Учиться, учиться и еще раз мучиться

      Просыпаться не хотелось совсем, но резкий запах аммиака заставил поморщиться и открыть глаза. Серый потолок… ну, хоть не белый.       Надо мной с ваткой склонялась Башалерия, тихо причитая. Кажется меня проклинали, но только словесно. На ней было красное пышное платье с глубоким декольте. Ее длинные волосы были распущены и свисали ровными волнами. Рукава платья были закатаны по локоть.       — Очнулась, — выдохнула девушка и положила руку мне на лоб.- Жар спал.       — Что с ребятами? — хриплым голосом спросила я, даже боясь отодрать свою голову от жесткой подушки.       — А что с ними будет, если ты собой вечно жертвуешь, — буркнула девушка и села на край моей кровати.- Они спят в коридоре.       — Сколько я спала?       — Ну, если бы не я, то ты бы годик в коме провалялась, а так всего шесть часов, — девушка похлопала меня по ладони. Ее прикосновения отозвались покалыванием, словно в меня сотню иголок сразу вогнали.       — Спасибо, — прошептала я, чувствую всемирную усталость.       — На спасибо сыт не будешь, — лицо демонесы озарила коварная улыбка. — Отдай мне Дема в благодарность.       — Иди спать, — бросила я. — Ты устала и, скорее всего, бредишь!       Баша фыркнула и резко встала.       — Смотрю тебе уже намного лучше, — прошипела девушка. — Отлично, там у дверей уже давно кое-кто караулит, позову его.       По ее коварному выражению было сразу видно, встреча с этим кое-кем мне не понравится.       Демонеса быстро вылетела за дверь, сказав лишь «Она ваша». В чуть приоткрытую дверь осторожно кто-то зашел. Из-за усталости, ломящей все тело, я поленилась даже посмотреть, кто зашел. Но тихие, почти неслышные, шаги выдали своего хозяина.       — Магистр, вам бы отдохнуть, — тихо сказала я, прикрыв глаза.       — Я в порядке. В отличие от некоторых тягой к суицидам не страдаю, — Зерцель присел на край кровати. — Мне не дали тебя лечить, сразу отдали Башелерии. Ты как себя чувствуешь? Если хочешь, я подлечу?       — Я в норме, — я еле сдержала улыбку .- Просто надо отдохнуть. Не думаю, что ваше вмешательство поможет.       — Вот и отлично, что ты об этом не думаешь, — в голосе ректора проскочило какое-то ребячество, на которое я не сразу среагировала.       Его губы накрыли мои… Это прикосновение кололо и разливалось болью по телу. Я не могла поднять руку даже, чтобы его ударить или отодвинуть, чем и пользовался Зерцель. Его губы подминали мои с таким рвением, что впору взвыть от боли. Хоть зубы смогла стиснуть, уже хорошо.       Поняв, что ответа от меня ждать бесполезно, Зерцель отстранился и посмотрел в мои уже открытые и злые глаза.       — А только шесть часов назад мимолетный поцелуй был намного ярче, — смеясь над собой, сказал ректор АТБМ, откидывая волосы назад. — Чара, неужели мне придется ставить тебя в экстремальные условия, чтобы поцеловать?       — Магистр, а зачем меня целовать? — иронизировала я. — Я уже ответила «нет» на все ваши предложения и согласилась на пари. Оно разве не рассчитано на то, чтобы я в итоге получила свободу?       Левая бровь мужчины удивленно приподнялась.       — Вы знаете и чувствуете меня, уверена еще до метки стали чувствовать. Ведь вы читали мысли еще до такого как обратиться передо мной и оставить на шее метку. Вы специально заключили пари, надеясь не на свою победу, а на мою. Я вам не нужна, и вы это понимаете. И вот только попробуйте сказать, что это не правда! Я ведь права?       Грустный смех отразился от стен и вернулся к своему хозяину.       — Чародея, ты как всегда удивительна, — Зерцель даже похлопал. — Не ожидал, что ты поймешь это так рано, но и … так поздно. Первоначально я хотел разорвать связь, Чара. Хотел снять с тебя бремя крестницы Любви, — он посмотрел на меня своими серыми глазами, что сердце сжалось. — Понимаешь, я хотел, разорвать связь начертанную судьбой. Особенно, когда узнал, что, подбирая пару мне, это тупорылая богиня была пьяна! Я был в бешенстве и люто тебя ненавидел, но… но когда встретил четыре года назад, не смог удержаться. Я был так восхищен тобой, так поражен твоей силой, стойкостью и способностью дать отпор, что когда ты ставила балбеса Ритора на место, измазанная кровью отступника, то я выдал «Она вся в отца!» Это было неосознанно и вроде бы ничего такого, но в то же время… Я начал бредить тобою! Пытаясь избавиться от этого наваждения, я пытался тебя избегать. Даже в Академии появлялся только по срочному требованию. Спустя четыре года я нашел способ… нашел и для этого много не требовалось, лишь отпустить. Добровольно отпустить, без сожалений. Но ты вошла в мой кабинет почти диким зверем, смотрела на Ырона так, что впору и удаву удавиться, отвечала, стараясь не упасть в грязь лицом. И ведь я был спокоен, держался своего плана, пока не увидел ожог. Меня как переклинило! Захотелось прикоснуться, закрыть, защитить, не отпускать. И я решил идти по-другому, взять на азарт, зная, что гордость не даст тебе проиграть. Но с каждым днем непосредственной близости хотелось больше… Так что сейчас Чара, даже для меня наш спор имеет смысл.       Я слушала, вникала и ужасалась.       — Чародея, — его холодные глаза окатили меня ледяной водой, — прошу тебя, приложи все усилия, чтобы победить, иначе я не смогу тебя отпустить… уже не могу. Просто победи, и я исчезну из твоей жизни.       Он тихо встал и вышел, не оглядываясь. Я все лежала и думала.       Я ему не нужна, и он сказал это открыто. Он меня ненавидит… или ненавидел… Дела это не меняет! Надо выиграть пари, просто выиграть и все закончится! Странные чувства, пустота внутри, горькие слезы, которые катятся по моим щекам и отдаются болью. Все уйдет и я стану прежней — холодной заучкой, пытающейся заполнить дыру внутри знаниями, алкоголем и неприятностями.       В окоченении я провела где-то часа два, тихо всхлипывая и стараясь перестать плакать, но слезы не кончались. Потом зашли парни, они не успели ничего сказать, как я вскочила и заявила:       — Выдвигаемся в Запронт!       Через час мы уже покидали Ад. Между собой не говорили, просто было не о чем. Я понимала, почему они поступили так со мной, потому просто молчала. А вот они молчали из-за того, что лицо у меня было зареванное. Ну не знают они, что делать с расстроенной мной. Не видели они меня такой. И лучше бы не видели.