Life is a combination of honey and bile

—... — Хёнвон-а? — Ммм? — Доброе утро, Вон-ни, — голос друга звучал тихо и глухо, словно через стенку. Чё не до конца понимал, как он вообще услышал телефон и взял трубку. Обычно такие мелочи, как орущий во все динамики гаджет, не могли его разбудить. Возможно, он как-то почувствовал, что звонит именно Гонхи. — Если ты сейчас же не поднимешь свою задницу, мы выломаем дверь. — Угу.       Парень сбрасывает звонок и подтягивается, после чего до него начинает доходить смысл сказанного, а до ушей наконец долетает трель дверного звонка. Слишком уж елейным голоском Ган озвучил свою угрозу, поэтому калека резко вскочил, стукнувшись мизинцем об угол тумбы, и, проклиная гостей на чём свет стоит, прошаркал в коридор. Не хватало ещё, чтобы эти амбалы чужое имущество гробили. — Чё Хёнвон! Быстро открыл, я серьёзно сейчас её выбью! — орущего Чжухона было сложно не услышать. И ещё то, как он ногой пинал несчастную деревяшку. — Открываю я!       Дверь распахнулась как только раздался щелчок замка, и шатен еле успел отскочить, дабы его не прибило. Провести ещё хотя бы день в больнице юноше абсолютно не хотелось. — И века не прошло! Ты вообще на время смотрел? До завтра дрыхнуть собирался? Вот так и оставляй тебя без присмотра...       Трейни тупо стоял и пытался загрузится, ибо волосы Ли напрочь вынесли все его мысли. Голубые. Нет, даже какие-то зеленоватые. Теперь его и за сто километров видно будет. Как он вообще по улице шёл? — Чего стоишь? Что, уже и в таком положении спать научился? Неудивительно, — Хон недовольно отпихнул друга и прошёл куда-то в сторону кухни, по пути скидывая обувь. — Я голодный, как чёрт, извиняй. — Привет, — Ган привлёк внимание Чё, который проводил взглядом Чжухона, но так остался стоять у двери с открытым ртом. — Давно не виделись.       Дружеские объятия привели парня в относительное сознание, он даже кивнул товарищу и попытался улыбнуться. — Иди помойся пока, да переоденься. А я пойду этого монстра накормлю, чтобы у Хосока после нашего визита хоть что-то в холодильнике осталось. Ты не ел ещё, да ведь? — Не ел, — Гонхи подтолкнул Хёнвона в сторону ванной, а сам с космической скоростью направился за одногруппником.       Быстренько сполоснувшись под душем и высушив волосы, шатен надел свежую одежду, предварительно закинув грязное в стиральную машинку. После всех процедур юноша наконец почувствовал себя живым и поспешил за друзьями, а то мало ли что они натворить могут, ему же потом и отчитываться.       Но катастрофы вселенского масштаба не случилось. Сон стоял и колдовал что-то у плиты, а Ли сидел за столом и зависал в телефоне, изредка озвучивая какие-то новости, чем вызывал кивки и короткие комментарии со стороны старшего репера. — О, а ты быстро, хён, — Чжухон потянул друга на себя, и тому ничего не оставалось, кроме того, как приземлиться на соседний стул. — И каким ветром вас сюда занесло? — Спешили тебя проведать, а то вдруг Минхёк что-то лишнее сделал, — брюнет повернулся и поставил на стол три тарелки с горячим рисом, политым каким-то острым соусом, с трудом найденным в запасах продюсера. Ведь он вёл максимально здоровый образ жизни, ну, хотя бы старался, поэтому такие продукты были редкими гостями в его холодильнике. — И, как я могу заметить, он действительно покушался на честь нашего черепашонка, Хон-ни. — Я вижу. Видимо вечером нам предстоит долгий разговор, — Ли показательно похрустел пальцами, и рука Чё машинально потянулась к шее, покрытой тёмными пятнами. Он совершенно об этом забыл, и неудивительно, что тональный крем под напором воды смылся. А безразмерная белая футболка не прикрывала ни кусочка этой красоты. — Не нужно, — калека закашлялся под тяжёлым взглядом друзей. — Я не был против.       Этой новостью он видимо вогнал всех присутствующих в ступор, у Хона аж челюсть от неожиданности отвисла. — Ну ты даёшь, — всё, что смог выдавить поражённый айдол. — И у вас всё серьёзно? — удивлённо поднял брови Сон, а Хёнвону стало ужасно неловко. Врать этим ребятам не выйдет, они раскусят и побьют. — Я не уверен, — Ган отложил палочки и внимательно посмотрел на товарища, подперев рукой голову. — Я вообще теперь ни в чём не уверен. — А поподробней? — не выдержал Чжухон, который от подобных новостей есть не перестал, а напротив, ускорился. — Ну, он, конечно, хороший и весёлый. Дружелюбный и от этого даже чересчур общительный, но... — Гонхи нетерпеливо повторил последнее, сказанное трейни, слово. — Я скорее вижу в нём друга. Никак не своего парня. И вообще, я не понимаю, с каких пор я в голубые заделался и должен перед вами об этом отчитываться?! — Ты, главное, долго об этом не думай, голова разболится. А рассказывать тебе все равно некому, только мы под боком, — иронично отозвался брюнет, снова взявший руки палочки для еды. — Да и сейчас это абсолютно нормально, не в средневековье живём ведь. — Хорошо, опустим эту тему, — голос Сона не предвещал ничего хорошего. — А что у тебя с Вонхо? — С Хосоком? При чём тут вообще Хосок? — Чё даже подавился от возмущения. — Да-да, именно с ним, нашим замечательным и горячо любимым продюсером, — поддержал одногруппника младший, ставя шатена в ещё более неловкое положение. — А что у меня с ним может быть? Да не педик я, в конце-то концов! — Ага, поговори ещё, — усмехнулся брюнет. — Раньше ты не спал с парнями в одной кровати, сжимая их в объятиях как плюшевого мишку. Не пытайся оправдаться, Вон-ни, не выйдет. Лучше действительно расскажи, что между вами происходит? А то по тому, как Хосок смотрит на твою фотографию и печально вздыхает, можно сделать различные выводы, не в пользу твоих утверждений... — Да понял я, понял, — лицо юноши отчаянно пылало. Сопротивляться бесполезно, эти опытные охотники за милю чувствуют добычу и готовы залезть на стенку, лишь бы загнать жертву в тупик. — Наверное, он мне нравится... — Наверное? — Хон скептически вынул одну бровь. — Да, наверное! Сказал же, что не уверен! Просто... Думаю о нём постоянно. И в таком ключе о просто друзьях не думают. Возможно, я путаю обычное восхищение кумиром с любовью. Не знаю, как это для себя выяснить... — калека плюхнулся головой на стол так, что раздался глухой стук. Соприкосновение с жёсткой поверхностью было болезненным, но шатену на такие мелочи абсолютно по боку. — Тяжёлый случай, — заключил младший репер и похлопал Хёнвона по плечу. — Спасибо, блин, за понимание, — буркнул тот в ответ, даже не поворачивая головы. — Ладно, ешь давай, а то уже на кость смахиваешь, что по цвету, что по объёмам, — Ган встал, убирая посуду после себя и одногруппника. — Кстати, раз уж вы здесь, то я могу услышать разумное объяснение творившемуся вчера дурдому? — Чё запихнул довольно большую порцию риса в рот, о чём сразу же пожалел: острота блюда резанула по рецепторам, убивая их напрочь. — Ну, — Ли слегка замялся, — Случилась кое-какая непредвиденная ситуация и, дабы не испортить имидж компании, всё произошедшее должно оставаться в секрете. — Я похож на трепло? — с трудом выдавил шатен, пережевывая пищу, уже потерявшую свой вкус. — Дело не в тебе, Хёнвон-а, — Гонхи, домыв тарелки, уселся обратно. — Просто человеку, с которым это всё произошло, может не понравиться огласка... — Это Кихён, да? — перебил трейни, проглотив наконец злополучный рис. — Откуда ты... — Это не сложно, учитывая, что только о вокалисте я вчера не слышал ни слова. Да и с чего бы Хосок так быстро смылся, если бы произошедшее не касалось него, правильно? Я не тупой ведь. — В любом случае, это не имеет значения. Сказать мы всё равно ничего не можем, — Хон пожал плечами, как бы оправдываясь. — Ну и фиг с вами, — парень надул губы и отвернулся, тем самым показывая свою огромную обиду. — Хрен я вам теперь что-нибудь расскажу. — Это мы ещё посмотрим, — Чжухон улыбнулся во все тридцать два и сгрёб слабо сопротивляющегося друга в охапку. — Пойдём лучше в приставку порубимся, я знаю, где Хосок хранит свои диски.       Время с друзьями пролетело незаметно. В четыре Чё вспомнил про занятие, вскочил и собрался за полминуты, а ребята согласились его подвести, ведь они предусмотрительно одолжили машину у менеджера. — Напиши потом, — напуствовал Гонхи. — И не перетрудись, Ромео, — Чжухону прилетело ладонью по голове, и Хёнвон выскочил на улицу, помахав этой самой наглой ручонкой.       Занятие проходило в типичной атмосфере до того, как в студию решил наведаться Мин Юнги. При виде мятноволосого трейни сбился с ритма и не смог продолжить танец. Чимин на это лишь улыбнулся, и, повторив в заключительный раз хореографию и последовательность движений в целом, они решили расходится, ибо за прошедшие полтора часа танцоры выявили и исправили все недостатки. Им больше нечего было сегодня делать. — Завтра в BigHit встретимся. Там будем решать вопрос о конечной аранжировке. В это же время, не опаздывай. — Пак лучезарно улыбнулся и, кивнув на прощание товарищу, направился в сторону мембера BTS.       Шатен же не рискнул задерживаться и выскользнул из здания так быстро, как только мог. Перспектива идти в компании мрачного репера его абсолютно не привлекала.       Калека наконец дополз до квартиры и, раздевшись, сразу рухнул на кровать в одной футболке, ибо сил искать пижамные штаны не было.       Уже в состоянии полудрёмы до юноши донеслись какие-то звуки из прихожей, но, свалив всё на глюки, он лишь плотнее укутался одеялом, закрываясь от внешнего мира с головой. Когда матрас прогнулся под тяжестью чужого веса, Хёнвон вздрогнул и развернулся, пытаясь рассмотреть в полумраке, того ли, кого надо, к нему ночью привела судьба. — Не спишь? — этот голос Чё не спутал бы ни с кем. Именно его обладателя он отчаянно хотел увидеть последние два дня. — Нет, — шёпотом, всё ещё отходя ото сна, ответил он и поднял край одеяла, как бы приглашая брюнета лечь поближе. Ибо да, юноша ужасно соскучился, и хотелось компенсировать все эти часы его мучений. Хотя бы такими родными и тёплыми объятиями, в которых всегда засыпалось с комфортом.       И Вонхо принял это молчаливое приглашение, проскальзывая под нагретый чужим телом участок ткани и хватая своими загребущими руками соседа. Ведь он тоже ужасно скучал.       Его охлождённые улицей ладони забрались под домашнюю футболку Чё, согреваясь теплом мягкой кожи и вынуждая шатена прогнуться от неожиданных прикосновений. Сегодня всё наоборот: вечно ледяные пальцы Хёнвона стали слишком горячими по сравнению с телом Шина.       Повинуясь мимолётному порыву, Хосок подмял под себя модель, заглядывая в поблёскивающие в темноте глаза. Слишком близко. До жути хорошо. Правильно, уже естественно и не может быть по-другому. — Не пропадай больше, — шепнул трейни в самые губы, обдававая продюсера своим тёплым мятным дыханием. — Не буду.       Мгновение, поиск в темноте чужих зрачков ответа на безмолвное:       «Можно?»       Такое же бессловесное согласие. А больше и ничего не нужно.       Касание губами, как разряд тока, обостряющий все чувства в несколько тысяч раз. Секунда, и пальцы шатена уже перебирают тёмные пряди на затылке соседа, а руки Ли поглаживают выступающие рёбра, оставляя после прикосновений пожар на коже и дым в голове. Чё отвечает на поцелуй, приоткрывая рот и сжимая ладони чуть сильнее, чем следовало бы.       Крышу уносит, мозги вместе с ней. Страсть порой срывает все тормоза, если таковые вообще были. Слишком приятно вот так вот плавиться в этих сильных руках.       Брюнет отстраняется, от нехватки воздуха перед глазами плывёт и двоится. Оба пытаются выровнять дыхание, вернуть сердцебиение в норму. Ибо это ненормально, когда в ушах стучит так громко и кажется, что и на два этажа ниже будет слышно. Это странно, когда от одного человека хочется и смеяться, и плакать одновременно. Но кто будет думать о том, уместно ли это? Разве важно сейчас, что любить парня — в принципе неестественно?       Нет. Не имеет никакого значения.       Вонхо утыкается носом в изгиб тонкой шеи и вдыхает ещё не выветрившийся лёгкий парфюм. Подснежники. Это запах подснежников. — Ты мне нравишься. Сильно, — Шин зажмуривается. Это нелепо, после поцелуя, на который дали согласие и ответили, бояться, что тебя оттолкнут. Это парадоксально, но он боится. — Ты мне тоже нравишься.       Его не отталкивают, напротив, Хёнвон сильнее сжимает Ли в своих объятиях, да так, что ещё немного и придушит бедолагу.       Идеально. К месту и как полагается. Верно, безошибочно и так, как следует.

***

      Веки, будто свинцовые, совершенно не хотят двигаться. Но и кому это надо, когда по всему телу приятной волной разливается убаюкивающее возбуждение. Стоп. Возбуждение?!       Глаза распахиваются, но парню хочется закрыть их обратно. Слава богу, продюсер ещё спит, ведь не заметить явно что-то лишнее, упирающееся тебе аккурат в пятую точку, сложно. Очень. Шатен недоумевает, как они вообще так местами поменялись, что он сзади оказался, но сейчас не время для размышлений. Как назло, вчера было лень надевать штаны. Теперь Хёнвон понимает всю масштабность своей ошибки.       Парень медленно отодвигается и выползает из-под одеяла. Прекрасно, это то, чего ему абсолютно точно не хватало в жизни!       Чё уже встаёт, но неожиданно за его запястье хватается ладонь. Вонхо проснулся.       Трейни медленно поворачивает голову, встречаясь с заспанным взглядом соседа, и его уши придательски загораются. — Я в душ, — бросает он, вскакивает и, прикрывая причинное место на первой космической вылетает из спальни.       «Фак, как стыдно-то! И как ему теперь в глаза смотреть?» — занимается самокопанием Чё, находясь уже в душевой кабинке под струёй ледяной воды. — «Только отношения налаживаться начали, разъяснились, а я опять чуть всё не испоганил.»       С этими мыслями калека начинает с ещё большим остервенением двигать мочалкой по коже, втирая гель до покраснения.       Уже собравшись выходить, юноша вспомнил про прекрасные тёмные пятна, так вовремя оставленные Минхёком и будто кричащие: «Смотри-ка, я не одинок». Он подошёл к зеркалу и тщательно обработал тональником каждый засос. Пришлось попотеть, но результатом трейни остался доволен и, выходя из душа, заглянул в комнату в поисках соседа. Такового там не наблюдалось, и, переодевшись в одежду, по максимуму закрывающую кожу, в этот раз бежевую водолазку и светло голубые, слегка потёртые, джинсы, шатен побрёл на кухню, придумывая отмазку к своей внезапной тяге к чистоте с раннего утра. На часах-то даже восьми нет. — Доброе утро.       Хёнвон вздрогнул, оказавшись под прицелом тёмных глаз, и кивнул, так и не сумев отлепить язык от нёба. — Чего вскочил ни свет, ни заря? — Живот скрутило, — всё-таки выдовил юноша, тут же прочищая горло и опускаясь на стул лицом к Ли. — Ясненько. Таблетку дать? — Нет, не надо, уже прошло, — если бы у Чё было что-то во рту, то он бы подавился, но ему повезло, и откашливался он просто воздухом.       Шин бросил беспокойный взгляд на модель, но вернулся обратно к приготовлению завтрака. Через пару минут перед шатеном стояла тарелка с салатом и будербродом. Парень никогда не думал, что сможет так соскучиться по обычным овощам и булке, но он это сделал и уплетал сейчас за обе щёки, благодаря Господа за такую чудесную трапезу. Хосок по-доброму улыбнулся и сел напротив, также опуская перед собой блюдо. — Какие планы на сегодня? — Часов в пять мне нужно быть в BigHit, чтобы обсудить оставшиеся вопросы. — Мне тоже нужно будет уехать в агентство, только в Starship и чуть раньше, — усмехнулся брюнет. — Значит, у нас с тобой есть около девяти часов друг на друга. Используем их с пользой? — Ага, — калека чувствовал, как его щёки приобретают цвет помидорок черри из салата, поэтому постарался опустить голову как можно ниже. А Вонхо ничего на это не сказал, просто любуясь открывшейся очень милой картиной.       Закончив с вылизыванием тарелки, трейни уже собирался свалить по тихому в комнату за телефоном, но Ли был проворнее и успел схватить непоседу, заключив в крепкие объятия. — Куда это ты собрался? — выдохнул Вонхо в самую шею Чё, от чего тому захотелось скукожиться до размеров таракана. — Не отлынивай от работы, дебютировать без песен будешь?       Так, столько волноваться вредно для сердца, вертелось в голове у трейни, но кто же его об этом спрашивал. Шин потянул паренька за собой в студию, как обычно усадив рядом, показал несколько готовых песен и наброски к остальным. Но Хёнвон был далёк от всего этого: таращился на длинные пальцы, бегающие по клавишам, на кадык, двигающийся в такт словам, а потом взгляд перешёл на губы, и юноша вообще на время потерял связь с этим миром. Хосок заметил, что на саму суть собрания обращено ноль внимания, и замер, сканируя соседа в ответ. — Так дело не пойдёт, Хёнвон-а. Ты либо собираешься, и мы и дальше занимаемся музыкой, либо нам придётся найти занятие поинтересней, например... — Я понял, — мигом отозвался шатен и прикрыл глаза, сосчитав до трёх. — Можем продолжать.       Продюсер расплылся в довольной лыбе и уже сам не мог не смотреть на своего смущённого принца. Если бы тот был хоть каплю внимательнее, он бы увидел, как отчаянно пылали кончики ушей брюнета. Он ведь был смущён ничуть ни меньше. — Можно задать тебе вопрос? — А-ага, — от неожиданности Чё вздрогнул. — Чем ты таким занимался, что вся твоя шея похожа на один большой синяк? Не боись, через тональник не видно, — усмехнулся Ли, увидев, как рука шатена потянулась к горлу.       «Всё-таки, он с утра не спал, раз рассмотреть успел...»       Изо рта трейни вырвалось только неразборчивое мычание, ибо от такой убойной дозы смущения способность к членораздельной речи помахала ручкой на прощание. — Можешь не говорить, я и сам догадываюсь, — Хосок попытался сделать максимально серьёзное выражение лица, но смешинки в глазах выдавали неудавшегося актёра с головой. — Только впредь бей им сразу в пах.       Шин не назвал имени Минхёка, так как это относилось не только к нему. Он прекрасно видел все эти восторженные взгляды на улице, провожающие модель, и чувство собственничества просто не давало ему спокойно дышать. — Угу.       Хёнвон так и не отлепил рук от лица, чем вызвал ещё одну дозу смеха и умиления со стороны Вонхо. Продюсер приблизился к своему объекту обожания и потрепал ладонью мягкие волосы: — Что-то тут как-то жарковато стало. Пойдём, проветримся.