охота. – Так попроси пельменей сварить. Санек тебе сварит. Правда, Санек? Тот вопросительно хмурится. Вася изображает процесс поглощения пищи, ворочая рукой с невидимой ложкой напротив рта. Санек понимает. Идет к морозилке. Демонстрирует пачку пельменей, что печально и тяжело повисает у него в руке. Макар качает головой. – Забей. – Пошли танцевать. Зовет его Сеня. Народ клубит на танцполе под хаус. Тела выворачивает в причудливые фигуры. Море волнуется, но не волнует. – Не. Сеня выпивает свой стакан залпом и идет к людям. Он такой красивый, что жить больно. Петр подходит к Макару, зовет сняться со стула, демонстрируя заветный косяк. Они идут к лестнице, поднимаются, Макар провожает взглядом Сеню, белеющего в цветной толпе со вскинутыми руками. С Петей они садятся на нижней ступени с той стороны праздника – стена вибрирует, сдерживая звуки. Кажется, что они в разных мирах. Трава никогда на него не действовала – напрасный расход бензина, потому Макар достает свою пачку и подкуривает от одной с Петей спички. Петя держит косяки в именной пачке «Петр». Сигаретами их невозможно курить. Но искусство требует жертв. Да-да. Все здесь помнят об этом. – Зайди ко мне на следующей неделе. Это как будто просьба. – Зачем? – Надо посоветоваться. – На предмет? – Никак не могу выстроить композицию. Все разваливается. Не понимаю, в чем ошибка. – Вряд ли я чем-то смогу помочь тебе – не секу в абстракциях. – Так зайдешь? – Хорошо. – Спишемся? – Созвонимся. Они сидят, и сидят, и сидят. Под глухой бум, бум, бум за стеной. – Этот парень, с которым ты пришел. – И что с ним? – Боря липнет к нему. Боря – даже не пидор, а пидовка. – Здорово. И что? Иди, утопись в реке подо льдом. – Ничего. А ты с ним что? – Хожу. – Он тебе подходит. – В смысле? – По твоей теме типаж. Уведут. Лара тоже к нему пристраивается. – Мы только пришли. – Новое лицо. Смотри, оторвут с руками. Подумав, Петя добавляет: – Пойду. – Пойди. Поддерживает Макар и затягивается, продолжая сидеть на холодной ступеньке. Перед глазами у него стоит холст, беспечно скачущий за стеной.