Десять минут

      Чимину иногда казалось, что День Рождения Сокджина для него порой был важнее, чем для самого Сокджина. То, с каким трепетом он подбирал для него подарки, и то, насколько тщательно готовился к празднику, заслуживало всяких похвал. Не каждая вторая половинка так сможет позаботиться о любимом. Но Чимин смог. Подарок его был скромным, зато сюрприз, который Пак устроил с остальными друзьями Кима, явно должен был порадовать именинника.       Именно поэтому Чимин терпеливо ждал старшего с работы, чтобы поскорее броситься в его объятия, вручить свой подарок и вместе отправиться в шикарный ресторан, где их уже ждали только самые близкие друзья.       Проходит час, затем два, и щелчок замка на двери даёт Паку понять, что его любимый наконец-то дома.       Старший не успевает толком зайти в квартиру и раздеться, как младший налетает на него с крепкими объятиями и коротко целует нос, лоб и щёки, радостно восклицая:       — С Днём Рождения, хён!       Утром Ким ушёл слишком рано, когда Пак ещё спал, и поэтому, желание обоих побыть рядом сейчас было неимоверно сильным. Оба успели до ужаса соскучиться, истосковаться по родному человеку. Сокджин улыбается тому, как младший встаёт на носочки, лишь бы покрепче обхватить его шею руками, тому, как по-детски радуется его возвращению, и обнимает Пака в ответ, кладя ещё холодные руки на тонкую талию.       — Хён-хён, я приготовил тебе подарок! Пойдём со мной, — не убирая улыбки с лица, произносит Чимин, потянув Джина за собой в комнату.       Тот едва успевает снять ботинки и послушно следует за парнем. Когда они оказываются на месте, Пак не находит нужным долго томить и вручает красиво обёрнутую коробку средних размеров Киму. Джин с секунду отвлекается на улыбку любимого, прежде чем уделить внимание подарку и всё-таки открыть его.       Внутри он находит большую, объёмную пушистую толстовку приятного коричневого оттенка и мысленно усмехается, вспоминая, как сам не раз жаловался, что все его тёплые толстовки ему надоели. Чимин так трепетно отнёсся к его словам...       — Надень это, прошу. Я хочу посмотреть на тебя в ней! — лепечет Чимин, и Джин, слегка вздыхая, идёт на поводу его детских глазок, снимая пальто, а после и верхнюю одежду.       Пак вдруг меняется в лице и мысленно проклинает себя за своё предложение, так как видеть участки голого, подтянутого тела для Чимина становится невыносимо. Он невольно сглатывает, пытаясь вернуть себя в прежнее весёлое состояние, сосредоточенное на чём угодно, кроме чёртового пресса Ким Сокджина.       Старший, надев свой подарок, расставляет руки в стороны и с улыбкой смотрит в глаза парня, одним только взглядом спрашивая: «Ну как тебе?».       Чимина почему-то пробивает на громкий и, в какой-то степени, заразительный смех. Он смотрит на Кима с головы до ног, тщательно оглядывает его «образ», состоящий из деловых, зауженных брюк и этой пушистой бесформенной вещи, и подходит к нему поближе, чтобы одеть на него капюшон и рассмеяться ещё больше.       — Хён, ты похож на щенка! — почти пищит Пак, хватаясь одной рукой за руку Джина, чтобы устоять на ногах.       Ким поначалу дуется и что-то бормочет себе под нос, наблюдая за младшим, который вот-вот лопнет со смеху, позже резко меняется в лице и, перехватывая его руку своими, прижимает парня к ближайшей стене.       — Т-ты чего, хён? — даже пугается Пак, уставившись округлёнными глазами на любимого.       — Чимин-а, — томно и как-то хрипло шепчет Сокджин, уверенно не опуская голодного взгляда с младшего, — я хочу тебя, — выдыхает в самые губы, делая ещё один короткий шаг навстречу, и наклоняется к уху, нежно целуя мочку.       — Н-но, хён, нас уже ждут, — через силу говорит Чимин, упираясь руками в его грудь, хотя и явно не желая сейчас останавливаться.       — Я слишком скучал, чтобы терпеть ещё и до ночи, — фыркает Ким, кладя руки на бёдра своего парня и забираясь ими выше, под длинную ткань домашней футболки. — Чимин-а, подари мне эти десять минут, — голос звучит настолько сексуально и соблазнительно, что Пак будет полнейшим идиотом, если откажет ему в этот момент.       Чимин признаёт себя проигравшим и сам подаётся вперёд, подставляя Джину открытую, изящную шею. А тот и не медлит. Он припадает к ней губами, целует, покусывает и снова целует, он хочет видеть свои отметины и яркие засосы на этом прекрасном обожаемом теле, он желает, чтобы все вокруг знали, что Чимин — только его собственность. Любовь, тело и даже душа — всё должно принадлежать только Ким Сокджину. Он чересчур жаден и не намерен делить его с кем-то, даже с друзьями. Чимин обязан думать всегда только о нём. Это Пак, собственно, и не против делать вечно. Они любят друг друга, они знают, что ни один из них никогда не предаст, они уверены, что оба — одержимы.       Уже согревшиеся руки старшего скользят по атласной коже спины, затем снимая одежду с младшего. Тот неохотно поднимает руки, чтобы помочь Джину, на миг отрываясь от поцелуя, после вновь прижимаясь пухлыми губами к чужим, таким же нежным и мягким, и обхватывая руками сильную шею Кима. Поцелуй долгий, развязный и горячий. Чим слегка постанывает от приятных ощущений, позже начиная часто и тяжело дышать, заглатывая большие порции воздуха, когда Сокджин отрывается от него, спускаясь ниже, к вздымающейся груди и манящему прессу. Касается губами везде, каждого сантиметра, каждого кубика, облизывая кожу проворным языком. Чимин готов убить его за такое, ведь ему неимоверно тяжело сдерживаться, в штанах уже давно стало тесно, а стоны сами рвутся наружу, выдавая сильное возбуждение парня.       Джин действует дальше и, наконец-то добравшись до чужих брюк, одним рывком снимает их с боксёрами, тут же обхватывая головку жгучими губами, чем заставляет Пака закинуть голову назад и выдать новый, более сладкий стон.       Ким проводит языком по каждой набухшей венке, из-за чего Чим не сдерживается и сам толкается навстречу, заставляя старшего взять член полностью. Он совершает первые движения и причмокивает настолько пошло, что у Чимина внутри всё сжимается в один тугой узел и горит синим пламенем. Безумно жарко и хорошо сейчас. Но Паку не хочется кончать так рано. Он стонет, наслаждается ощущениями, тает, после вовремя останавливая парня, и одним немым жестом просит его подняться с колен. Времени у них особо нет, поэтому Джин, снимая собственные брюки и толстовку, обнимает Чимина покрепче и подхватывает его под бёдра, заставляя парня обхватить бёдра старшего ногами. Пак сильно вцепляется руками в широкие плечи любимого, боясь не удержаться в его объятиях, хотя и знает, что такого Сокджин никогда не допустит.       Ким, без предупреждения, вводит член на всю длину, начиная грубо и резко двигаться. И Чимину сейчас абсолютно плевать на все неприятные и болезненные ощущения, в его голове лишь смешанная каша из бури эмоций, ярого возбуждения и лёгкого опьянения своим парнем, ощущать которого внутри себя до невозможности горячо и смертельно приятно.       — Джи-и-ин... ахх... — мычит Чимин, прогибаясь в спине и сильнее сжимая маленькие пальчики на джиновских плечах.       Такие сладкие стоны сносят Сокджину крышу, с каждым новым толчком он двигается быстро, рвано и грубо, что до безумия нравится обоим. Пак сам насаживается на горячую плоть и, уже перейдя на сумасшедшие крики и совершив ещё пару движений, кончает себе на живот, тяжело дыша и утыкаясь лицом в нежную шею старшего. Джин закусывает губы и толкается в него в последний раз, прежде чем также обильно кончить.       Оба, потные и уставшие, жмутся друг к другу, заглядывая в тёмные глаза напротив.       — Чимин-а...       — Ммм?       — Это лучший подарок на мой День Рождения, — улыбается Джин и чмокает его в губы, перед этим шепнув одно короткое, но такое необходимое «Люблю тебя».