Парень у Чонгука на ёлке

      Снежинки кружатся за окном, красиво опадая на асфальт, заставляя гуляющих собак чихать, пока хозяева стараются не завалиться на бок, путешествуя по тонкому льду, покрывшему тротуары. Улицы украшены разноцветными лампочками, превратившими Сеул в бесконечный калейдоскоп. На площади играет «Last Christmas», напоминающая о том, что до Рождества остаётся всего пару дней. Люди всех возрастов снуют из магазина в магазин, пытаясь прикупить что-то для своих близких, пока часы ведут свой отсчёт до праздника.       Чон Чонгук любит Рождество всем сердцем. Он обожает эту атмосферу, когда все наряжены и счастливы, улыбаются друг другу и желают всего самого наилучшего. Как это можно не любить? С маленького возраста они собирались с семьёй вместе, украшая вместе ёлку и готовя друг другу подарки. Ему нравились царящие вокруг любовь и забота, которыми он и его старший брат были окружены. Сейчас, когда Чонгуку уже двадцать лет и он живёт далеко от своей семьи, они всё равно встречаются на Рождество, потому что это семейный праздник. Так, во всяком случае, было до этого года. В этом году родителям подарили путёвку на остров, чтобы они хорошо отдохнули. Таким образом семейный праздник накрылся, и, хотя Чонгук радовался тому, что его отец, наконец, получил заслуженный отпуск после тяжелых месяцев работы, ему теперь сложно представить, что именно ему делать. Старший брат занят своими делами, поэтому Рождество вместе с Чонгуком отметить не сможет, и теперь Чон-младший предоставлен сам себе на этот день. Всё бы хорошо, ведь можно отметить в кругу друзей, в конце концов, но таковых у Чона в Сеуле только двое: и те — пара, которая собралась к семье на каникулы. Вот и результат: ни настроения, ни желания, ни предвкушения, никаких планов, а ведь осталось всего четыре дня.       В маленькой квартирке в не самом богатом районе Сеула одна небольшая комнатка, в которой и ютится Чонгук. Он платит за неё какие-то невероятные деньги, которые зарабатывает случайными подработками после университета. Чон не жалуется, ему всё нравится. Он стоит и смотрит в окно на улицу, где дети пытаются слепить снеговика из еле выпавшего снега. Они собирают его лопаткой по всему тротуару, чтобы скатать в ком, но снег нелипкий, а потому рассыпается горстью прямо в руках у одного из детей. Чон улыбается и отрывается от зрелища, поворачиваясь внутрь комнаты: небольшой диван, потрепанная одноместная кровать и небольшой столик, где стоит ноутбук – скромный подарок от родителей на двадцатилетие. В углу стоит телевизор и приставка — единственные вещи, которые он привёз из Пусана, но так и не распаковал, ведь играть всё равно не с кем. Взглядом обводя голые стены, Чонгук отмечает: настроения нет, потому что ничего не украшено. У него нет ничего, чтобы как-то создать атмосферу праздника. И это надо срочно исправлять, потому что так и умереть от тоски недолго. Он решительно смотрит в окно ещё раз: какой-то мужчина тащит ёлку, согнув спину от тяжести дерева. В голову ударяет шальная мысль: «Мне срочно нужна ёлка». Здравый смысл вопрошает его зачем, на что Чонгук решает, что ему ну очень надо и нельзя медлить ни секунды, иначе он потеряет свой, между прочим, любимый праздник на самобичевание и одиночество. Он, в конце концов, самодостаточный и может купить себе подарок и удивиться! Чонгук выскакивает в коридор, накидывает своё пальто, на ходу засовывая ноги в ботинки и запихивая телефон в карман, и выбегает из квартиры, щелкая замком. Надо поторопиться.       Чонгук идёт по улице, засунув руки в карманы. На кой чёрт он надел это пальто? Ему ужасно холодно, что он сейчас примёрзнет прямо здесь, поэтому он торопится заскочить в первый попавшийся магазин, чтобы поскорее отогреться. Толкая дверь, он проходит внутрь, отряхивая голову от снега, который успел запорошить ему волосы. За прилавком сидит женщина лет пятидесяти. Чонгук окликает её, но она никак не реагирует, смотря в одну точку, в связи с чем Чон идёт ближе, собираясь задать все интересующие его вопросы. Когда он подходит, он видит, что она сидит в наушниках, смотря в телефон и качая головой в такт. Парню становится интересно, что она там смотрит, поэтому он аккуратно наклоняется через прилавок и заглядывает в телефон, меньше всего ожидая там увидеть клип группы BigBang. В тот момент, когда Чон вздыхает и начинает смотреть вместе с ней, женщина поднимает голову и испуганно роняет телефон на колени, увидев Чонгука так близко. Он тут же извиняется перед ней за неудобство, в голове отмечая, что у BigBang фанатов пруд пруди всех возрастов.       Когда продавец спрашивает, что Чону нужно, он просит пробить ему пару гирлянд, хлопушку, бумагу для упаковки и набор ёлочных шаров. Она аккуратно кладёт всё одно на другое, пробивая, когда до Чонгука тут же доходит: «А ёлки у вас есть?» — спрашивает он, оглядываясь по сторонам. Женщина кивает головой в сторону прилавка, где стоят три ёлки размером по тридцать сантиметров. — И это ёлки? — удивлённо спрашивает он, представляя, как он будет сидеть в своей маленькой квартире с этой маленькой ёлкой. — Какие есть, всё разобрали, молодой человек! Вы бы ещё за час до Рождества пришли, честное слово, — отвечает женщина, недовольно хмуря брови. А что Чонгук хотел, в конце концов? Он пришёл, когда все уже подготовились к празднику. Парень кивает, отдавая деньги, и, забирая пакеты, идёт на улицу. В голове только одна мысль: где теперь ему взять ёлку? Сзади его окликает продавец: — Вы сдачу забыли!       Чонгук оборачивается и благодарно кивает, принимая сдачу в руки. Женщина улыбается и скрывается внутри магазина, пока парень оставлен наедине с усилившимся снегом. Хочется пойти домой и забить на эту ёлку, но зачем ему тогда все эти ёлочные украшения, если самого дерева у него нет? Глупо, поэтому его тянет в следующий магазин, где он терпит неудачу, потом ещё в один, а затем ещё и ещё. Везде одно и то же: ёлок либо нет вообще, либо маленькие, что Чона не устраивает. Он должен заменить отсутствие большого количества людей и подарков размером ёлки, а тридцатисантиметровые деревца — какая-то очень плохая замена, надо сказать! Когда магазины, находящиеся в пешей доступности, подходят к концу, а снегопад усиливается, Чон решает сдаться на время, потому что он скоро превратится в снеговика, которого можно украсить гирляндами из его пакета.       Домой Чонгук заходит в приподнятом настроении: покупки всегда поднимают ему настроение. Мама даже иногда говорит, что он барахольщик, с чем он согласиться не может, потому что радость — вполне себе нормальная реакция любого человека на что-то приятное. Он достаёт украшения и развешивает гирлянды по дому, оставляя парочку для ёлки. На стол ставится и коробка с шарами, ждущими своего часа. Чон вздыхает, а когда ему отвечает на это бурчанием живот, парень перемещается на кухню, решая сварить себе рамён.       Сытый и окончательно довольный Чон возвращается через полчаса. На него с укоризной смотрят игрушки, говоря: «Ну повесь ты нас уже, ну повесь!». Парень обводит комнату взглядом, отмечая, что стало повеселее, а настроение от нулевого поднялось до пяти процентов предвкушения Рождества. Нет, ему определенно нужно это зелёное дерево, иначе он с ума сойдет. Чонгук устраивается на диване, ставя ноутбук себе на колени и принимая самое неудобное в мире положение, на которое мама непременно сказала бы: «Как ты сидишь, Чонгук-а? Будешь весь кривой! Если бы мог, я так понимаю, то и ногу за голову бы засунул!». Парень улыбается, открывая интернет и забивая в навере самый тупой вопрос человечества, звучащий «где взять нормальную ёлку, если осталось четыре дня до рождества, а мне очень надо». Нажав на «поиск», Чон уповает на великую силу интернета, надеясь, что он не один такой. Сначала он натыкается на статью о том, где взять ёлку. В качестве советов предлагают как украсть её у соседей, так и нарисовать на стене. В комментариях советуют купить вместо ёлки кактус. Чонгук молча читает и думает, что, в целом-то, какой вопрос, такой и ответ, на что он рассчитывал?       Парень продолжает листать навер, надеясь на счастье, как тут видит рекламу «Нет ёлки? Закажите у нас, доставим на следующий день, честные цены!». Чон радостно хлопает в ладоши и открывает сайт в новой вкладке. Там его спрашивают и какой он хочет размер ёлки, и какого цвета, и как доставить ему удобно. Чонгук благодарит всех, кого можно, за создание интернета и за то, что у него теперь точно будет его ёлочка. Он оставляет свой номер телефона и отмечает, что заплатит наличными курьеру, когда тот принесёт ему его ёлку. Лучше и быть не может.

***

      Чон Чонгука будит звонок в дверь. Он находит себя в какой-то неудобной позе, наполовину свесившись с кровати. Ноутбук стоит на столике, придвинутом к одноместной кровати, где поставлено на паузу аниме, которое парень смотрел всю ночь. Это явно было не лучшей идеей. Чон встаёт с кровати, когда звонок раздаётся ещё раз, направляясь открывать дверь. По дороге он смотрит на себя в зеркало, откуда на него смотрит взлохмаченный парень с засохшей слюной у уголка рта. Когда Чонгук видит это, его глаза становятся размером с два бублика, он пытается быстро стереть этот ужас, что ему удается с горем пополам. На нём помятая пижама, а на щеке след от подушки: вид замечательный. Чону уже всё равно, потому что звук звонка заставляет его всерьёз задуматься над тем, чтобы к чертям вырвать его из двери. Он дёргает на себя дверь с недовольным лицом.       На пороге стоит молодой человек, держащий палец на звонке и сердито на него уставившийся. «Хватит звонить, встал я», — говорит Чонгук неожиданно громко, чем заставляет мужчину подпрыгнуть на месте, но, всё-таки, руку от звонка убирает. — Чон Чонгук-щи? — спрашивает мужчина, поднимая планшет с листком и ручкой, который Чон не заметил. Чонгук кивает. — Отлично, меня зовут Ким Сокджин, вы вчера заказали ёлку, я вам привез её. Сейчас подождите, я спущусь, достану и принесу.       Чонгук снова кивает, а парень оставляет ему планшет и идёт на улицу. Чону, честно говоря, немного стыдно, потому что он живет на третьем этаже, а лифт уже несколько недель не работает. Он мог бы помочь доставщику, но он в пижаме, а на улице морозно. Он, в конце концов, платит деньги, значит стыдиться нечего. Чонгук зевает, пока стоит у открытой двери, немного дрожа. Шаги стихают, и хлопает подъездная дверь: мужчина пошел за ёлкой. Доставщика Чон толком рассмотреть не успел, заметив только, что ему лет двадцать пять, не больше, а ещё, что он довольно рослый парень и выглядит крепко. Да и как он бы рассмотрел его, если тот был в куртке, шапке, а Чонгук встал пять минут назад. Время идёт, Чон терпеливо ждёт, но ничего не происходит. Парень не понимает, что там нести и что там можно делать так долго? Наконец, дверь хлопает. Чон слышит в первого этажа тихие маты: Сокджин прёт его ёлку. Чон опирается на дверь и стоит ждёт, пока, наконец, появится Ким. Спустя несколько минут кряхтения на лестничной клетке появляется потный и уставший доставщик с Чонгуковой ёлкой. Он опирает её на стену около квартиры Чона и с победной вымученной улыбкой вздыхает. — Фух, это было сложнее, чем я думал. Не знал, что у вас не работает лифт, Чонгук-щи, — говорит Ким Сокджин, улыбаясь Чонгуку. Чон пожимает плечами и отдаёт мужчине его планшет с ручкой. Сокджин берёт его в руки, подпирая боком ёлку, которая так и норовит на него завалиться. — Итак, Чон Чонгук-щи, трёхметровая натуральная ёлка, так? — Так, — соглашается Чонгук, как тут до него доходит, что только что сказал этот Сокджин. — Стоп, какая трёхметровая? Я заказывал метр восемьдесят. — Что? — Сокджин выглядит растерянным. Он смотрит на Чонгука, потом переводит взгляд на ёлку, а потом опять на Чонгука. Улыбка на его губах исчезает, и Ким снимает шапку с себя, выставляя чёрные, как смоль, волосы напоказ. Чон смотрит на доставщика и не может не признать: он чертовски красивый. Такие парни всегда нравились Чонгуку. Его алые губы, румяные от мороза щёки, запутанные волосы и ореховые глаза. Это вообще легально — работать таким парням в доставке ёлок? — Я заказывал стовосьмидесятисантиметровую ёлку. У меня маленькая квартира, а потолок всего два метра двадцать пять сантиметров. Я её только наискосок смогу в свою квартиру затолкать, — пожимает плечами Чонгук, кивая внутрь квартиры. Сокджин в неверии заглядывает внутрь, отмечая, что это правда так: потолки очень низкие. Он смотрит на Чона и тыкает ему планшетом, где на листе написано три метра, показывая, что вот, мол, я это не придумал. — Это какая-то ошибка, потому что я вчера всё двадцать раз перепроверил. Может быть, в компании в чеке что-то напутали? — Видимо, так и есть, простите, Чонгук-щи, — вздыхает Сокджин, потирая лоб рукой. Он прикрывает глаза и мысленно проклинает своего начальника Джэхвана, который снова что-то напутал, из-за чего отдувается он. Отвратительно. Он открывает глаза и встречается с изучающим вглядом Чона: — Давайте, я завтра привезу вам новую и выбью скидку десять процентов за нашу ошибку, простите ещё раз. — Хорошо, договорились, мне всё равно нужна ёлка, — соглашается Чонгук, думая, что этому красивому молодому человеку вряд ли кто-либо может отказать. Обидно, конечно, что не то привезли, но это же не доставщик виноват, а кто-то в компании. — Тогда до завтра, Сокджин-щи? — Да, — отвечает Ким и улыбается. Чон думает о том, что Сокджину бы в доставке из рая работать, а не ёлки возить. Он поворачивается к ёлке и его улыбка пропадает: этого трёхметрового монстра переть теперь три этажа вниз, а потом трамбовать обратно. Ему очень нужна помощь. Сокджин оборачивается, когда Чонгук уже почти закрыл дверь, и невинно спрашивает: — А можно вас попросить помочь? Я её просто обратно везти не планировал, а засунуть её в машину — сущий кошмар. Если вам, конечно, не сложно, Чонгук-щи…       Чонгук не очень рад данной затее, но не может отказать. Ему очень жалко Сокджина, потому что он сам на подобных заработках перебивается и знает, каково это. Он кивает, а потом вспоминает, что он всё ещё в пижаме. «Я только оденусь, хорошо? — оповещает он, на что получает кивок доставщика. Ситуация наиглупейшая. Сокджин остаётся, как дурак, стоять на лестничной клетке, когда Чонгук скрывается в квартире. Проходит где-то минута, после чего голова Чона высовывается обратно, и он говорит: — Ну, заходите уже внутрь, что вы там стоите? Не будете же вы около двери ждать, пройдите, пожалуйста».       Голова Чонгука снова исчезает в квартире, а дверь остаётся приглашающе открытой. Сокджин в нерешительности переводит взгляд на ёлку, а потом решается и заходит внутрь. Квартира действительно небольшая, всего одна комната (её Ким не видит, но дверь намекает на то, что именно там скрылся Чонгук), кухня и ванная комната. Выглядит довольно скромно и очень одиноко: Сокджин не сомневается, что парень тут живёт один. Он рассматривает интерьер, не отходя от входной двери и переминаясь с ноги на ногу. Ему очень неловко из-за того, что заказы перепутали и что теперь он должен просить помощи. Но, с другой стороны, это вынужденная мера: эта трёхметровая ёлка чуть не похоронила его под собой на пролёте между первым и вторым этажами. Сокджин не готов умирать так рано. Дверь открывается, и из неё выходит заказчик, одетый в свитер и джинсы. Теперь он причёсан, в отличие от первой встречи, прошедшей полчаса назад, и Сокджин даже невольно приоткрывает рот, поражаясь его красоте. Огромные красивые глаза, каштановые волосы и довольно крупное телосложение. Чон Чонгук аккуратно поправляет свитер и говорит: «Ну что, несём?» Сокджин кивает, понимая, что следующие несколько минут пройдут просто замечательно.       Они тащат ёлку вниз: когда они спотыкаются о ступеньки, Сокджин матерится про себя, Чонгук, не стесняясь, вслух. Чон ненавидит себя за то, что не купил маленькую ёлочку, а ещё за жадность: ну мог бы подрезать этого трёхметрового гиганта, зачем ему вообще захотелось тащить его вниз. Он, конечно, проникается безусловным уважением к доставщику, ведь тот это злополучное дерево как-то затащил на третий этаж в одиночку. Чонгук смотрит вниз, где тащит верхушку Ким, и думает, что, возможно, этот красавец — робот, потому что нельзя быть и таким сильным, и таким красивым, и высоким. Сокджин не думает ни о чём кроме того, как он убьет Джэхвана, когда вернётся в офис. Просто кошмар. Ким не замечает, как в десятый раз спотыкается, теряя равновесие и таща за собой ёлку на пол. Он думает о том, что быть погребенным под ёлкой — это самая глупая смерть на свете, но Чон удерживает её, спасая Кима. Чонгук понимает, что не зря он в ходит спортзал, в конце концов.       Дверь подъезда открывается, и Ким Сокджин вместе с ёлкой и Чон Чонгуком вываливается на улицу. Морозно: у легко одетого Чона тут же мерзнут руки и уши, а им ещё запихивать ёлку в машину к доставщику. Кстати о ней: Чон оглядывается, пытаясь найти её. Ему почему-то с Сокджином представляется или спортивный, или какой-то очень красивый и небольшой автомобиль. Однако ни того, ни другого Чонгук найти не может, а Сокджин тянет его за собой в сторону какого-то грузовика. И тут до него доходит: как бы иначе он привез бы три метра чистого дерева, если бы это был небольшой автомобиль? Десять баллов за сообразительность, Чон Чонгук.       Сокджину ужасно стыдно: мало того, что он приехал на этом дурацком огромном грузовике с надписью: «Рождественское настроение в каждый дом!», так ещё и не может сам запихнуть обратно перепутанный заказ. Про путаницу он вообще молчит, потому что он бы на месте Чона уже вскипел, а Чонгук послушно тащит это дерево и вообще не выглядит расстроенным. Они вместе втягивают дерево обратно, и Сокджин выпрыгивает из фургона на землю. Правда, про одну вещь он забывает напрочь — гололёд. Он поскальзывается и норовит разбить себе голову о лёд около своего огромного нелепого грузовика, но сильные руки Чонгука ловят его, удерживая на ногах. День официально можно записать в список худших дней: как ещё можно опозориться перед своим клиентом? Хотя Ким и не против, чтобы эти руки его держали и никогда не отпускали. Но Чонгуку такое вряд ли понравится, поэтому Сокджин благодарит за помощь и собирается уже уезжать, прощаясь с Чоном, как его глаза натыкаются на то, что его грузовик просел. Всё выглядит так, словно он с места не сдвинется ни при каких условиях. У Кима паника: как ему теперь ехать? Он никогда не выталкивал грузовики, а его именно застрял в снегу или яме (Сокджин не может определить на сто процентов). Он оборачивается и видит, что Чон Чонгук уже почти ушел. На секунду парень мешкает: позориться еще больше, прося Чона помочь с грузовиком, или же самому застрять здесь на час, пытаясь безуспешно вытолкнуть средство передвижения? Он может позвонить, конечно, в аварийную службу, но тогда ему минимум полчаса ждать на морозе, пока они приедут. Умирать от обморожения не входит в его планы, а бензина вряд ли хватит на обогрев автомобиля в течение всего этого времени, поэтому единственным решением остаётся полное унижение себя в глазах клиента. — Чонгук-щи! Простите, постойте! — выкрикивает он, заставляя Чона остановиться на половине пути. Он оборачивается и видит огромные глаза и полнейшее отчаяние на лице Сокджина, покрасневшего от мороза. Ему почему-то жалко этого непутёвого доставщика, поэтому он закрывает дверь, так и не заходя внутрь, и внимательно смотрит на Кима, ожидая, пока тот что-либо скажет. Парень не заставляет себя долго ждать: — У меня небольшая проблема, не могли бы помочь? Мне очень жаль, что я прошу, но я никак не справлюсь, простите! — Да, сейчас, — Чон направляется к парню, который виновато улыбается, стоя около грузовика. — Что случилось? — Мне кажется, мой грузовик застрял, — расстроенно проговаривает Сокджин, кивая в сторону машины. Чонгук подходит к колёсам и опускается на корточки, чтобы проверить предположение. Выглядят застрявшими, но откуда ему знать наверняка? — Откровенно говоря, я не знаю, я могу попробовать завестись и уехать, но, возможно, вы бы могли подтолкнуть, если он действительно застрял… Если это, конечно, вас не затруднит, Чонгук-щи! Боже, я такой неловкий, ещё и этот грузовик, с которым я вообще первый раз работаю, простите, я… — Так, всё, — прерывает бессвязный бред Сокджина Чон, желая поскорее зайти в тёплый дом и улечься на свою кровать. Ким, видимо, может до вечера извиняться, что надо прекратить. — Идите, попробуйте завести и отъехать, я подожду.       Сокджин слушается, направляясь к водительскому месту. Он залезает внутрь и вставляет ключ, поворачивая его. Машина заводится, но теперь предстоит самое сложное: поехать. Ким смотрит в зеркало: Чонгук стоит на достаточном расстоянии, глядя напряженно на грузовик. Парень за рулём вздыхает и аккуратно давит педаль газа, но машина не двигается, пока мотор гудит и рычит. Колёса вертятся, но Сокджин чувствует, что он не сдвинулся ни на миллиметр. В зеркало бокового вида он наблюдает за Чоном, который на корточках снова изучает колесо, пока то крутится. Чонгук подходит к двери и стучит по стеклу, заставляя водителя его опустить. «Я попробую толкнуть, продолжайте давить на педаль», — кричит стоящий на улице парень Сокджину и исчезает где-то за грузовиком. Ким продолжает газовать, чувствуя толчки сзади. Несмотря на их силу, автомобиль продолжает оставаться на месте. Несколько минут усилий, и они всё там же. Чонгук возвращается к стеклу и стучит снова, заставляя Сокджина перестать давить на педаль газа. «Я думаю, что всё довольно серьёзно, надо придумать что-то другое», — говорит он. Ким смотрит на часы и вздыхает, вылезая из машины. Он потирает голову, думая о том, что же ему делать. — Спасибо огромное за помощь, Чон Чонгук-щи, я очень признателен. Видимо, мне придётся вызвать аварийную службу. Огромное спасибо вам и извините за бесконечные неудобства, завтра я привезу вам ваш заказ в целости и сохранности и бесплатно, простите меня ещё раз, — Сокджин опускает голову и кланяется, борясь с пылающими щеками. Его жизнь — собрание каких-то ужасных неловкостей. — Я всегда рад помочь, Сокджин-щи, не переживайте, всё в порядке. До встречи завтра, — кивает Чонгук. Он направляется домой, слыша, как Ким звонит аварийной службе и называет адрес дома и улицы. Чонгуку уже не терпится попасть домой в тёплую кровать, потому что он сильно замерз за всё это время, пока возился с Сокджином на улице. Он быстро поднимается на третий этаж и заходит в квартиру, направляясь в кухню и ставя чайник. Горячий чай сейчас не помешает. Мысли возвращаются к непутевому доставщику, когда он вспоминает, как тот выпал из грузовика, как плюшевая игрушка. Если бы не Чон, который обхватил его за талию, ему пришлось бы вызывать доставщику скорую помощь. Поразительно, но как можно быть таким неловким?       Чону становится интересно, как продвигаются дела у упомянутого неудачника, поэтому он выглядывает в окно, отмечая, что грузовик все ещё на месте. Сокджина нигде не видно. Чонгук вглядывается повнимательнее, пытаясь отыскать фигуру доставщика, но его как след простыл. Чон смотрит на грузовик и понимает, что он заведён: видимо, Сокджин сидит внутри. Ему становится жалко парня. Сначала Чон долго не открывал, потом выяснилось, что это не та ёлка, им пришлось тащить её вниз, потом Сокджин чуть себе голову на льду не разбил, а теперь ещё и грузовик. Доставщик сидит там совершенно один, замерзая. В машине, конечно, есть печка, но на улице холодно, чёрт возьми. Чонгук накидывает пальто и направляется на улицу, чтобы предложить Сокджину тёплый чай, а иначе парень превратится в ледышку.       Глаза Сокджина закрываются от стоящего в автомобиле тепла, а голова потихоньку склоняется к рулю, как вдруг в окно раздается громкий стук. Парень подпрыгивает от неожиданности, думая, что это так быстро прибыла аварийная служба, но с улицы на него смотрят только тёплые карие глаза Чонгука. Сокджин нехотя опускает стекло, впуская в только нагревшийся грузовик холодный воздух. Ким ёжится, а Чон смотрит на него круглыми от ужаса глазами и спрашивает: «Вы там что спите?». Сокджин кивает и глупо улыбается. — Аварийная служба ещё не приехала, сказали, что надо подождать минут сорок, — отвечает Ким, зевая. Чонгук выглядит недовольным. — И вы тут спать собрались? — говорит Чонгук просто в бешенстве, заставляя Сокджина только беспомощно хлопать глазами. А что не так, собственно говоря? — Ну, да, — говорит парень, краснея. Ему становится стыдно, хотя он даже не понимает почему. Он опускает голову на руль и вздыхает. — На улице очень холодно! Пойдёмте, я вас чаем угощу, вы иначе тут замёрзнете, — говорит Чон, молясь, чтобы этот несносный доставщик согласился. Сокджин отрывает голову от руля и смотрит в упор на голову Чонгука, торчащую в окне. Он уже собирается отказаться, как заказчик просит ещё раз: — Это лучше, чем сидеть в машине и жечь бензин, пожалуйста, пойдёмте.       Сокджин сдаётся и, заглушив двигатель, идёт за Чонгуком. Ему кажется, что он должен Чону по гроб жизни. Он не понимает, с каких пор люди вокруг становятся такими добрыми и дружелюбными, но, наверное, это всё влияние приближающегося праздника. Он не перестает благодарить Чонгука, пока они идут в квартиру, что тот устает отвечать, что всё в порядке и не стоит благодарности. Сокджин говорит, что ему неудобно стеснять живущих с Чоном, на что тот парирует, что живёт один. В конце концов, к счастью владельца квартиры, Ким замолкает, оставляя всякие попытки его отблагодарить.       Когда они оба снова оказываются на пороге Чоновой небольшой квартиры, Сокджин не знает, куда себя пристроить, поэтому Чонгук кивает в сторону ванной комнаты и говорит: «Если надо помыть руки, то можете это там сделать, Сокджин-щи. Кухня сразу направо. Вы не против чёрного чая? У меня просто, откровенно говоря, только такой». Сокджин кивает и говорит, что он не против, а потом направляется в ванную мыть руки. Он смотрит на себя в зеркало и пытается как-то причесаться, проводя рукой сквозь спутавшиеся волосы. Выходит плохо, поэтому он оставляет эту затею и идёт в кухню, где уже кипит чайник. У Чона кухня полупустая, холостяцкая: две кружки, которые он использует, чтобы реже мыть посуду, всё чисто и полки, где не стоит ничего, кроме пакета крупы. Наверное, где-то ещё есть посуда, но на виду её нет. Чон как будто тут не живёт, а существует. Сокджин качает головой, думая, что так жить невозможно, однако вслух ничего не говорит. Он садится на стул поближе к выходу, и хозяин, ставя перед ним кружку с горячим чаем, садится напротив него. Они оба делают глоток, Ким даже ухитряется обжечь язык. В комнате тишина. — Так значит доставка ёлок? — неловко спрашивает Чонгук, решая прервать повисшую тишину. Сокджин смотрит на него удивлённо и кивает, не находя что сказать. — Я сам в прошлом месяце работал в доставке, только возил еду. Понимаю. — Правда? — удивлённо спрашивает Ким, получая в ответ кивок. — Я тоже пробовал, но не могу работать там, где постоянно есть еда, которую мне есть нельзя.       Чонгук смеётся, заставляя Сокджина улыбнуться. На душе становится как-то тепло, потому что впервые за долгое время доставщику попался кто-то понимающий, кто даже пустил его погреться. Обычно люди постоянно ему хамят и закрывают дверь перед носом. — Чонгук-щи, я хочу поблагодарить вас от всей души. Обычно мои клиенты никогда не бывают со мной добры, а вы так великодушно помогли мне, хотя заказ перепутали на складе, а теперь ещё и позвали… Никто прежде не делал такого, спасибо большое, — говорит Сокджин, склоняя голову и краснея. Он не знает, как так вышло и отчего этот человек так добр к нему. — Всё в порядке, — улыбается Чонгук, и Ким видит его милые зубы, которые делают Чонгука похожим на кролика. — Я уже говорил, что сам работал в доставке, я всё понимаю.       Сокджин облегченно вздыхает, и оба парня молча пьют чай в течение нескольких минут. Чонгука подмывает спросить что-нибудь ещё, но он не знает, как завести разговор снова. На помощь приходит сам Ким. — Значит, заказали ёлку, Чонгук-щи? Осталось всего четыре дня до Рождества, что-то вы поздно, обычно к этому времени почти ничего не остается, — замечает он со знанием дела. — Обычно я этим не занимаюсь, раньше никогда не ставил ёлку сам. Я в этот раз домой к родителям на Рождество не еду, вот и решил хоть как-то создать рождественское настроение, — честно отвечает Чонгук. Он оглядывает кухню, Сокджин вслед за ним делает то же самое. Глаза Кима резко встречаются с карими глазами Чона, смотрящими прямо на него, и Сокджин слышит: — Как оказалось, я в этом плох. — Вовсе нет, — улыбается Сокджин, заставляя сердце Чонгука потеплеть от такой яркой и приятной улыбки. — Это похвально, что есть желание украсить дом и создать рождественское настроение. Я тоже бы хотел украсить, но это немного бесполезно, потому что у меня не будет праздника, — грустно добавляет он, смотря в чашку. — Почему? — слышит Ким удивлённый тон хозяина квартиры. — Я работаю оба дня. Мне не с кем отмечать, поэтому решил загрузить себя работой, чтобы не сойти с ума, — грустно улыбается Сокджин, и у Чонгука останавливается сердце. Это звучит просто ужасно. Когда Чон хочет что-то сказать, его на полуслове прерывает какая-то странная, но почему-то кажущаяся знакомой мелодия, которая прерывается в тот же момент, как Сокджин отвечает на звонок. Пока он говорит по телефону, Чонгук силится вспомнить, где же он слышал эту мелодию. Сокджин вешает трубку и сообщает: — Спасибо большое за чай, Чонгук-щи, приехала аварийная служба, мне стоит поспешить. Простите, что занял так много вашего времени и что начал жаловаться. Завтра всё привезу, ещё раз извините.       Сокджин резко подрывается и быстрыми шагами уходит в прихожую. Там он надевает куртку, ботинки и натягивает шапку, после чего открывает дверь и, повернувшись к Чонгуку, который стоит в дверях кухни, говорит: «Всего доброго, Чонгук-щи, до свидания!». Хозяин квартиры успевает ответить «до свидания», как доставщик исчезает из квартиры и растворяется где-то в подъезде. Чонгук стоит в недоумении несколько секунд, а потом закрывает дверь и чешет голову, думая, где же он слышал эту мелодию.

***

      Чонгук лежит на кровати и смотрит в потолок. Он пытался несколько часов подряд вспомнить, где он слышал мелодию, которая стояла у доставщика на звонке, но все его попытки были тщетны. Он вообще всё это время лежал и думал о том, что произошло с утра. Вся эта ситуация и красивый доставщик не выходили у него из головы.       Чонгук думает о том, как такой как Сокджин работает в доставке, когда он мог бы запросто быть моделью. Он думает о том, как Ким похож на него и как, оказывается, много в мире одиноких людей. Чонгук почему-то полагал, что он один такой одинокий в Рождество, как тут он услышал о ситуации, которая даже хуже его. Чон переворачивается на бок и задаётся вопросом: «Как кто-то как Сокджин может быть один?». Но осознание бьет его наотмашь: он ведь абсолютно не знает этого парня, они говорили от силы минут десять, а Чонгук даже не выведал ни его рост, ни чем он увлекается по жизни, ни его образование. По сути, кто такой Чон, чтобы делать какие-то выводы?       Проснувшись с утра, Чонгук не может отрицать, что немного взбудоражен предстоящей встречей с Сокджином. Он не хочет врать, но ему правда интересен этот парень. Возможно, одиночества притягиваются? Чон продумывает, что бы ему сказать и как узнать хоть немножко про этого парня. Жгучий интерес съедает его изнутри. Когда Ким Сокджин звонит в дверь, Чонгук уже успевает продумать сто вопросов, которые он мог бы задать, но он просто решает пустить всё на самотёк и открывает дверь. На пороге стоит вчерашний Сокджин, скромно улыбающийся Чону. — Здравствуйте, Чонгук-щи! — радостно говорит он, кланяясь. Чонгук приветствует его в ответ, заставляя парня расцвести ещё больше. — Сегодня я привёз всё в точности, как в заказе, даже проверил несколько раз. Я вчера поговорил с компанией и рассказал всё, что произошло, поэтому ёлка вам достается бесплатно и ещё вам дали купон на следующую покупку на скидку пятнадцать процентов! — он протягивает Чону купон, легко касаясь своими пальцами руки Чонгука. — В любом случае, я пошёл за ёлкой, сейчас вернусь. — Хорошо, — успевает только сказать Чонгук, когда Сокджин сбегает по лестнице и исчезает далеко внизу. Хозяин квартиры стоит как истукан и думает, что Ким мог бы ёлку сразу принести, но, видимо, таков порядок. Да и у него есть ещё пара минут продумать, что можно спросить у так интересующего его Сокджина.       Ким довольно скоро появляется на лестничной клетке снова, уже с ёлкой. Она действительно такого размера, как и хотелось заказчику, а ещё очень красивая и пушистая. В голове сразу начинает играть милая рождественская мелодия. Чонгук улыбается и аккуратно проводит по ветке рукой, ощупывая хвою. Он слышит, что Сокджин что-то вещает, но всё, что он может слышать — играющая мелодия Мэрайи Кэри в его голове. Он поднимает глаза на Кима, который вдруг замолкает, и понимает, что он ни слова не понял из того, что сказал доставщик. Поэтому Чонгук выдает глупое «Что, простите?», заставляя Сокджина засмеяться, прикрывая рот рукой. Чон удивленно хлопает глазами: это очень странный смех. Нет, он не некрасивый, он просто как будто не подходит человеку, которого он видит прямо перед собой. Но это заставляет Чона почему-то поверить в то, что стоящий перед ним человек не биоробот и не бог, а обычный парень. Отсмеявшись, Сокджин убирает руку от рта и повторяет только что сказанное: оказывается, он рассказывал о том, как ухаживать за ёлкой, чтобы она дольше простояла. Чонгук считает себя идиотом.       Пока ёлка стоит около стены, Ким берёт в руки планшет и просит Чонгука поставить подпись о получении своей посылки. Чонгук подписывает бумагу, Сокджин его благодарит и разворачивается, собираясь уходить. Хозяина новоприобретенной ёлки охватывает паника: он же сейчас уйдет, и Чон ничего про него больше не узнает. Чонгук окликает наступившего на первую ступеньку Сокджина, заставляя того остановиться. «Отлично, Чонгук, а дальше-то что?» — думает он, мечтая ударить себя по лицу. — Сокджин-щи, с машиной всё в порядке? — спрашивает Чонгук, мысленно выругивая себя за полный бред. Это самое глупое, что можно было бы придумать, но единственное, что он смог из себя выдавить. Десять баллов за тупость. — Да, спасибо за беспокойство! — лучезарно улыбается Сокджин, и Чонгук жалеет, что невозможно сфотографировать эту улыбку, чтобы потом распечатать и повесить на стену. — В любом случае, я сегодня на своей машине, потому что ёлка небольшая. Надеюсь, что больше грузовики водить не придется — сущий ад, если честно. — Понимаю, — кивает Чонгук и тут же идёт напрямик: — Я со вчерашнего дня всё думал, мне показалась знакомой ваша мелодия на телефоне, откуда она? — О, — губы Кима формируют круг, когда он слышит вопрос Чонгука, — это из игры «Супер Марио», моей любимой. Она была довольно популярной несколько лет назад! — Ах, вот оно что, — спохватывается Чонгук, вспоминая, где он всё-таки её слышал. — Мы с братом часто играли в неё, когда были маленькими. Одна из моих первых видеоигр, с неё и началась моя любовь к играм… — Правда? — Сокджин полностью разворачивается и почти подпрыгивает от радости. — Я так редко вижу людей, которые её помнят! Ох, это так здорово! Я тоже обожаю видеоигры, особенно на приставке! — Приставка — это моя жизнь, — признаётся Чонгук. Это всё-таки единственное, что он привёз с собой из Пусана. Они часто играли с другом и братом, но с тех пор, как оба перестали быть свободными, Чонгук не играет без напарника. — Я привёз её с собой, но мне абсолютно не с кем поиграть… — У меня абсолютно та же проблема, — кивает Сокджин, как вдруг их взгляды встречаются, и они почти одновременно говорят: — Нам надо вместе сыграть. — Это будет абсолютно невероятно! — восклицает Чонгук. Они решают обменяться номерами и держать связь, чтобы сыграть вместе. Сокджин оставляет ему свой номер и говорит, что для видеоигр у него всегда есть свободный вечерок. Чонгук радостно кивает и прощается с Кимом, которому ещё вообще-то сегодня работать.

***

      Общение идёт на удивление легко. Чонгук без стеснения пишет Сокджину, и через некоторое время они узнают, что между ними целых пять лет разницы, что шокирует обоих, потому что Сокджин и Чонгук как будто на одной волне. Кажется, многие называют это родственными душами? В любом случае, Ким Сокджин оказывается самым добрым человеком на свете, поэтому великодушно разрешает Чонгуку называть его хёном. Они обсуждают любимые игры обоих, скучную работу Сокджина, Чон даже отправляет ему фотку своей наряженной ёлки, заставляя Кима отправить в ответ пустую комнату с подписью «А вот моя». Младшему становится немного совестно, и в его голове поселяется сумасшедшая идея: он очень хочет позвать Сокджина к себе на Рождество.       Как известно, есть пять стадий принятия самых тупых идей в своей голове. Чон Чонгук вступает в диалог со своим разумом. Сначала он отрицает, что он хочет звать Кима к себе на Рождество. Он придумывает миллион отговорок: и что он просто хочет с ним поиграть в видеоигры; и что он просто давно ни с кем не переписывался; и что это всё влияние полной луны и того, что старший такой красивый и улыбчивый. Потом Чонгук впадает в гнев. В конце концов, неужели он не может в одиночестве отпраздновать Рождество? Он настолько жалок, что нуждается во внимании Сокджина и его присутствии? Чон злится на самого себя и на ситуацию в целом. Виноваты все: родители, брат, друзья, Сокджин, в конце концов. Затем он решает убедить сам себя, что он позовет Кима в другой раз, что он просто будет общаться с ним… Вспоминая о том, что старший проведёт самый волшебный день в году на работе, которую он ненавидит, Чонгук впадает в депрессию. Он не хочет быть навязчивым, но ему жалко бедного Сокджина, у которого не будет Рождества. Наконец, Чон принимает сумасшедшую идею больного воображения, решая, что провести праздник с Кимом было бы не самым плохим раскладом. Уж лучше, чем сидеть одному и пялиться в окно или смотреть на ноутбуке тупые фильмы про забытых детей. Чонгук смотрит на часы: его внутренняя борьба, должно быть, проходила на другой планете, потому что в этом мире минутная стрелка сдвинулась не больше, чем на пять минут.       Решившись-таки пригласить Ким Сокджина к себе на Рождество, Чон Чонгук сталкивается с очередным кризисом: как позвать старшего к себе, если они общаются один день, не считая тех дней, когда Ким привозил ему ёлку. А ещё страшнее бьет мысль: а что, если хён откажет и перестанет с ним общаться? Следующие десять минут Чонгук меряет шагами свою двенадцатиметровую комнату, размышляя, стоит ли идти на риск. Он не хочет показаться маньяком, но он хочет, чтобы у хёна тоже было Рождество и праздник. Никто не заслуживает проводить этот день на работе, тем более такой замечательный человек как Ким Сокджин.       Чонгук хватается за телефон и пишет сообщение, потому что звонить слишком страшно. Он пишет быстро и не особо задумывается над словами, потому что знает, что тогда всё сотрёт и ничего вообще не отправит. Закончив, он сразу жмёт на стрелочку и слышит звук отправленного сообщения. Дело сделано. Чонгук перечитывает то, что написал, и хочет ударить себя по голове.

Сокджин-хён! Я тут подумал, почему бы нам не провести вместе Рождество? Мы могли бы поиграть в любимые игры и посмотреть фильмы, у меня есть рождественское настроение и ёлка! Я был бы очень рад, если бы ты согласился, хён, потому что мне совсем не хочется провести этот волшебный день одному, будет весело (уж точно веселее, чем на работе) :)

      Телефон издает звук, который означает пришедшее сообщение, и Чонгук очень не хочет его читать, но у него открыт диалог, который автоматически отмечает сообщение как прочитанное. Чон боится смотреть, но мало что можно уже изменить, так что он всё-таки приоткрывает один глаз и чуть не кричит от радости, читая: Ох, спасибо за приглашение, Чонгукки~ Я обязательно приду! Сообщи мне детали~       Чонгук прыгает по комнате и радостно падает на кровать, прижимая к груди телефон. Это будет самое лучшее Рождество в его жизни.

***

      На календаре двадцать четвертое декабря. Снежинки падают с самого утра, крутясь и выписывая круги, застилая тротуары. Вокруг рождественская суета, Сеул светится огнями, пока люди ходят в ожидании чуда. Чонгук с самого утра не может найти себе места: он десять раз проверяет, насколько хорошо он убрал свою квартиру, копается в холодильнике, где стоит только пару бутылок пива, которые вряд ли являются чем-то праздничным. Чон в готовке плох от слова совсем, поэтому он собирается заказать что-нибудь домой. Он даже решает спросить старшего, что бы тот хотел съесть, на что Сокджин отвечает, что еду он возьмёт на себя. Чонгук вздыхает, думая, что одной заботой меньше, но с другой стороны, он ужасный хозяин, раз не может позаботиться об этом самостоятельно. Чонгук который раз смотрит на пять бутылок пива и всё-таки приходит к выводу, что надо купить бутылку вина для приличия. Парень признаётся сам себе в том, что совершенно не умеет устраивать праздники.       Вернувшись из магазина с бутылкой белого вина, Чонгук скачивает пару фильмов, чтобы им было, что посмотреть, находит пару плейлистов и готовит приставку. «Как свидание», — ловит себя на мысли Чон, но сразу отбрасывает навязчивую идею куда подальше. Красота Сокджина не должна сводить его с ума, ведь они просто проведут праздник вместе, как друзья.       По Киму можно сверять часы: он появляется ровно в назначенные семь вечера на пороге квартиры Чонгука с кучей пакетов в руках. Чон ошеломленно открывает ему дверь. Если бы он не знал, что там еда, то решил бы, что Сокджин к нему переезжает. Вместе с Кимом в квартире появляются уют и ощущение праздника. Он передаёт Чонгуку все пакеты, отправляя на кухню, а сам снимает с себя пальто и шапку. Чонгук роется в непонятных коробках, почесывая голову, когда в кухне появляется Сокджин собственной персоной. Младший может поклясться, что никогда не думал, что хён может выглядеть настолько по-домашнему: синий свитер, черные брюки и этот заботливый взгляд. Ким молча подходит и перехватывает еду из рук Чонгука, говоря: «Это всё нужно будет только разогреть, я всё заранее сделал».       Чонгук кивает головой и отходит, занимая место наблюдателя на стуле: он не хочет мешать Сокджину, который, кажется, находится в своей тарелке. Сокджин роется в его шкафу с посудой, выуживая тарелки, блюдца и приборы, но Чон не может сказать, что он сильно против, напротив, он рад, что не умрёт с голоду на Рождество. Младшему хочется сделать обстановку ещё более домашней, поэтому он включает составленный им рождественский плейлист, который наполняет комнату духом праздника. Ким греет в его микроволновке кучу каких-то блюд, параллельно режет пирог и подпевает песне. «Прошлым Рождеством я отдал тебе сердце, но на следующий день ты его выбросил, в этом году, чтобы спасти себя от слёз, — поёт Сокджин высоким и красивым голосом, нарезая пирог с вишней ровными кусками. Чона бьёт его мелодичный тон в самое сердце, что он просто с открытым ртом слушает и смотрит за хёном, который (Чонгук не хочет в этом признаваться самому себе) вписался в его кухню так, как будто всегда тут был. Чон завороженно шёпотом пропевает последнюю строчку вместе с Кимом: — Я отдам его кому-то особенному». Кухня мерцает сотнями огней гирлянды, и младшему спокойно и хорошо. — Итак, всё готово! — восклицает Сокджин, и Чонгук ловит себя на мысли, что он и не заметил, как весь стол наполнился едой, хотя он сидел всё это время тут. Ким тепло улыбается ему и садится напротив, говоря: — Давай сначала поедим, Чонгукки, а потом уже будем играть в игры, или что ты там придумал? — Хорошо, — кивает младший и вспоминает о том, что у него вообще-то припасено пиво и бутылка вина. Он поднимается со своего места и идёт к холодильнику, открывая дверцу и поворачиваясь к хёну: — Пиво или вино, хён? — Тебе достаточно лет, чтобы пить алкоголь? — притворно удивляется Сокджин, но когда Чон закатывает глаза на его реплику, Ким поднимает руки вверх и смеется: — Ладно, давай вино, всё-таки праздник!       Чонгук достает бутылку, благодаря небеса, что у него хватило ума её купить. Бокалы находятся в том же шкафу, где и посуда, и, наполнив их, Чон ставит один перед Сокджином, а второй ставит около своей тарелки, возвращаясь на место. Из колонки раздается чарующий голос Фрэнка Синатры, исполняющего рождественский вальс, и сидящие за столом одновременно поднимают бокалы. Сокджин улыбается Чонгуку и говорит: «С Рождеством!». Они чокаются, и каждый делает небольшой глоток, лишь пригубив вино. Чонгуку кажется, что не хватает свечей, но это уже отдает каким-то романтическим вечером, который они, как напоминает себе Чон, не проводят. Когда младший пробует тот суп, что принес Сокджин, у него почти льются слёзы из глаз: это ужасно вкусно, он как будто дома в Пусане. Он даже не осознавал, как долго он не ел домашней еды. Скольких талантов человек, сидящий напротив него? — Это ужасно вкусно, хён, я ничего лучше не ел, где ты достал эту вкусную еду? — спрашивает Чон, поглощая суп так быстро, как будто у него его сейчас отнимут. Сокджин молчит, и младший поднимает на него глаза, замечая, что Ким покраснел. «О», — думает Чонгук. Возможно, он не так его понял, но решает удостовериться: — Ты это сам приготовил? Сокджин снова молчит, но румянец на щеках его выдает, поэтому он кивает и скромно улыбается. «Это мило», — думает Чонгук и решает, что ему нужно сказать хёну, насколько он великолепен, потому что старший, видимо, не знает, какой он уникальный. Но он сделает это немного позже. Они говорят о всякой ерунде, Чонгук узнает о том, что любимый цвет старшего — розовый и нежно-голубой, как небо в ясный день; что он всегда рано встаёт; что он любит готовить, но никто ещё ни разу не делал ему комплимент, поэтому Сокджин думал, что он ужасно плох в готовке; что у него, как и у самого Чона, есть старший брат; что он не определился, где работать, но хочет собственный бизнес, поэтому старается заработать больше, чтобы открыть дело; что он любит петь, но не очень умеет (Чон тут же заверяет его в обратном); что у него есть две замечательные сахарные летяги дома, которых он очень любит и которых зовут Оден-и и Омук-и. Имена летяг вызывают у Чонгука смех, потому что это очень остроумно, но когда Сокджин показывает ему фотографии на телефоне и маленькие видеозаписи, Чонгук думает, что такие очаровательные создания не могли бы жить нигде, кроме как у Кима. Он очень хочет подержать этих летяг в руках, потому что они ужасно милые.       Когда бутылка вина становится пустой, а ужин почти закончен, на часах уже почти одиннадцать. Чонгук встаёт и зовёт Сокджина играть в приставку. Он подключил её вчера к какому-то телевизору, который тоже привез с собой. Они садятся на пол перед диваном, но на полу жутко холодно, а ковра у него нет, так что им приходится переместиться на диван. Когда Чонгук уже собирается включить игру, Ким резко подрывается и убегает из комнаты обратно в кухню. Чон удивленно хлопает глазами, как вдруг слышит крик из кухни: «Закрой глаза, пожалуйста!». Младший удивлён ещё больше, но выполняет просьбу и прикрывает глаза. Раздаются тихие шаги, и Сокджин шепчет ему: «Вытяни руки, пожалуйста». Чонгук послушно вытягивает руки вперед и чувствует, как ему передают что-то небольшое в пакете. «Открывай», — говорит ему Ким, и Чон снова слушается. Открыв глаза, он видит небольшой подарочный пакет, в котором что-то лежит. — Это мне? — удивлённо спрашивает Чонгук, поднимая глаза на Сокджина, который снова улыбается ему этой непозволительно тёплой улыбкой. — Да, с Рождеством, Чонгук-а, — говорит он, садясь на другую половину дивана и беря в руки джойстик. Младший хлопает глазами и смотрит на пакет в нерешительности: стоит ли ему открывать его? А ещё его съедает совесть, он ведь ничего хёну не купил, хотя он и не знал, что тот ему что-то приготовил. Как же неловко. — Спасибо большое, хён, но я тебе ничего не купил, я, — начинает говорить Чонгук. Ему так стыдно. Сокджин отрывает взгляд от экрана и смотрит на него внимательно своими карими глазами. — Для меня самый лучший подарок — это провести Рождество не в одиночестве, поэтому ты уже сделал для меня достаточно, — отвечает он, и сердце Чонгука ухает в пятки: неужели он встретился с ангелом? — Открой пакет, пожалуйста.       Чон следует просьбе и открывает пакет. Внутри лежит новая видеоигра. Окей, у Чонгука официально появился новый любимый лучший друг. Младший чуть ли не пищит от радости, хочет даже обнять хёна, но не знает, уместно ли это. В голове он срочно продумывает, что ему делать, а потом решает, что терять особо нечего, и тянется к Сокджину, обхватывая его руками и прислоняя голову к плечу. «Спасибо большое, Сокджин-хён», — шепчет он, в ответ Ким ласково гладит его по голове. Чонгук отстраняется и начинается матч не на жизнь, а на смерть.       Спустя пять раундов, проигранных Сокджином, старший кричит «Чон Чонгук!», заставляя упомянутого младшего сорваться с места, бросить джойстик и бежать в кухню. Сокджин подрывается следом за ним, крича, что мухлевать и издеваться над старшими — верх неприличия. Чонгук бежит быстро, успевает обмануть Сокджина и вылететь из кухни, когда последний врывается туда за ним. Они возвращаются в комнату и начинается гонка с преследованием, младший не знает, как ему избежать своей участи, когда в такой маленькой комнате ему почти некуда спрятаться. Чон оказывается в тупике, Сокджин готовится на него наброситься за то, что тот постоянно мухлюет, но кто виноват в том, что Чонгук на самом деле просто хорош в игре? Чонгук дергается влево, и Сокджин зеркально повторяет его движение. «Сейчас или никогда», — проносится в голове у Чонгука, и он бежит вправо, но Сокджин успевает его перехватить и начинает щекотать. Младший извивается, как змея, применяя руки и отвечая тем же хёну. Оба громко смеются, но пытка не прекращается, Ким спотыкается о тройник на полу и заваливается на кровать Чонгука, утягивая младшего за собой. Чон почти падает на Сокджина, но вовремя успевает подставить руки. Сокджин смотрит на него из-под опущенных ресниц, и его щёки и кончики ушей снова покрываются красным. Он отводит взгляд и неожиданно краснеет ещё больше. — У тебя омела над кроватью? — спрашивает Ким, глядя куда-то за спину Чонгука. Чон удивлённо хлопает глазами и оборачивается, ища глазами растение: действительно, над кроватью висит небольшой венок, про который он даже и не думал, когда вешал. Он поворачивается обратно к Сокджину и смотрит на него пристально, изучая лицо старшего. Он впервые видит его настолько близко: широкие брови, тёплые карие глаза, аккуратный нос и пухлые губы. Он не может оторвать от них взгляд: хочется прикоснуться, потрогать, узнать, насколько они мягкие, смять, прокусить…       Чонгук поднимает глаза на Сокджина, который смотрит на него не отрываясь. На фоне играет песня Джеймса Артура о «невозможном», которую кто-то добавил в рекомендуемый плейлист (Чонгук сам не знал зачем, но добавил её). «И сейчас, когда всё уже сделано, — поет Артур, пока Чонгук смотрит Сокджину в глаза, — сказать больше нечего, — пухлые губы снова влекут к себе, и Чонгук делает тихий вдох, приближаясь к ним, как будто его тянет магнитом. — Ты ушел и сделал это так лёгко, — Чон облизывает свои губы, и подается вперёд. — Ты победил, можешь им сказать…» Последние сантиметры сокращаются между ними, и губы соединяются в поцелуе. Чонгук везде: он атакует Сокджина, терроризируя его рот, и старший немедля отвечает. Правой рукой младший касается щеки хёна, аккуратно обхватывая её пальцами, пока левая продолжает удерживать его вес, чтобы не раздавить Сокджина. Ким целует в ответ, обхватывая руками лицо Чона, и притягивая его ближе к себе. Чонгук обхватывает ртом нижнюю губу старшего и слегка прикусывает, сразу же втягивая её и начиная посасывать. Хён выдыхает, открывая рот, и Чонгук пользуется этим, превращая поцелуй в более отчаянный. Он вторгается языком в рот Сокджина и исследует его, встречаясь с языком старшего. Последний отвечает так, как будто завтра нет и не будет, запуская пальцы в волосы Чона и взъерошивая их. Когда воздуха начинает не хватать, они отрываются друг от друга и встречаются глазами. Чонгук не может не улыбнуться, а, когда осматривает взъерошенного, покрасневшего Сокджина и видит его слегка припухшие губы, скалится ещё больше.       Чон заваливается рядом с Сокджином на спину, и они слишком близко, потому что это одноместная кровать и на ней еле сам Чонгук умещается, что говорить про двух здоровых парней, у одного из которых плечи размером со вселенную. Они молча лежат, глядя в потолок, пока Ким не начинает смеяться. Чонгук поворачивает голову на него и спрашивает: — Что смешного? — Я вспомнил шутку, — отвечает Сокджин, поворачивая своё лицо прямо к нему, что между ними снова считанные сантиметры. Он не может перестать смеяться, и его глаза, по мнению Чонгука, выглядят мило, когда он их ненамеренно щурит. — Хочешь расскажу? — Давай, — кивает Чонгук, смотря ему прямо в глаза. Ему приснилось, что они только что целовались? — Мне рассказали на работе. Знаешь, почему ёлки так плохи в шитье? — спрашивает он, удивляя Чонгука своим ожидающим выражением. Сокджин ждёт. Он хочет, чтобы младший спросил его почему. Ким еле сдерживает смех. — Почему? — Чон поддается на эту уловку, задавая вопрос. Но он действительно не знает почему. Это из разряда каких-то вопросов на засыпку? — Они постоянно роняют иголки! — выдаёт Сокджин и заливается смехом. Чонгук хлопает глазами, но не может не засмеяться вместе с ним: смех Кима слишком заразителен. Чон не может поверить, что старший только что сказал эту шутку, которые обычно говорят его родители, но он всё равно находит это очаровательным. Этот стеклопротирающий смех, эти странные шутки, этот задор — Ким Сокджин целиком одно сплошное совершенство в своих недостатках.       Они договариваются посмотреть фильм: Чонгук достаёт ноутбук и ставит на их грудные клетки, чтобы им было удобно. Подправив подушку, они устраиваются поудобнее и, несмотря на то, что Чонгук настаивает на ужастике, включают «Реальную любовь». Младший не замечает, как человек рядом перестает комментировать или реагировать на происходящее, только чувствует размеренное дыхание рядом с собой. Голова Сокджина медленно сползает на плечо Чону, вызывая у него улыбку. За окном валит снег, два часа ночи, двадцать пятое декабря.

Обжегшись на молоке, дуя на воду, Я держу дистанцию, но всё равно не могу не смотреть на тебя.