Life is a combination of honey and bile

—... И теперь, так уж вышло, что жизнь снова столкнула нас лицом к лицу. Я просто хочу, чтобы он исчез, но не получается. Этот кошмар плотно въелся мне в голову и... — голос Пака очередной раз дрогнул, и Юнги, незаметно подошедший к рассказывающему со спины, сильнее сжал его в объятиях. — Никак не хочет покидать мои мысли. Хёнвон-а, ты должен знать правду об этом человеке. Он не достоин тебя, поверь. Не заслуживает ни дружбы, ни любви.       Шатен, молчавший всё то время, пока Чимин говорил, оторвал тяжёлый взгляд от кружки. Внешне не подавая никаких признаков, внутри него рушились небоскрёбы, стирался горизонт. Всё, некогда живое, превращаюсь в пепел, оставляя после себя пустоту. Не было даже ненависти, охватившее равнодушие не давало спокойно вздохнуть, тяжёлым гранитом застилая пустое пространство. Где-то за каменной стеной была спрятана оглушающая боль, но она была надёжно заперта в другой части сознания. — Я рад, что ты за меня беспокоишься, — наконец подал голос Чё, сглотнув образовавшийся ком в горле. — Но мы с ним просто коллеги. Ни дружба, ни любовь нас не связывает.       Или тебе просто не стоит знать правду, добавляет он про себя. Айдол облегчённо вздыхает, стирая с лица остатки влаги от слёз, что всё-таки появились во время рассказа. — Чимин-ни, мне так жаль, что тебе пришлось пережить такое. Я даже и не представлял, что ты настолько сильный человек. Я не хотел своим любопытством заставлять тебя переживать произошедшее ещё раз. Прости. — Ничего, Вон-ни, — парень ободряюще улыбнулся. — Это уже давно в прошлом. Просто я сегодня так испугался за Юнги. На секунду представил, как Хосок бьёт по его лицу, и оно как-то само... — Эй, я ещё здесь стою, вообще-то! Я бы его одной левой! Не зарывайся, мелкий! — Хён, сколько тебя уже просить о том, чтобы ты следил за языком? — устало откликнулся Чим, поднимая голову, чтобы посмотреть прямо в глаза собеседнику. — Из-за твоей некультурной речи все думают, что ты гопник, и боятся с тобой сближаться. — Ну и пускай думают, нужны они мне больно! — фыркнул Мин, наклоняясь к одногруппнику слишком, просто непозволительно близко, заставляя калеку резко закашляться. — А какие у вас отношения? — аккуратно уточнил юноша. — А у тебя проблемы? — огрызнулся Шуга, заставив его вжать голову в плечи. — Юнги-хён! — Пак недовольно нахмурился и, злобно зыркнув на старшего, поспешил ответить на вопрос: — Я думаю, тебе можно сказать... В общем, мы встречаемся. — Ничего себе, — трейни застыл будто в стоп кадре, наблюдая, как пепельноволосый наклоняет голову репера и оставляет на его губах лёгкий поцелуй. — Я тоже был не в курсе, — так же удивлённо откликнулся Мин, но тем не менее ещё сильнее прижался к младшему, радостно заглядывая в его лицо. — Ладно-ладно, не буду вам мешать, ребята. Пойду, разберусь со своими проблемами, — Хёнвон кивнул парням и пулей выскочил в коридор, хотя те всё равно пошли за ним. Точнее как, Чим потащил мятноволосого проводить их знакомого, ибо по-другому было бы просто некрасиво. Но не по мнению Юнги.       Модель только снял с вешалки пальто, как услышал стук, будто что-то лёгкое вывалилось из кармана. Нагнувшись, он поднял пропажу, и его глаза полезли на лоб. — Э... Это не моё, — всё, что смог выдавить Чё. — Я знаю, — опасно прошипел Чимин, вынимая из онемевших пальцев пачку дорогих сигарет. — Ох, да тут только половина, куда же всё остальное-то делось?       Шуга кинул на неуклюжего трейни многообещающий взгляд, но быстро отшатнулся, так как Пак походкой пантеры пошёл в его сторону. — Куда, я спрашиваю?! В глаза мне смотри, курильщик, в глаза! — Мин вжался в шкафчик за спиной, понимая, что отходить больше не куда. — Это... Это Хосок попросил... — пискнул он не своим голосом. — А-а-а! Чон Хосок, значит!? Ясно. А почему тогда это у тебя осталось?       Дальше Чё дослушивать не стал и, быстро попрощавшись, вывалился в парадную, прикрывая за собой дверь. Пусть милые бранятся, только соседям совершенно необязательно это слушать.       Парень бродил по улицам города до восьми, пытаясь привести чувства и мысли в порядок. Правда, у него это совершенно не получалось. Шатен решил забрать вещи, поехать на свою квартиру и переждать пару дней, а потом поговорить с продюсером на свежую голову. Сейчас он очень боялся ляпнуть что-нибудь лишнее. Да и образ конченного садиста никак не вязался с тем Хосоком, которого он знал. Что-то он упустил, результаты не сходились.       Приоткрыв дверь и молясь, чтобы Вонхо спал, а лучше, чтобы его и вовсе не было дома, калека на цыпочках зашёл в коридор и, скинув у входа обувь, не снимая пальто, направился в комнату. В спальне также было пусто, и, по-быстрому собрав пожитки, юноша собирался ретироваться из квартиры, как уже на выходе, втискиваясь в кеды, столкнулся с её хозяином. — Ты куда? — По делам нужно уехать, — Хёнвон смотрел куда угодно, только не на Ли. — Нет, подожди, давай поговорим. Я объясню... — Хосок, у меня нет ни сил, ни желания сейчас выслушивать твои оправдания. Давай поговорим завтра? А лучше через неделю? — устало выдохнул Чё, наконец втиснувшись в обувку и уже собираясь выходить, как Шин затормозил его, придержав за руку. — Хёнвон-а, я уверен, это простое недопонимание, просто выслушай... — Недопонимание говоришь? Не трогай меня, — шатен дёрнулся, вырываясь из слабой хватки. — По-моему, в этом случае всё как раз понятно. Я купился на твою мастерскую маску, признаю, но лучше бы и не знал, что за урод скрыт за ней на самом деле. И не пытайся оправдаться, я всё знаю. И как ты людей бил, и как приказал этим... Этим падлам изнасиловать Чимина! Господи, да как так можно!? Он же просто божий одуванчик! Как ты вообще можешь так поступать с людьми, они не твои куклы! Я не твоя кукла! Не хочу закатывать истерики, позволь мне просто уйти. Не падай ещё ниже в моих глазах, прошу! — несдержав нервный всхлип, юноша обошёл преграду и громко хлопнул дверью, как бы ставя этим оглушительную точку в их отношениях.       Он не помнил, как добирался до дома. Кажется вызвал такси, но это не так важно. Закрывшись на все замки и оказавшись наедине с самим собой, трейни позволил истерике войти в свои права. На пол полетели вазы, шкатулки, тарелки — все бьющиеся предметы, находившиеся поблизости. Гранитная стена рухнула, обнажая душу, изуродованную горькой правдой. Боль. Тупая боль там, где чисто теоретически находилось сердце. В голове только два вопроса: почему и за что? Только Чё не винил Вонхо, в первую очередь, он винил самого себя. Повёлся на добрые слова, доверился красивой обложке. А оказалось... Противный голос внутри твердил: а кто бы не доверился, он же так хорошо отыгрывал роль. Он же возмущался: с чего вообще вдруг такая истерика, знал ведь, что с тобой по-другому не будет? Калеки не бывают счастливыми. Им просто не дано. Чё всерьёз начал раздумывать о карьере отца. Бросить всё к чёртовой матери и заняться семейным делом. Все только рады будут.       Подумать только, он наивно полагал, что действительно может кому-то понравится! А с хрена ли? Кому нужен больной парень, без стабильного заработка и работы? Правильно, нафиг никому не сдался, тем более Хосоку. Он просто так, поиграть решил, а потом бросить. Растоптать. Унизить. Что же, это всё у него прекрасно получилось! Почему же тогда он так смотрел? Почему не давал уйти? А ведь, чего греха таить, какая-то часть отчаянно желала остаться. Выслушать, понять, простить. Только факт той жестокости, того зверства, любые оправдания не отменят. И смысл тогда с ним об этом говорить?

***

      В горле пересохло, голос был окончательно сорван. Только сиплые всхлипы всё ещё раздавались в темноте. Уже давно было утро, медленно перетекавшее в день, но Хёнвон, так и не раздвинув шторы, свернулся калачиком на большой кровати и даже не думал о том, что скоро будет время обеда. Парень так и не убрал последствия вчерашней истерики, как и не спал из-за неё всю ночь. Не спал больше суток. И желания не появлялось. Головная боль била по вискам, мешая соображать. Ведь нужно было что-то делать с этой ситуацией, а бросить всё явно не выход. Слишком многое он пережил и отдал. Сдаваться рано. Юноша так мечтал о дебюте, грезил об известности, о занятиях любимым хобби. Отказ от достигнутого — действительно самое глупое решение.       В первую очередь, нужно собраться. Привести себя в порядок, забыть обо всём, как о страшном сне. А это сделать сложнее всего. Парень достал телефон из кармана, но тот лишь пискнул и потух на жалкие попытки Чё посмотреть время. Ему уже продолжительное время кто-то названивал и строчил смс-ки, но он не мог их прочитать. Догадывался, от кого они, и просто не мог.       Шатен сел на постели и, медленно опуская босые ноги на прохладный ламинат, встал. Ему срочно требовался душ и чистая одежда, ведь он до сих пор был во вчерашней. Честно, трейни пытался слепить что-то более живое из себя, но, посмотрев в зеркало, быстро сдался. Ибо собрать то, что строилось долгие дни, сложно, а иногда и вовсе невозможно. Сейчас он ощущал себя оболочкой без внутренностей, белым флагом, развивающимся на ветру. Некогда сильный боец сдался и пополз зализывать раны, на ходу придумывая новый план действий.       Спустившись на первый этаж, калека огляделся и даже присвистнул. Ничего себе его вчера разнесло. Под грудами осколков даже пола не было видно. Аккуратно двинувшись в сторону швабры, Хёнвон зашипел: разбитый фарфор неприятно впивался в кожу, прорезая её в некоторых местах. Кое-как справившись с видимым ущербом, Чё заказал новый сервиз и обработал неглубокие порезы на стопах. Нужно бы позвонить домработнице и попросить выйти прямо сейчас за дополнительную плату, что парень собственно и сделал. Правда звонок в дверь раздался подозрительно быстро. — Хёнвон-а! Что же ты делаешь? Что с тобой? Что-то случилось? Рассказывай, я помогу, чем смогу! — Минхёк вихрем ввалился в квартиру и сразу повис на модели. Только вот целительного эффекта эти объятия не производили: напротив, юноше очень захотелось отодрать от себя приставшего как банный лист Хёка и надавать по голове. — Ничего. Всё нормально, отпусти, — увернувшись от неприятных прикосновений, калека отвёл взгляд. Как отказать Ли и не обидеть? Задача посложнее тригонометрических уравнений. — Я же вижу, что не нормально! Я пол города в поисках тебя объехал, ты почему трубку не брал? И Хосок тоже! Пришлось поднимать все документы из хранилища и искать в них твой адрес!       Мин, видимо, очень волновался, раз поднял на уши Starship. Только вот слух шатена зацепился за "Хосок тоже". Значит, звонил ему вовсе не Шин? В глубине души он знал, что так и было, только до последнего надеялся на обратное. Но надежды не оправдались. Парень почистил горло и как можно чётче произнёс: — Минхёк-хён, нам нужно поговорить, — блондин остановился, мрачнея, и молча уставился на хозяина квартиры, ожидая продолжения. — У нас с тобой ничего не получится. Я знаю, что твои чувства искренны, и, поверь, ты самый лучший человек, которого я встречал. Я действительно люблю тебя, но как друга. Поэтому мне совершенно не хочется обманывать тебя и давать ложные надежды. Так будет правильно. — Я знаю, — неожиданно заявил он. — Знаю, но не могу уйти. Не хочу оставлять. Прощаться больно, не нужно делать это сейчас. Чувства придут, может не совсем те, но они обязательно появятся. Просто дай мне время, Хёнвон-а, — ледяная ладонь легла на щёку шатена, но того самого, очень нужного тепла не принесла. — Минхёк, это неправильно. Не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне. Не нужно, — на мгновение накрыв руку длинными пальцами, Чё отвёл её от своего лица. — Просто позволь остаться рядом. Я не прошу большего. Не заставляй уходить, ещё рано, — голос друга звучал тихо, ещё тише сиплого шёпота трейни. — Пожалуйста.       В руинах от души, оставленных после Вонхо, что-то ёкнуло. Нет, не любовь, не симпатия заставила трейни кивнуть — обыкновенная жалость проснулась в сердце. И от этого было ещё грустнее. Это неправильно — обманывать людей. Ужасно растаптывать их чувства. Калека не знал, как продюсер вообще мог делать кому-то плохо и не испытывать при этом муки совести. Невозможно. Миссия невыполнима.       Ребята вместе дождались домработницу и после её ухода расположились на первом этаже у огромного плазменного экрана. — Фига у тебя квартирка, — удивлённо присвистнул Ли. — Нет, я знал, что модели много зарабатывают, но чтобы настолько... — Хёнвон на слова друга лишь слабо улыбнулся и потянулся за пультом, дабы включить что-нибудь расслабляющее расшатанные нервы.       Хёк не позволял себе лишнего, ничего не спрашивал, понимая, что калека вряд-ли ему что-либо расскажет — не время ещё. Он только слегка приобнял парня и баюкал, когда новые всхлипы начинали вырываться из его груди.       А Чё не знал, почему истерика никак не отступает. Конечно он уже практически пришёл в себя, но всё равно было ужасно паршиво. Его не отпускало, в голове только: Вонхо, Вонхо, Вонхо. А ведь он наверняка уже забыл о нём и о его существовании и переживает это маленькое потрясение в спортзале вместе с Шону, так же как обычно снимает стресс от раздражающих бытовых мелочей. За эти несколько недель шатен выучил его вдоль и поперёк, но главного не углядел. Хосоку надо на театральный поступать: с такими навыками и внешностью он будет очень востребован. — Ну ты чего, всё будет хорошо, — шептал старший. — Рядом с тобой столько замечательных людей. Чего стоят только Чжухон-ни с Гонхи? Мы тебя поддержим, что бы не случилось. Можешь не говорить ничего, но знай: я точно всегда буду на твоей стороне.       Просидев с трейни до вечера, Минхёк ушёл, пообещав заглянуть и завтра, на что шатен лишь пожал плечами, мол, поступай, как считаешь нужным. Откопав где-то в закромах тюбик с краской, юноша решил сменить имидж. Ведь когда у него ещё будет на это время? Да и перемены начинаются с малого, правда же?       Тёмно вишнёвый цвет выгодно подчёркивал внешность модели и создавал хороший контраст с бледной кожей. Хёнвон остался доволен своим преображением и, намазав лицо кремами и масочками, дабы привести всё в былое состояние, завалился на кровать, сразу же забываясь крепким сном.

***

      ... Темнота. Запах крови и железа, в перемешку тошнотворным ароматом сгоревшего бензина. Боль пронзает всю верхнюю часть туловища. В голове единственная мысль — дышать, нужно дышать. — Быстрее, надо успеть! Кто-нибудь, позовите главврача и хирурга в операционную! Живо!       Мрак наступает со всех сторон и давит на восприятие, слышны только встревоженные голоса, но кто и о чём говорит разобрать не представляется возможным. Реальность ускользает, мгла окутывает сознание, ему никак не ухватиться за тоненький лучик света, ведущий непонятно куда, но, по-сути, там должен быть выход...

***

      Парень резко сел на постели, сминая простыни, и пытался выровнять сбившееся дыхание. Давно ему не снился этот сон. Он не вспоминал об аварии после выписки из больницы, но судьба решила напомнить ему его место, раз давно забытый кошмар снова всплыл в голове. Просто сновидение, но сердце готово выскочить из груди, а боль пусльсирует в висках.       На автомате Хёнвон приводит себя в порядок и готовит завтрак, который сразу без особого аппетита проглатывает. Ведь встав с утра на весы, он понял, что сбросил несколько килограмм за эти два дня, а это очень и очень не хорошо. Итак на скелет с мышцами похож, и если он эту мускулатуру сбросит, то вряд ли агентство одобрит имидж под труп анорексика.       Ещё вчера трейни решил пойти к начальству, дабы утрести все вопросы и по возможности поменять продюсера. В Starship их и так куча, так что им мешает назначить другого, правильно? Ли Вонхо, конечно, один из лучших, но он не единственный.       На улице приятный тёплый ветерок, свежо и безоблачно. Народу абсолютный минимум, как и бывает с утра в субботу. Подставив лицо потокам воздуха, парень вдохнул полной грудью. Мир не вертится вокруг этого сногшибательного брюнета и даже без него можно жить дальше. Только вот пойди докажи это сердцу, фиг оно тебя послушает.       Всю дорогу до агентства Чё сомневался. Во всём. Абсолютно. В своём решении, в словах Чимина, в себе. Хотя Пак слишком правильный, чтобы соврать, но теперь не верилось ни во что. Даже в собственные силы. Поэтому сомнения в пепельноволосом вполне обоснованны. Наверное. В мозгах запуталась всё, что вообще могло запутаться.       Здание Starship наконец показалось из-за угла, но калека не успел сделать и шага в его сторону — кто-то схватил его за руку и потянул обратно в безлюдный переулок. — Никуда тебя не отпущу, пока мы нормально не поговорим, — такой знакомый шёпот на ухо, обжигающий чувствительную кожу.