Вот и всё

— Радость моя... вот и... все. — Экстон! Экстон, не отключайся! Экстон не отключается, Экстон здесь, он отчетливо видит и понимает все происходящее. Мир, яркий и до боли детальный наваливается со всех сторон: дымящиеся руины бандитского лагеря, черные скалы, покрытые льдом, чуть тронутые рассветными красками перистые облака в небе и красные пятна на снегу. Эта кровь — и его тоже. — Сальвадор ушел за машиной, — говорит Майа. — Он скоро вернется. Мы тебя вытащим, слышишь? Майа зажимает рану в его животе — псих рубанул топором, Экстон подпустил его слишком близко и теперь расплачивается за это. Похоже, она сделала повязку из своего рукава — ее правая, лишенная татуировок рука обнажена, Экстон видит каждую родинку, каждый волосок, каждую мурашку. Майе холодно. Экстон хочет сказать, чтобы она перестала тратить на него время и позаботилась о себе. Он точно знает, что в этот раз с ним покончено. — Перестань, — говорит он, но слишком тихо. Майа, не слышит — или не хочет слышать. Один за другим она втыкает в его плечо универсальные медицинские инъекторы. Они не способны справиться с такими ранами, но тоже могут помочь — укрепить, поддержать, притупить чувство боли. Но боли и так нет. Боль умерла раньше него, но Майа не знает об этом. Зато знает Сара. Она тоже здесь, сидит на снегу слева от Экстона и держит его за руку. Экстон не знает, когда она прилетела с Фемиды и как их нашла, но счастлив, что смог увидеть ее перед смертью. Если бы ему было дано выбирать, как умереть, он не выбрал бы смерти лучше — в бою, рядом с обеими женщинами, которых любил . — Майа, я... Договорить он не успевает — Сара кладет ладонь на его губы. — Тихо, тихо, — шепчет она. — Это паршивое время, чтобы сказать, что ты ее любишь. Не оставляй ее жить с этим. — Экстон? — Майа вскидывает голову, смотрит ему в лицо. Она хмурится, хватает его за подбородок, отворачивает — от Сары к себе. — Экстон, смотри на меня! Не смей отключаться, понял? Ты не умрешь сегодня. Ты не умрешь! Сара негромко смеется, и Экстон смеется вместе с ней — мысленно, его тело больше не способно на такие усилия. Они оба видели много боев и много ран. Повреждения слишком серьезные, окажись Экстон прямо сейчас на хирургическом столе — и то не поставил бы на свое выживание. Время и кровь утекают сквозь пальцы. Экстон с трудом поднимает руку и накрывает ладонь Майи своей. — Отпусти себя, — говорит Сара. — Достаточно сражений, Экстон. Пора уходить. Она безмятежна и спокойна, там где она нет места страданиям и боли. Сара улыбается и гладит его по волосам. Майа трясет его за плечи, кричит на него. Потом срывается, бьет по лицу ладонью, еще раз, и еще. Кричит его имя — но Экстон смотрит на Сару. — Ты умерла, — понимает он. — Ты умерла на Фемиде. Прости, что меня не было рядом. — Это уже неважно, — отвечает Сара. — Скоро все будет хорошо — Будь ты проклят, Экстон! — кричит Майа и вскидывает руки. Экстон чувствует, что летит — выше, и выше, и выше, поднимается к высокому, холодному небу Пандоры и розовым облакам. — Как он? — спрашивает Сальвадор. Он чешет в затылке, разглядывая висящий в воздухе пузырь — и застывшего в нем Экстона. Тот не выглядит мертвым — но и живым он тоже не выглядит. — И что ты с ним сделала? Майа пожимает плечами. — Кажется, он застыл во времени. — Не знал, что ты так умеешь. — Я тоже не знала. Но это наш шанс, — Майа встает и идет к машине, не обращая внимания на прилипший к коленям розовый снег. — Осталось придумать, как доставить его в Убежище. Открывая дверцу, она оборачивается через плечо и смотрит на то место, где только что лежал Экстон. На снегу — кровавые пятна и вмятины: от его тела, о ее рук и колен. Приглядевшись, она замечает еще следы — с левой стороны, там, где никого не было.