Alors on danse

Как весел грохот летних бурь, Когда, взметая прах летучий, Гроза, нахлынувшая тучей, Смутит небесную лазурь Федор Тютчев

— Лизонька, солнышко, вставай! — пролетел громкий, но ласковый голос по квартире и заставил лежащую на кровати девушку открыть глаза и прищуриться. — Уже девять часов. Всю жизнь проспишь.        Лиза в недоумении села на кровати и потерла висок. — Что произошло? — недовольно ответила девушка, свесив ноги. — Где папа?        Бабушка подошла к комнате и остановилась в дверях. В руках у неё был стакан воды. — Он тебя положил и рано утром уже поехал обратно. У него-то не каникулы, — Елена Михайловна поставила на стол стакан и подошла к Лизе. — Ой, как ты выросла, не узнать прямо.        Девушка, ещё не успев осмыслить ситуацию, с интересом крутила головой. За ней, над кроватью, было окно. Ветки сирени упирались в стекло. Бабушка распахнула форточку, и на Лизу подул тёплый летний ветерок с терпким запахом цветов. Она подошла к девушке, аккуратно обхватила её лицо руками и начала рассматривать с улыбкой на лице. — Как ты выросла! Я не могу. Была же вот совсем маленькая недавно! — бабушка сложила руки лодочкой и кивнула в сторону стакана, — ты пей и приходи на кухню.       Первый день в городе Лиза решила посвятить изучению Припяти. Она выглянула наружу: все небо было белым, но улицы оставались сухими. Градусник показывал около восемнадцати. Девушка снова начала с косметических процедур, затем достала из рюкзака красную рубашку, белые свободные брюки, окинула взглядом свой образ в зеркале и вышла из дома. Мягкий тёплый ветер приятно обдувал лицо. Слышались детские крики. Лиза прошла мимо площадки и повернула на дорогу, которая вела к центральной площади. Приближаясь к цели, она увидела справа от себя многоэтажное здание с гербом СССР на самом верху. Девушка остановилась и замерла в восхищении. Герб был огромным и его было отлично видно даже на такой высоте. Постояв с минуту, она двинулась дальше. Дорога начала уходить влево. Лиза прошла мимо ПТУ и оказалась на центральной площади. Слева полукругом огибала площадь колоннада. Девушка подошла к памятнику Ленина, обогнула его кругом, и её взгляд упал на здание за ним. «Энергетик» — прочитала про себя Лиза и оглянулась по сторонам. Позади неё было две параллельные друг другу дороги. Она прогулочным шагом побрела по ним. Между дорожками располагалась маленькая лесополоса. Вдоль неё гуляли мамы с колясками, пожилые с собаками, на скамейках сидели люди с газетами. «Надо бы выбрать здание и сесть рисовать, хотя так не охота» — Девушка поморщилась. «Вообще надо придумать себе занятие здесь. Город на один часовой обход, а дальше придется как-то развлекаться». Довольно быстро она дошла до КПП и от него свернула налево. Показался книжный магазин. Девушка легко забежала внутрь и начала осматриваться. Около прилавка стояла женщина средних лет в очках и с пучком на затылке. Лиза кивнула её, здороваясь, и побрела вдоль полок. «Научная фантастика» — висела надпись над прилавком, девушка провела рукой по корешкам. В ладони оказалась объёмная на страницы красивая книга. На обложке золотыми буквами написано «А. Беляев — Сборник произведений». Лиза открыла и пролистала до оглавления: Голова профессора Доуэля, Человек-амфибия, Ариэль. «Да, я слышала про вас, можно попробовать» — она направилась к прилавку. — Добрый день, можно узнать цену? Женщина оторвалась от журнала и посмотрела на красную книгу в руках девушки. — Беляев? 20 копеек. Будете брать? — Да… — Лиза слегка замялась и полезла в маленькую сумочку на плече, — буду. Она протянула рубль продавщице, та взяла, отсчитала сдачу и снова упёрлась глазами в журнал. Подняла взгляд только когда Лиза выходила из лавки. Покачала головой и проводила её глазами, пока девушка не скрылась совсем. «Шла ли я за определённой книгой? Ну, наверное. Давно хотела почитать» — продолжала Лиза беседу с собой и брела вдоль жилых домов. «Бабушка ещё просила зайти за продуктами, магазин где-то здесь, по её словам». И правда вскоре по правую руку показалась вывеска «Сельхозпродукты». Девушка зашла и отметила большую очередь. Встала в конец и принялась разглядывать витрины. Никакого изобилия не было. Полупустые полки и цены не особо радовали глаз. «Колбаса -2,9 рубля, сыр — 2,6 рубля. Сколько яйца не вижу… Ладно, надеюсь хватит». Она насчитала у себя 6 рублей и 35 копеек. За ней в очередь встали двое мужчин, а за ними какие-то подростки. Они шёпотом шутили и смеялись. Девушка обернулась посмотреть на них. На вид им было лет по тринадцать. Одеты сдержано, но больно некорректно себя ведут. Она начала разглядывать лица девочек. У одной из них были какие-то проблемы с зубами, и во рту виднелись железки. Лиза задумалась и даже не обратила внимания, что смотрит на другого человека абсолютно бесстыдно, в упор. — Девушка, — позвал её один из рядом стоящих мужчин. Она подняла глаза на него, слегка дернувшись от неожиданности, — очередь. — А, — Лиза обернулась и поняла, что бабушка, стоявшая перед ней, уже прилично продвинулась вперёд, — извините. Девушка поспешно подвинулась и больше не отвлекалась на компанию. Вскоре ей стало снова скучно, и она начала прислушиваться к разговору мужчин позади. Поначалу разговор шёл про политику, и девушка зевала и думала о чём-то своём, но потом тот, который был покрупнее начал жаловаться на семейную жизнь, Лиза стала внимательно слушать про то, как ему плохо спиться, что дочка ночами кричит, что детский сад не нравится и мужчина хочет перевести её в другой, что жена себя запустила, хотя он помогает, как может, что он хочет поехать отдохнуть на море или в Карелию, но из-за такого маленького ребёнка не может, ибо тяжело. Слушая жалобы, девушка не заметила, как подошла её очередь. Но вот продавщица уставилась на неё в ожидании. — Здравствуйте, можно мне вон тот кусочек колбасы, — она рукой пододвинула стоящих сзади и указала на половинку докторской, — затем десяток яиц, — Лиза подождала, пока продавщица все принесёт, посчитает, и продолжила, — половинку от Вашего сыра, килограмм творога и половинку чёрного хлеба. Женщина принесла продукты и начала считать на калькуляторе. Лиза начала молиться, чтобы хватило. Вот посчитали сыр и яйца, теперь творог… — 6 рублей 40 копеек, — вынесла, как приговор, продавщица. Девушка поджала губы и прикрыла глаза. «Чёртовы пять копеек». — У меня есть 6 рублей и 35 копеек. Я могу занести попозже, или вы отложите что-нибудь, я вернусь, — тихо произнесла она, стараясь успокоиться и не покраснеть. — Девушка, а Вы кто вообще? Откуда мне знать верить Вам или нет. Авось вы проездом? — прогремела женщина на весь магазин, чем заставила Лизу вжать шею в себя и отодвинуться. — Выбирайте: сыр или колбаса, могу яйца убрать. Девушка открыла рот, но её перебил мужчина, стоявший сзади: — Теть Марин, давайте я доложу. Сколько не хватило? 5 копеек? Вот, держите, — мужчина с приятным голосом и рыжими волосами протянул ей монету. Продавщица поджала губы, сдержанно улыбнулась и кивнула. — Спасибо, — совсем смутившись, пропищала девушка, поспешно сложила все в тряпичную сумку, улыбнулась ему и выбежала из магазина. Когда Лиза оказалась снаружи — она шумно выдохнула и оперлась о скамейку у дороги. Ещё раз обернулась на магазин, а потом быстро зашагала прочь, чтобы не встретиться с тем, кто ей помог. Свернула во дворы и дошла до другой дороги, чтобы наверняка её никто не окликнул и не догнал. Белый мигающий свет озарил улицу. Лиза подняла голову на небо. Сумерки и тучи придали ему тёмно-серый цвет. По коже пошли мурашки, и она прибавила ходу. В следующую секунду раздался оглушительный грохот — казалось, что воздух задрожал вместе с землёй. Девушка прищурилась от звука, в ушах зазвенело. На асфальте показались первые капли, потом другие, и вот с неба хлынула вода, как из ведра. Дождь сразу стал сильным и обильным. Впереди виднелась колоннада, Лиза рванула к ней. Под крышей уже собрались люди. Девушка бежала к ним, вся спина промокла, мелкие не заколотые волосы облепили лицо. Ещё пара шагов, и она оказалась среди других несчастных, попавших под ливень. Небо снова озарилось, и снова, и вот опять грохот грома. Вода ручьями начала затекать внутрь и мочить ноги. Резко похолодало, Лиза начала постукивать зубами. Кто-то восхищался ливнем, другой ругался, что не успел дойти до дома. А Лиза просто стояла и слушала. Ей нравилась гроза, хотя и немного пугала, но от этого нравилась ещё больше. Пожилая женщина рядом бормотала молитву и крестилась, среди её слов можно было разобрать, как она выносит всем вердикт — на них злится Господь. Но девушка не верила в это, гроза — обычное явление, никак не связанное с создателем. Гроза — это подарок, своеобразный подарок. Кому-то вода и продолжение жизни, кому-то смерть. Каждому свое преподношение. И ей можно любоваться, гроза завораживает. Как и сейчас: Лиза не могла оторваться от мигающего неба и от безумного потока воды. Сильный дождь закончился также резко, как и начался. Все начали поспешно расходиться. Моросило, но это уже не являлось никакой преградой для попавших под такой ливень людей. Девушка тоже быстренько направилась в сторону дома. Бабушка ещё пол вечера беспокойно бегала по квартире, спрашивая не болит ли у Лизы горло, не застудила ли она поясницу, в тепле ли ноги и высохла ли у неё голова. Словом, ближе к ночи девушка пребывала в очень раздражённом состоянии: разорвала лист с отмывкой, пролила клей на ковер и со злости вышвырнула баночку из комнаты, сломала карандаш и расплакалась. Подошла к зеркалу, посмотрела на себя несчастную и всеми удручённую, ещё чуть-чуть поскулила в подушку и уснула.

Таит земля цвета и краски Под мраком синей глубины. И вьются змеями кривыми Деревьев корни на пути. Ночной лес. Нана Сизова

      Солнечный луч опустился прямо на лицо девушки, и она недовольно заморгала. Потянулась, потёрла веки — стрелка на часах показывала девять. Повернулась на бок и прикрыла глаза. Но, через минут десять лучик снова до неё добрался. Она поднялась, посмотрела в окно: на небе несколько маленьких облачков. А что вчера было вспоминать страшно. Девушка ещё около пяти минут просто сидела на кровати, затем встала и начала одеваться. Бабушка спала, поэтому Лиза тихо достала тарелку, неслышно отложила себе творога и села кушать. Даже чайник не вскипятила, так как хотела поесть наедине с собой. Когда в ванной зажурчала вода, тогда послышался скрип двери и в дверном проеме показалась Елена Михайловна. — Доброе утро, — пропела Лиза и улыбнулась. — Доброе, доброе. Какое солнце сегодня. — Да-а, тепло будет. Она умылась и вернулась в комнату. Сегодня юная студентка хотела начать рисовать. Достала альбом из рюкзака, посмотрела на книгу, лежащую на столе. «Ладно, вечером». Летнее белое платье с алыми розами стало лицом сегодняшнего дня, подчеркнуло фигуру и нежно ласкало кожу ног. — Ты куда? Рисовать? — послышалось с кухни, бабушка вышла в прихожую, — может всё-таки отдохнёшь? Тебе целый год рисовать придётся. — А чем ещё заняться? — Тут Юля живёт, в Чернобыле, правда, но туда автобусы ходят. — Юля? Что за Юля? — вторая туфелька с помощью лопатки податливо села на маленькую пяточку. — Помнишь, я к тебе года три назад с ней приезжала? Эта, которая у меня домохозяйкой работала. Смутные обрывки приезда бабушки в один из солнечных вечеров, когда вся Москва погрузилась в «сон» из-за аномальной жары, заиграли в памяти. Худая юная леди держала большую сумку, когда Елена Михайловна сидела на скамейке в прихожей и охала, а мама бегала вокруг неё со стаканом воды. Тогда Лиза пыталась поговорить с незнакомкой, но обе девочки были крайне стеснительными, и разговор не удался. — Совсем плохо, я даже лица её не узнаю. — Ничего, давай я ей позвоню и договорюсь.       Девушка наклонила голову в неоднозначном жесте, но бабушка уже умчалась в свою комнату. С минуту копошилась в бумажках, потом достала записную книжку, пролистала её и начала набирать номер. Послышались щелчки, а затем писклявый голос в трубке. — Юленька, тут моя внучка приехала, совсем чуть-чуть помладше тебя. Второй день буквально. Можно я её с тобой подружу, чтобы не скучно было? Она у меня хорошая. Лиза усмехнулась и покачала головой. Молчание, потом снова писклявый голос. «Она не шибко обрадовалась, наверное, — посмеялась про себя девушка». — А, к тебе подъехать? Хорошо, хорошо, сейчас посажу на автобус, давай, скоро будет. Губы сами сложились в тонкую линию, когда трубка опустилась на аппарат. Бабушка вернулась в прихожую. — Садись на пятый автобус, остановка за углом. Минут через пятнадцать он довезёт тебя до конечной, ну может двадцать. Там на конце переулка голубой дом. Тебе на третий этаж в 8 квартиру. Запомнила? Может написать? — Напиши конечно, я ещё совсем маленькая, чтобы столько информации переварить, ты чего? Сосредоточенный взгляд встретился с насмешливыми голубыми глазами. — Что? — Лиза развела руками, — Ну, по твоим словам, это именно так, кстати, ты меня посадишь на автобус? Или я сама справлюсь? Как считаешь? — Ой, — бабушка махнула рукой, — иди давай, что ты к словам придираешься, правда, как маленькая. — Я ничего, — она открыла дверь и вышла на лестницу, — постараюсь вернуться сама. Пока. На автобусной остановке никого не было. Лиза присела на скамейку и забарабанила пальцами. Солнце нещадно пекло ноги. Она начала ими болтать и оглядываться по сторонам. Город был погружен в солнечную ванну. После дождя воздух был чистым и свежим, дороги успели просохнуть. Автобуса всё не было, начало потихоньку клонить в сон. Она прикрыла глаза. Мир вокруг погрузился в омут. Звуки стали тише. Неясные образы кадр за кадром сменяли друг друга. Бредовые мысли и отголоски старых волнений соревновались в абсурдности своих сюжетов. Тело дёрнулось, в глаза больно ударил свет. Теперь улица казалась слишком яркой и зелёной. Солнце добралось до пояса, девушка устала выдохнула. Рядом на скамейку приземлилась сумка. Лиза вздрогнула и подняла голову. В метре от неё стояла пожилая женщина и, старательно прищуриваясь, читала газету, поднося строчки почти вплотную к глазам. «И меня, наверное, не видит, — улыбнулась про себя». Время тянулось беспощадно долго. Скоро пришли ещё две бабули и о чём-то живенько стали переговариваться. Через некоторое время третья подключилась к ним, завязался спор из-за цен. Лизу они не трогали, за что та была очень благодарна. Бабушки в Москве очень любили с ней поговорить и высказать своё мнение. Но, только она расслабилась, как… — Девушка, а Вы кто? Я Вас здесь раньше не видела. Все три старухи уставились в ожидании на неё. — Добрый день, — Лиза учтиво наклонила голову, — я к Елене Михайловне, позавчера приехала погостить. — Это тебе вчера в магазине не достало пяти копеек? — спросила самая объёмная из них, в большой соломенной шляпе. — Мне. — Откуда ж ты приехала? — Из Москвы. — Посмотрите на неё, — старуха повернулась к другим, — из Москвы и денег нет. Совсем с ума сошли там. На пенсию Лены решила пожить приехать, видимо. — Ага, — поддакнула ей другая. — Что? Нет, — девушка наклонилась вперёд, чтобы её услышали, — я просто не брала много денег из дома, не рассчитала. — И другим за тебя отдуваться, пользуешься добротой. «Они явно не в ладах с бабушкой, — сказал внутренний голос». Краем уха она слышала, как её продолжают обсуждать. «В Москве слухи так не разлетаются, отвыкла я, надо быть осторожнее». Через семь минут подъехал белый пустой автобус. Лиза оплатила проезд и села ровно за водителем, чтобы не укачало не дай Бог. К её несчастью, бабушки разместились ровно за ней. Дорога обещала быть нескучной. Водитель вывернул руль, и они лихо помчались по улице. Подъехали к следующей остановке, собрали оттуда народ. Водитель явно рассчитывал поскорее управиться, ибо то, как он вёл, можно было отнести в список к отдельному аттракциону. Правда, девушку это даже позабавило. — Студентка? Или работаешь? — спросила та же самая старуха. — Студентка. — И где же ты сейчас учишься? — В МАрхИ, вы не знаете, скорее всего, — неприятное ощущение скрутило желудок. — Не знаем? Ты думаешь, что если мы живём не в Москве, то мы отстаем от вас? — говорить бабушка стала медленнее, отчеканивая каждое слово так, чтобы не дать себя перебить, брови от возмущения уползли совсем наверх, а голос приобрёл мерзкое писклявое звучание, к тому же, к концу высказывания у старухи закончился воздух и она покраснела. «О-о, ну начинается, — желудок скрутило ещё сильнее». Лиза уставилась на докучливую собеседницу, ожидая, не последует ли продолжения. Но местные жительницы ждали реакции от неё. — Нет, ну что Вы, извините, Вы не так поняли. Я имела ввиду, что, возможно, из-за того, что Вы проживаете на территории Украины, Вас могут не так интересовать Московские институты. — Девушка, не принимайте нас за ничего не знающих колхозниц, мы поумнее вас, Москвичей, будем. Вы ходите, как петухи, гордые за то, чего сами не заслужили, а ума ни грамма, сплошная напыщенность. Девушка изо всех сил старалась больше не принимать участия в беседе. Но пока они не вышли, ей пришлось перетерпеть ещё несколько нападок, подразумевающих желание как-то оскорбить или вынести для себя «выводы», но никак не из интереса. Хотя всегда приятно знать, что не у самой любимой соседки внучка прохлаждается в никому не известном институте, отстаёт в умственном развитии, не умеет общаться со старшими и бедная вдобавок.       Водитель так же круто свернул и затормозил. Пришлось схватиться за сидение, чтобы не улететь вперёд. Мужчина поднялся и первый выпрыгнул из транспорта, за ним Лиза. В глаза снова ударили слишком яркие цвета, пришлось поморгать, чтобы рассмотреть улицу. Отсюда голубого дома видно не было, она покрутила головой, определила, где конец переулка и двинулась туда. Вокруг никого не было, тихое место. Крайние дома слегка уходили в лес. Последний оказался не на уровне с остальными: чуть-чуть дальше от дороги, перед ним маленький дворик. Никто не гулял, не сидели даже бабушки на лавочках. Сквозь листву лучики солнца бегали по асфальту, играясь. Дом был очень старым по сравнению с другими. Вообще Чернобыль существенно отличался от Припяти. В Припяти всё было новым и красивым. Тут город немного запустили.       Деревянная тяжелая дверь, в подъезде темнота. Девушка постояла, привыкая, ощутила неприятный запах сырости и какой-то странной недавно приготовленной еды. Отдавало в нос, она поморщилась и начала медленно подниматься. Облупившиеся грязные, зелёного цвета стены и узкий пролёт давили на неё. Недовольно выдохнула и остановилась около нужной квартиры. На деревянной двери был порез ножом. Старый порез. Ладно. Лиза осмотрелась, но не нашла звонка. Подошла ещё ближе к двери, собралась с силами и… не получается. Кулак завис в воздухе. Она застыла, прислушиваясь — тишина. Пришлось прикрыть глаза, чтобы немного себя успокоиться. Ещё попытка. На этот раз удалось, тихо, но получилось. Снова навострила уши до предела напрягая слух. Слышались лишь удары сердца. Будто оно стало резко большим и заполнило всю грудь, не оставляя места легким, дыхание остановилось. Послышались шаги за дверью, воздух вышел наружу. Щелчок, перед ней возникла совсем худая и бледная девушка с синяками под глазами. Она немного испуганно оглядела гостью, выдавила из себя нечто наподобие улыбки и отошла в сторону. — Привет, ты Лиза? Проходи, комната справа, — пропел совсем тонкий и дрожащий голосок. Девушка медленно кивнула головой и неторопливо зашла в совсем узкую прихожую. Снова погрузилась в темноту, дошла пару шагов до комнаты и остановилась. Серый грязный палас, испачканный и в нескольких местах порванный диван. Шкаф с облезшим лаком, слегка поломанный стульчик. Она повернула голову. Юля боролась с дверью и не могла никак попасть, чтобы прокрутить ключик. Затем снова щелчок и она тоже исчезла в темноте. Бесшумно оказалась перед Лизой, потопталась и зашла в комнату. — Прости, живём небогато, ну… вот, — на лице застыла виноватая улыбка. — Ничего, — тихо ответила ей гостья, наклонив голову и ещё раз окидывая взглядом комнату, — а ты с кем живешь? — С мамой, но она сейчас на работе. Ты проходи, расскажи о себе, я тебя видела один раз вроде, в Москве. Как там кстати? Давно не была. — Да как обычно, живут люди, работают, учатся, я тоже учусь, а ты? — запах сырости с новой силой ударил в нос. — Работала, сейчас перебои, но я пытаюсь подрабатывать где-нибудь, помогать матери, — диван заскрипел под лёгким телом, серые глаза принялись изучать старую знакомую, — чем увлекаешься? — Да так, на пианино играю, танцы, все по чуть-чуть, во время учебы мало времени на что-то ещё, — подул лёгкий ветерок, откинул засаленную занавеску, белый луч пробился внутрь, отбросил тень от худой фигурки в платьице, нервно теребящей его подол, и снова скрылся, — а здесь чем вообще занимаются в свободное время? — Я с друзьями гуляю, в детстве в бассейн ходила, но потом неприятная история случилась и бросила, а на кого учишься? — тоненькая рука замерла в приглашающем жесте сесть рядом, но осталась без внимания. — На архитектора, ты заканчивала институт? — дежурный разговор в чужой квартире вытеснил неприятные запахи и заполнил пространство тягучей нелепостью. — Не, — лицо скривилось то ли от недовольства, то ли от жалости, — туго в этом плане, только школа, думала поехать в Киев, но умер отец и тяжело стало. — Прости. Юля отмахнулась и повисла тишина. Лиза продолжала стоять, слушая звон в ушах. Её новая знакомая смотрела в одну точку на стене, выкручивая себе запястье. Но резко вздрогнула, снова ожила, поднимая глаза на Лизу с той же лёгкой улыбкой. — Ты меня прости, зря я тебя домой пригласила, пойдём погуляем. — Да всё нормально, — но хозяйка уже начала собираться. Она достала из-под кровати серые носки, встряхнула их. На одном была дырка. Лиза решила не смущать своим присутствием и вышла в прихожую. Оттуда вёл проход на кухню, взор упал на окно без занавесок, по углам совсем грязное. Девушка застыла, затуманенный взгляд следил за колышущимися ветками. — Идём, — раздался голос сзади, заставив гостью вздрогнуть и, оторвавшись от окна, подойти к двери. Они брели вдоль леса. Юля перестала задавать общие вопросы, и девушки просто молча прогуливались. Неприятное чувство неловкости продолжало донимать Лизу. На помощь пришла инициатива с её стороны. Знакомая по началу стала ломаться, но потом разговорилась и уже с энтузиазмом рассказывала одну историю за другой. И про мамину влюблённость, и про папино пьянство, и про местную не самую дружелюбную школу, но замечательных друзей, которые не бросали её ни на минуту. Про её влюблённость, и как она плачевно закончилась. Рассказы рекой лились один за другим, будто когда-то их заперли, и теперь они с упованием вырвались наружу. Это даже вызвало удивление, но приятное чувство, что наконец-то молчание покинуло их компанию, заиграло в душе намного сильнее других чувств. День неуловимо шёл к вечеру. Появились оранжевые оттенки на кронах деревьев. Пара вышла на песчаную дорогу и брела вдоль реки. Похолодало, морозный ветер задул с реки. Лиза обняла себя и уже потихоньку задумывалась о дороге домой. — Знаешь, а ты мне понравилась, только скучно ты живешь, никакого счастья в жизни, постоянная учёба. С ума так сойдешь скоро, наденешь очки и станешь бабкой ворчуньей за книжной лавкой, я тебе гарантирую, — вторую особу казалось не волновали никакие внешние факторы. Усмешка заиграла на губах собеседницы. Она глянула на Юлю, а Юля на неё. — Я серьёзно. Кстати, — тень серьёзности омрачило радостное лицо, — у меня встреча с друзьями сейчас, ну я тебе рассказывала. Хочешь познакомлю? — Ой, хм, ну думаю можно, почему бы и нет, — желание повернуть назад не достигло своей силы, и боязнь показаться бестактной победила. — Вот и здорово, тогда нам вдоль реки, у нас есть своего рода секретное место, — знакомая явно воодушевилась согласием Лизы, и та не пожалела, что дала добро. Вскоре вода повернула направо, как и дорога вдоль неё. Просветы между деревьями становились меньше, девушки углублялись в лес. Сумерки сгущались, вытесняя последние лучи. Лиза снова поежилась и в который раз пожалела о решении обзавестись друзьями не в очень приятной для неё атмосфере. «Бабушка переживать будет, ух». В Москве они бывало гуляли с Аней допоздна, рисуя ночной город и болтая ни о чём. Мама уже не волновалась, но тут девушка абсолютно не представляла, как может отреагировать Елена Михайловна. Прикусила нижнюю губу и снова обернулась на абсолютно спокойно идущую рядом Юлию, рассказ которой потонул в тревожных мыслях Лизы и уже потерял логическую цепочку. Впереди замигал свет, потом загорелся ровно. Это стало самым необычным явлением за прошедшие два дня. — Фонарный столб? Здесь? — перебила девушка болтунью. — А? Да-а, это означает, что мы пришли. Его друг мой поставил, чтобы ориентир был. Ночью никто тут не гуляет, а днём не видно. Они сошли с тропинки и углубились в заросли травы. Фонарь стоял на холме за деревом на ржавой железной палке. — Если он горит, то Лёва на месте, это он его включает. — Он инженер какой-то что-ли? — Лиза продолжала завороженно рассматривать конструкцию. — Типа того, в колледже в Минске отучился. Пара зашла в чащу леса, вместо травы под ногами появились низенькие кустики. Идти стало труднее, то и дело приходилось высоко поднимать ноги, внимательно вглядываясь, куда наступаешь. Юля резко остановилась. — Пришли. Посреди леса освещённая лишь пламенем костра перед ними расположилась искусственно созданная опушка. Это была куча из стройматериалов и бетонных блоков, сложенных в виде шалаша. Где-то плиты покрылись мхом, где-то треснули и поломались на куски. Лиза повернула голову. Около костра сидело четыре человека. Среди них обнимающаяся парочка и два парня, сидящие спиной к девушкам. Юля окликнула их и зашагала вперёд. Раздались довольные возгласы, но сразу всё затихло. — Эй, кто это? — какой-то низкий светлый парень с настороженным выражением лица неприлично ткнул в новенькую пальцем. — Спокойно, Никит, это старая знакомая моя из Москвы, Лиза, внучка бабки, у которой я подрабатывала. Думаю, ей можно доверять, — она обернулась к Лизе, — знакомься, это Никита, — она похлопала парня по плечу, тот сложил руки на груди и задумчиво уставился на новую знакомую, — и его девушка Вероника, так что он занят, — взгляд прошёлся по слегка неотесанной шатенке со спутавшимися волосами, по её наряду, остановился на джинсах, девушка удивилась про себя, — это Лёва, — пухлый парень с кудрявыми волосами до плеч приподнял краешек губ, — мой парень, я уже про него тебе рассказывала, ну и Максим, — этот, пожалуй, казался самым приличным и интеллигентным из всех: в чёрном длинном пальто и такими же чёрными волосами, уложенными набок. Он возвышался над остальными, превосходя каждого сантиметров на 20-30, — про него я тоже рассказывала, так что прошу любить и жаловать. Лиза смущенно всем улыбнулась и кивнула головой. Юля махнула рукой и двинулась к костру. Молодые люди ещё раз окинули девушку взглядом и пошли за подругой. Максим жестом пригласил новенькую последовать за остальными. Вокруг огня лежали брёвна — насиженное место. Девушка подобрала под себя платье и неловко уселась рядом с единственной хорошо знакомой. По началу все молчали. Лёва достал из сумки картошины и кинул в огонь. Потом хлеб, раздал каждому по кусочку, все начали искать себе подходящие ветки. Юля достала две и протянула одну Лизе. Острый конец легко проткнул мякиш. — Эй, расскажи нам о себе, мы же ничего не знаем, как там в Москве, где учишься, кто ты вообще по жизни, может вообще замужем? — нарушил наконец-то тишину Лёва, его голос был низким и как будто слова давались ему силой. — Нет, не замужем, — она прикрыла глаза и улыбнулась лёгкой, непринуждённой улыбкой, — а в Москве прекрасно. Девушка в который раз отчеканила поверхностную информацию о себе, тогда ребята начали подробнее спрашивать про её личную жизнь, про увлечения и желания. Никита вставлял где мог свои шутки, все смеялись, и рассказ продолжался. — То есть, ты у нас хорошенькая молодая девчушка из столицы, желающая отучиться, жениться, родить… — Выйти замуж, не позорься Лёв, — ему в бок прилетел тонкий локоть. — Не придирайся, Юлька, ну все же поняли, так вот. Выйти замуж, родить одного ребёнка, потом другого, потом вырастить их и спокойно умереть. Так? — Э-э, — глаза растерянно бегали по лицам остальных от столь прямого вывода, — ну, а о чём вообще мечтают люди? — Скучно жить как все, Лиз, — вмешался Максим, оголяя ровный белый ряд зубов. Он поднял на неё глаза и продолжил, — скучно. Хочется как-то разнообразить жизнь, не так ли? Или подвиги только для мужчин? — хитрая улыбка становилась всё шире. Девушка растерянно открыла рот и замерла. — Что ты, не пугайся так, — его карие глаза расширились от удивления, — я же ничего такого не спросил. Каждый читал разные книжки, видимо. — Да, — последовал тихий ответ, пальцы коснулись переносицы, — я правда не очень понимаю о каком подвиге речь. О риске? Отцы и деды за нас воевали, чтобы мы жили спокойно, а их потомки всё равно хотят риска? — Оу, разные подвиги бывают, что ж ты так резко выражаешься. Большой труд тоже подвиг, но скучный, если ты не любишь свою работу, как жену. Разговор постепенно из неловкого переходил в русло дружеской беседы. Все уже спокойно обсуждали одну тему за другой. Но никакого конкретного смысла это не несло. Поговорили про роль женщин в мире, про историю народа, про бабушку Никиты и про то, сколько людей убивает молния за год, брал ли Достоевский для своего романа реальный прототип убийцы или выдумал всё, и тому подобное. Лиза ушла в свои мысли и не заметила, как беседа приняла странный оборот. — Я звонил ему недавно, он сказал, что горох достанем около колодца, — буркнул Лёва Максиму. — Когда едем? — Послезавтра давай. У меня отец приедет завтра, попрошу тачку погонять, — тихо сказала Ника и начала ковыряться ногтем в зубах.  — Что насчёт следа? — обратилась Юля к Максиму, её лицо приняло максимально серьёзный вид. — Замётано, он обещал, — глаза потемнели, и он задумался, — мы с рыжим разминулись буквально минута в минуту, ещё бы чуть-чуть… — Да Макс, остынь, нормально всё, — махнул рукой кудрявый. Остальные в разговор не вмешивались, в воздухе повисло напряжение. — Вообще ты забудь, будь аккуратен и не болтай лишнего при других, — добавил Лёва, и Лиза поняла, что речь шла о ней. «Хотела, конечно, чтобы было не скучно, но от этих не то, чтобы не скучно: неприятно и как-то страшновато, — размышление пришли на смену молчанию, пока она пыталась очистить от кожуры чёрную, как смоль картошку и не пережечь все руки, — надо бы вернуться домой, сесть спокойно читать книгу и рисовать. Хоть бы вся эта моя прогулка скверно не кончилась». Притом её беспокоило, что она явно успела заинтересовать единственного «холостяка». И это было абсолютно неудивительно. Возможно Юля ради этого её и привела. Но оставался странным факт, что Максим один. Или она ошибается? Он уж очень недурён собой. Любая бы от счастья умерла, обрати он своё внимание. Лизе было сейчас не до этого — ей было холодно и шибко неуютно. Всё тело ощущало, как она своим присутствием очень уж мешает обсудить новым знакомым какую-то важную тему. Сейчас компания лениво обсуждала нейтральные темы, Максим иногда поглядывал на девушку и задавал вопросы относительно её мнения. Но всё это было не то. Поняв, что уходить никто не собирается, она легонько толкнула Юлю в бок. — Мне надо идти, бабушка уже с ума сходит точно. — А, да, да, — знакомая заозиралась, — чёрт. Я совсем забыла, что ты в Припяти живёшь. Может у меня заночуешь? Сейчас никакие автобусы уже не ходят. — Ты помнишь, как моя бабушка обо мне высказывалась? — девушка даже слегка задохнулась от возмущения, — Я ей обещала вернуться самой и без помощи других. Не, ну послушай, хотя бы вернуться. Да она же до конца моего пребывания будет со мной везде за ручку ходить. По пятам точно. Юля прыснула и прикрыла рот ладошкой. Остальные тоже повеселели. — Я могу проводить, — вызывался Максим, повисло минутное молчание. — Макс, не надо в Припять тебе, — наконец Лёва ему кивнул, собеседник уловил недосказанную суть. — До конца леса? — парировал предупреждение парень, снова тишина. — Тут по прямой, волков нет, Макс не лезь ты, чёрт бы тебя побрал, — уже сквозь зубы процедил парень Лизы. Максим подался назад и сложил руки на груди. — Что-то случилось? — наконец осмелилась спросить Лиза, чем поймала на себе все взгляды. — Мелочь, но неприятная, — отмахнулся темноволосый, как-нибудь тебе расскажу, но не сейчас, не забивай голову. — Ты уверена, что пойдешь? — Юля снова повернулась к своей знакомой. — Остаться не могу, что делать ещё? В ответ ей пожали плечами. — Ладно, — Максим встал, — вот куда я рукой показываю, идёшь туда прямо, там будет дорога. Не оборачиваешься, никуда не сворачиваешь — заблудишься, будешь кругами ходить. Тут минут десять пешком. Где ты живешь? — В Припяти, — бросила Лиза, но тот покачал головой и усмехнулся, — а, ну Юля знает. Я плохо помню адрес. — Проспект Строителей, дом четырнадцать, — отчеканила та. — Хорошо, завтра, послезавтра может заедем, узнаем, что да как, ступай, — он улыбнулся девушке, проводил до конца опушки и отпустил в лес. Тёмная худая фигурка ещё раз обернулась, встретилась с тревожными чёрными глазами и зашагала прочь, сливаясь с силуэтами таких же чёрных стволов. Решимость испарилась через несколько минут тяжелой ходьбы по заросшему какими-то маленькими кустиками лесу. Тьма хоть глаз выколи, но деревья, как ни странно, отлично различались в темноте. Девушка часто спотыкалась и начала выругиваться каждый раз, удивляя саму себя таким разнообразным лексиконом. Лишь бормоча под нос разного рода ругательства, доходя даже до запретных в обществе, можно было себя как-нибудь успокоить. Холод отошёл на второй план. Только страх. Дикий страх. Желание вернуться, но боязнь оборачиваться сковала юную особу в железные, нет, стальные оковы. Поворачивать голову никак нельзя, даже из вероятности случайно сбиться с чёткого прямого пути. Глаза начали уставать от перенапряжения. Пару раз ей по лицу проходило веткой. Один сук уж очень больно полоснул по губам, но она не отвлекалась. Невыносимое желание лечь на землю и заплакать начало посещать голову всё чаще и чаще. В какой-то момент под ногами противно зачавкало. «Что за хрень, боже фу, — Лиза скривилась и сделала шаг в сторону». Слякоть никуда не исчезла. С тем же недовольным выражением лица, хватаясь за ветки и стволы, она двинулась напрямик через непонятную жижу. Когда вновь начала ощущаться сухая твёрдая земля, девушка почувствовала, как дрожат колени и болят икры. Она выдыхалась. Казалось, что прошло уже минут двадцать, не меньше. Может всё-таки свернула случайно или это от страха так, но единственным решением в сложившейся ситуации было идти дальше, пока не рухнет от бессилия. Нервы напряглись до предела: ей начали мерещиться звуки и необычные тени. Вот теперь по щекам покатились слезы, девушка старательно вытирала их тыльной стороной руки, дабы видеть свой путь более-менее чётко. Что-то острое. Несчастная сделала шаг назад и попыталась разобрать что это. Кусты по колено в высоту. Растут плотно. Она покрутила головой, оценивая размеры колючих зарослей. Ни зги не видно, что там дальше метра у земли. Пара шагов в разные стороны не решили проблему. Истощённый страхом и физической усталостью мозг не мог выдать адекватного решения проблемы. «Нужно что-то, чтобы расчистить, — промелькнуло в голове». Девушка принялась шарить около земли руками. Нащупав ветку, дёрнула её на себя. Зашелестели листья, Лиза замерла, все стихло. Вдруг листья снова зашелестели. Заорав, она кинулась наутёк через злополучные кусты. Нечто точно бы не решилось пуститься в заросли за ней. Гонимая страхом измученная в очередной раз споткнулась, приземлилась на шершавый корень, почувствовала кровь во рту от прикушенной десны, отчаянно начала подниматься, подалась вперёд со всей силы. Свет озарил тонкий женский силуэт, послышался визг тормозов. Девушка, отпрыгнула назад, выпрямилась и обняла себя руками, жалобно всматриваясь в контур машины. Щелчок, водительская дверь отворилась, выросла среднего роста мужская фигура. — Ты чего творишь, больная? — звенящий голос разрезал напряжённый до предела слух. Мужчина развёл руками и замер в ожидании ответа. Но Лиза, дрожа всем телом, смогла только, словно рыба, пару раз разинуть рот. — Эй, — он сделал аккуратный шаг навстречу, но разглядеть лицо под светом фар несчастная не могла. — По… — голос пропал, и из горла вырвался хрип, — помогите… пожалуйста, — прошептала. — Что случилось? — мужчина подошёл поближе, теперь она видела его глаза, старательно рассматривающие её сверху донизу. «Тот… из магазина… точно». — Я хочу домой, — слова давались через силу. — Садись в машину, по дороге расскажешь, — он взял девушку под локоть, подвёл к машине и посадил на место рядом с водительским. Мужчина хлопнул дверью, повернул голову в сторону леса, внимательно всмотрелся, потом прошёлся взглядом вдоль шоссе. Ещё раз воззрился в темноту между деревьями, провёл рукой по капоту и направился к другой двери, поспешно сел на соседнее сидение. Загудел мотор, и машина тронулась с места. — Ты где живёшь? — спросил он, не отводя взгляда от дороги. — Проспект Строителей, дом четырнадцать, — прохрипела девушка, повторяя слова Юли, спасибо ей конечно, а то ответ «я не знаю, где-то в Припяти» сейчас довёл бы ситуацию до полного абсурда. Он порывисто обернулся на спутницу, достал из кармана пиджака платок и протянул ей. Лиза недоуменно взяла его и посмотрела на своего спасителя непонимающими глазами. — Около губы справа, ты поранилась видимо, бежала? От кого? Она пожала плечами и прислонила платок к лицу. На белой ткани осталось большое кровавое пятно. Девушка зажала кровоточащую рану. Боль совершенно не чувствовалась. — Поедем сначала в больницу. — Что? — Лиза наконец-то начала осознавать ситуацию, шок отступал, — Нет-нет, мне домой надо. — Начала приходить в себя? — он улыбнулся краешком губ и качнул головой, — Ну это хорошо. Может расскажешь, что случилось? Озадаченная вновь столь неприятным вопросом, ответ на который не знала какой лучше дать, девушка тяжело вздохнула и начала рассматривать себя. Все руки в крови и грязи, изорванное платье, ноги… страшно смотреть. — Не надо бояться лучше, — голос стал тихим и спокойным, но одновременно настороженным, — ежели там в лесу приключилось что, надо бы немедленно заявить в милицию и идти к определённому врачу, понимаешь о чём я. — Да нет, не дай Бог, Вы не так поняли, — Лиза не на шутку испугалась такого предположения, стало до жути неловко, — мы с друзьями засиделись, не заметили, как стемнело. Мне надо было домой, а они хотели ещё посидеть. Показали короткий путь, а там уже вот… Это всё со мной случилось, пока я из леса выбиралась. — Что за друзья? — он внимательно посмотрел ей в глаза, лицо было серьёзным, даже пугающе серьёзным. Лиза заметно стушевалась, — ну я имею ввиду что за друзья такие, что проводить не соизволили. — Я с ними недавно познакомилась. — А. И уже друзья? — вопросы мужчины начинали пугать. — Видимо не такие уж и друзья. — Ну да, — он снова усмехнулся и о чём-то задумался, — а я тебя помню, узнала? — Да, спасибо Вам, снова выручаете, — благодарная улыбка начала растягивать потрескавшиеся губы, но боль от раны не позволила сделать это в полную силу. Получилось вымученно и грустно. — Пару дней назад приехала и уже столько проблем. Из Москвы? — смена разговора пошла на благо к успокоению. — Ага, Вы тоже да? — он качнул головой. — Провёл там много времени, а так здесь живу. Хорошо, суеты нет, тихо. Девушка кивнула и начала искать чистое место на платке. Здание больницы показалось в боковом окне. Они заехали на территорию. Лиза до чёртиков хотела домой, но сопротивляться сил не осталось. Она еле как открыла дверцу машины и вышла. Мужчина, взяв её под руку, повёл к входу. Открыл дверь, пуская внутрь девушку. Медсестра у стойки регистрации окинула взглядом пришедших и медленно поднялась. — Здравствуйте, Сергей Александрович, а что случилось такое? — она с ужасом рассматривала пострадавшую. — Заблудилась в лесу, случайно подхватил, помоги ей пока, а я загляну, — он вскинул руку, медсестра кивнула. — Только его нет уже, понятное дело, но там дежурный, знаете, — женщина подошла к Лизе и аккуратно взяла за локоть. — Да, конечно, сейчас приду, — последнее адресовалось его горе спутнице, он быстро зашагал по лестнице. Когда девушка впервые после случившегося увидела себя в зеркале, ей стало совсем плохо. Но медсестра быстро увела её умываться. Лиза еле как уговорила ту не звонить бабушке в ночи. Вместо разорванного платья ей выдали больничный халат с просьбой вернуть. Рана на лице была не глубокая, но очень болезненная и некрасивая. Все волосы спутались: из них торчали ветки и листья. Ей пришлось всё вычёсывать больничным железным гребешком. Занятие долгое и тяжелое. В какой-то момент её даже посетили мысли отрезать все это. Усталое тело плохо поддавалось девушке. Медсестра предложила до утра отлежаться, но, как и Юля, наткнулась на чёткий отказ с добавлением, что до дома рукой подать. С ногами пришлось тяжелее, она даже боялась смотреть на них. Женщина лишь жалостливо поглядывала на трясущуюся пациентку, пока пыталась хоть как-то обработать раны и достать застрявшие иголки. Когда наконец-то через пот и слёзы девушке замотали бинтом обе повреждённые конечности, в процедурную зашла пышная грозная дама, по халату врач, и попросила Лизу пойти с ней. В другом кабинете замученную в край юную несчастную посадили в кресло, затянули руку выше локтя, и тогда она поняла, что с ней собираются делать. Лицо побледнело, и она уже вот-вот грозилась расстаться со своим сознанием. — А з-зачем кровь? — совсем тихим голосом поинтересовалась пациентка. — Для профилактики, — пробубнила себе под нос дама и вставила колбочку. — Я боюсь, — голос совсем пропадал, — крови… — М-м, я быстро, — женщина взяла руку и поднесла иглу. Девушка поспешно отвернулась и часто задышала. Лёгкая боль и мир вокруг начал гаснуть, закружилась голова. Пытаясь хоть чуть-чуть взять себя в руки, Лиза забубнила под нос первый вспомнившийся стишок. — Оратор… римский говорил… средь бурь гражданских и тревоги, — она прищурилась, её затошнило, — Я поздно встал… и на дороге застигнут ночью Рима был. «Боже, когда это всё закончится, обещала же быстро». Потерять сознание не получалось, терпеть эту процедуру было невыносимо. Мучения никак не желали отставать от своей хозяйки. Игла покинула вену, вата, локоть зажали. Девушка попыталась сесть нормально, изображение перед ней опасно шаталось. — Я могу идти… домой? — Тебя ждут у регистрации, завтра приходи на перевязку, — она загремела колбочками. Лиза поднялась, держась за голову, медленно направилась к выходу. Единственной ближайшей целью было найти Сергея. «Стоп, — внезапная мысль посетила голову, — а с чего вдруг у меня кровь берут? Это он попросил!». Волна негодования окатила все нутро и задержалась в районе горла. «Приставучий какой мужик, что ему надо, ненавижу таких». Она тихо застонала. За углом показалась неприятно знакомая фигура и быстро зашагала к ней. — Идём, отвезу до дома, — он коснулся ладонью спины, девушка резко подалась вперёд, отстраняясь, зашипела и скривилась. — Зачем кровь? — гневно шепнула, сознание продолжало мутить. — На всякий случай, — Сергей настоятельно попытался взять спутницу за локоть. Она решила, что устраивать сцену в больнице дело скверное, поэтому метнулась к выходу, о чём пожалела, но успела схватиться за ручку двери и всем телом навалиться на неё. Дверь распахнулась, выпуская пострадавшую в тёмный двор. Мужчина поспешно вышел за ней и как раз вовремя поймал её, дабы она не упала от столь резкого для её состояния порыва. Но Лиза дёрнула рукой и высвободилась. — На какой такой случай? Ты кто такой вообще? — решение выплюнуть всю злость на чрезмерно озаботившегося её состоянием спасителя показалось как некстати шикарным для завершения всего приключения. — Кто я такой? Кто ты такая? Скажи спасибо, что я сейчас домой согласился тебя отвезти, а не в милицию в изолятор временного содержания до установки причины твоих ночных прогулок. Не нормальное это поведение… Кстати, как тебя зовут? — Никак. Я тебе всё объяснила, странные у тебя заморочки, до свидания, спасибо, — она зашагала к воротам. — А ну постой! — мужчина бросился следом. «Вдруг он и есть милиция, — от неожиданного предположения Лиза слегка присмирела, но ходу не сбавила». То, что погорячилась, девушка осознала мгновенно. Гнев отступил, мир закрутился, земля опасно приближалась. — Куда, — Сергей подхватил её и понёс к машине. — Вы из милиции, да? — тоненьким голоском спросила немного приходившая в себя мученица, когда они выехали на дорогу. — Нет, — он дёрнул краешком губ, — на станции работаю. Так как тебя зовут? — Сергей уже спокойно посмотрел ей в глаза. — Лиза. Откуда столько лишнего энтузиазма мне помочь? Я не просила же. — А как не помочь, Лиз? Прости, но в таком состояние, ты думаешь эмоциями, а не головой. Это замечание больно полоснуло по гордости девушки, она недовольно усмехнулась. Всё-таки он её раздражал. Не привыкла к такому отношению и привыкать не хотела. В Москве никто не лез в её жизнь, а здесь она чётко ощутила нарушение личных границ. Сейчас ещё эта история с лесом пойдёт бабкам из автобуса, как на десерт для обсуждения. Машина остановилась у подъезда. Сергей вышел и помог Лизе. Проводил девушку до железной двери, но дальше она настоятельно попросила оставить её. Мужчина больше не настаивал, только кивнул на прощание. Когда последняя тень халата скрылась внутри подъезда, он вернулся к машине, пошарил в другом кармане пиджака, доставая бумажку и кусочек карандаша. Записал адрес, высматривая окна новой знакомой, хлопнул дверью и уехал.