20. Trust
25 июня 2018 г., 15:00
В квартире было тихо. Оно и ясно, Хосок из окна наблюдал, как Хёнвон уезжает с Чимином и Юнги. Его одолели какие-то смешанные чувства. Он опять отпустил, позволил уехать, наблюдал со стороны за тем, как любимый человек скрывается за поворотом. В этот раз всё должно было быть хорошо, не так, по-другому. Так почему же он опять не рядом? Ему казалось, что он изменился, стал сильнее. Но нет, как и сказал Чим, такие как он не меняются. Как был трусом, так им и остался. Хотел как лучше, а получилось как всегда.
Шин вышел на балкон. Он не знал, сколько прошло времени, только и делал, что занимался самокопанием. А ещё, ждал Чё. Слишком многое на него свалилось за последнее время. Кихён, Хёнвон, Чангюн. При мысли о последнем адски зачесались кулаки — ему единственному хотелось вмазать так, чтобы пару зубов выбить точно. Столько нервных клеток убито за эту неделю, просто не счесть.
Из коридора резко раздался какой-то шорох. Вонхо дёрнулся на звук, лишь бы хоть в этот раз успеть.
— Ты куда? — он застал шатена, когда тот уже собирался тихонько смыться вместе со своими вещами. Ли не понимал такой реакции, не знал, что ему делать вообще. Какого чёрта тут происходит?!
— По делам нужно уехать, — трейни избегал прямого взгляда, в то время как брюнет пытался прочесть ответ в его глазах.
— Нет, подожди, давай поговорим. Я объясню... — и снова договорить ему никто не дал.
— Хосок, у меня нет ни сил, ни желания сейчас выслушивать твои оправдания. Давай поговорим завтра? А лучше через неделю? — калека наконец запихнул ногу в кед и уже хотел было обойти преграду, да только кто ему даст.
— Хёнвон-а, я уверен, это простое недопонимание, просто выслушай... — парень схватил соседа за руку, но он сразу дёрнулся, выгрывая её из слабой хватки.
— Недопонимание говоришь? Не трогай меня. По-моему, в этом случае всё как раз понятно. Я купился на твою мастерскую маску, признаю, но лучше бы и не знал, что за урод скрыт за ней на самом деле. И не пытайся оправдаться, я всё знаю. И как ты людей бил, и как приказал этим... Этим падлам изнасиловать Чимина! Господи, да как так можно!? Он же просто божий одуванчик! Как ты вообще можешь так поступать с людьми, они не твои куклы! Я не твоя кукла! Не хочу закатывать истерики, позволь мне просто уйти. Не падай ещё ниже в моих глазах, прошу!
Дверь захлопнулась, но Хосок не слышал звука. Не видел он и куда идёт, не понимал, зачем в принципе шевелится. То, что никак не хотело складываться, сложилось, но долгожданного облегчения понимание происходящего не принесло.
Эти сволочи... Они тронули Чимина. И, видимо, не один раз. Ясно, почему они так спокойно позволяли Шину их избегать: босс ведь приказал больше не трогать мальчика, а им так было неинтересно. Они не просто его тронули. Они морально истоптали юношу.
Жертва изнасилования, что пожелала остаться анонимной — это Пак Чимин. Этот его взгляд... Хулиганы же всегда действовали от имени Ли. Чим думает, что это он им приказал сделать такое. А ведь вполне логично предположить, что так и есть, если знаешь о ситуации только со стороны. Поэтому вокалист в приюте избегал его, поэтому и сегодня накричал и прогнал. Он решил, что Вонхо такой и сейчас, а ведь из-за острого языка Шуги любой бы вышел из себя. Но это не в счёт. Тоже со стороны. Тоже вырвано из контекста.
Ту ситуацию, в которую он попал, разрешить трудно. Практически не возможно. В глазах Пака он жестокий садист и насильник, Юнги просто считает его уёбком, а что думает Хёнвон... Любой бы испугался. Твой почти что парень — преступник, что должен о бывать срок вместе с сообщниками. И он сделал больно твоему другу. Даже и вопроса не возникает, кому верить. Всё слишком очевидно. И, если Мин знает обо всём, ясна его реакция на брюнета. Всё разложилось по полочкам само собой.
Самое лёгкое разрешение проблемы — встать и выброситься из окна. Но от него слишком многое зависит. Работа, Кихён, чувства Чё. Что будет, если он не успеет всё объяснить?Скорее всего ему даже не поверят. Ну, а какие у него доказательства? Правильно, их нет. Хосок съехал по стене на пол, зарываясь руками в волосы. Так больно. Болит там, где сердце. Лицо Юнги, полное ненависти и презрения, глаза Чимина, отражающие всю пережитую боль, образ Хёнвона, со страхом в глазах вырывающего руку, а во взгляде горечь, обида и... разбитое сердце — всё это плотно въелось в подкорку и никак не желало исчезать.
Слёзы. Опять. Слёзы беспомощности и отчаяния. Хочется пожалеть себя за свою трусость и слабость. Нужен кто-то, кто погладит по голове и прижмёт к себе покрепче — согреет. В полумраке вокруг то и дело всплывают образы людей, что успели в нём разочароваться. Шин будто кожей ощущает как из темноты его изучают пара десятков глаз. Особенно сильно среди них ощущаются глаза шатена. Такие родные, но такие далёкие. Мысли проносятся быстро, Вонхо хватает телефон.
***
Тонкие пальцы перебирают тёмные волосы и слегка поглаживают по щекам, из-за чего по коже пробегают мурашки. Руки холодные, но не дрожат, ведь такая температура не из-за погоды, а скорее от потухшего огня внутри. Глаза нежно изучают каждую ресничку, каждую черту родного лица и всё ещё видят перед собой того ребёнка, вроде сильного снаружи, но такого слабого внутри. — Хосок-а. — М? — брюнет приоткрывает один глаз, что опух чуть меньше и двигается немного лучше. — Я рад, что ты позвонил мне, — парень слабо улыбается, показывая красивые ямочки на щеках, по которым Вонхо, честно, уже успел соскучиться. — Кроме тебя, у меня никого нет, Кихён-ни, — как-то грустно отзывается продюсер. — Только ты знаешь правду и веришь мне, не требуя доказательств. — Просто я знаю тебя, — розововолосый, чьи розовые локоны давно отросли и смылись в грязный блонд, по доброму ухмылятся и продолжает. — Знаешь, а я ведь мог рассказать всё Юнги. — Ты его знаешь? — юноша удивлённо заглядывает в глаза брата. — Помнишь, я рассказывал тебе о моём друге из Тэгу? — медленный кивок. — Вот это он. — Я бы удивился, но мой лимит эмоций на сегодня исчерпан. — Я и сейчас могу всё ему рассказать. — Не нужно, — Ли поудобнее устраивается на худых коленях. — Здесь надо говорить с Чимином и сделать это должен я. Разговор с Шугой — пустая трата времени. — Я бы так не сказал, — хитро прищурился Ю. — У него с Чимином, насколько я знаю, особенные отношения. Их можно сравнить с твоими отношениями с Хёнвоном. Юнги имеет особое давление на мальчика. — Он не вызывает у меня положительных эмоций в любом случае. Не хочу, чтобы ещё и Мин копался в этом. — Ты сейчас это говоришь просто потому что он тебе не понравился или потому что ревнуешь Пака? — лукаво уточнил вокалист. — Если последнее, то знай, Юнги тебя убьёт. Он жуткий собственник. — Не думаю, Кихён-ни. Я действительно испытываю что-то к Чиму, но не уверен. Первая любовь не забывается, ты же знаешь. — И не сбывается, — поддакнул друг. — Знаешь, тебе в любом случае стоит поговорить с Хёнвоном. Даже если он не поверит. Нельзя сидеть и ждать, в такие моменты нужно действовать. Мне кажется, ему сейчас очень плохо. Как и тебе. Не думаю, что он заслужил этого. — Ты прав, — Хосок кивнул и громко вздохнул. — Не заслужил. Ки слегка зашипел, прося тяжёлого Шина слезть. Тот быстро выполнил просьбу и разлёгся на кровати, чуть отодвигаясь, чтобы друг пристроился рядом. — А я рад, что ты снова на ногах. Что снова можешь улыбаться, — брюнет повернулся лицом к Ю, замечая его грустную улыбку. — Без тебя я бы не смог, — Кихён тоже поворачивается и демонстрирует свои прекрасные ямочки. — И я без тебя не смог бы. Вонхо аккуратно сжимает перебинтованное запястье рукой. — Болит? — взволнованно смотрит в тёмные глаза. — Не очень, — Ки отводит взгляд. Вокалист напоминает скелет. Всего лишь тень от себя прошлого. Брюнету хочется поскорее воскресить друга, но нельзя слишком резко что-то менять. Он уже тихо, но верно приходит в норму. Любой стресс может вернуть его к тому состоянию, а Ли не готов переживать это снова. — Береги себя, пожалуйста. На улице долго не гуляй, одевайся теплее... — Мне казалось, в нашей компании роль мамочки — моя, — усмехается розововолосый, но всё же послушно кивает. — Я не мамочка, если только сверхзаботливый старший брат, — Хосок улыбается в ответ.***
— Никуда тебя не отпущу, пока мы нормально не поговорим. Шин еле догнал парня, сначала не совсем врубившись, он это или не он. Но вишнёвый цвет Хёнвону однозначно шёл. — Нам не о чем говорить! — Чё попытался извернуться и слинять, но фиг его кто пустит. Брюнет впечатал его в стену, аккуратно подставляя под голову ладонь, дабы смягчить удар о твёрдую поверхность. — Если ты меня не выслушаешь и уйдёшь, то будет уже поздно! Эти слова вроде бы заставили трейни ненадолго затихнуть и внимательно посмотреть на лицо напротив. — О, какие люди, — хватка ослабевает, сзади раздаются звуки шагов и чей-то свист. — Давно не виделись, босс. Хёнвон не знал, кто стоит за спиной Хосока, но он увидел лицо самого Ли. Лицо, полное ужаса и ненависти. — А у тебя новая куколка, как я погляжу, босс, — парень медленно развернулся, закрывая калеку спиной. — А эта посимпатичнее предыдущей будет, — живот скрутило от внезапного осознания беспомощности и животного страха, не дающего свободно втянуть и глотка свежего воздуха. Вонхо сжимает руки в кулаки и делает шаг навстречу неизбежности. — Чим-Чим, кажется? — Захлопнись, — огрызается продюсер, а шестеро амбалов, по очереди поглядывающих за его спину, постепенно окружают его в кольцо, отделяя от парня, так и застывшего у стены. — Знаешь, я бы не советовал тебе грубить, в прошлый раз не хорошо получилось, правда? — Чё аккуратно тянет руку в карман и нащупывает телефон — надеется, что успеет позвать на помощь. Страх Вонхо передавался воздушно-капельным путем. Трейни кожей чувствовал дрожь и отчаяние, захлестнувшее с головой. — Ты нас кинул, босс, а это как-то некрасиво. — Нужно было сначала тебя убрать, прямо на глазах той куколки, — до трейни медленно доходит происходящее. Хулиганы за что-то мстят Ли, но за что — пока непонятно. — Вы сами испортили себе жизнь, зачем к Чимину полезли? — свой испуг Хосоку пришлось спрятать куда подальше, главное — не дать им навредить Хёнвону. — Он нам просто понравился, — безумно рассмеялся один из них, вызывая всё большую панику у Хёнвона и зараждающуюся ярость в груди Ли, мешающуюся с вьевшимся в тело ужасом. — А мы команда, один за всех и все за одного. Ты предал нас, босс, и мы пришли к тебе за оплатой, — самый крупный положил парню руку на плечо и сильно сжал. Огромных усилий стоило Шину не дёрнуться. — Мы тебя долго найти не могли, везде, падла, как Ли Вонхо записан. Ты же теперь у нас звезда всемирная, Хосок-а, так что тебе стоит одолжить нам немного? — удар коленом в живот заставляет брюнета скрючиться, но он в долгу не остаётся — точным ударом бьёт в пах. Ненависть затмевает сознание, но образ шатена всё ещё крутится перед глазами на больничной коляске в их самую первую встречу, и Ли держится, бросая взгляд на Чё. — Сука, поплатишься за всё! — следующий удар в челюсть лишает Шина опоры, и он падает на колени. Хёнвон незаметно вытаскивает телефон и набирает полицию. — Ты чем там занимаешься? — к нему мигом подходит стоящий в стороне бугай и выбивает мобильник из рук так сильно, что тот в дребезги разбивается об асфальт. — Не тронь, — шипит Ли и дёргается в его сторону, но на него обрушается град ударов: по рёбрам, по спине и по ногам. Вонхо пытается отбиться, а голову закрывает руками, так как учили на тех самых уроках по самообороне. — Ты не рыпайся. Мы и Чимку твоего найдём, больно он нам приглянулся в тот раз. Калека отлетает к стене, но пошевелиться больше не может — стальной захват не даёт и пальцем двинуть. — Мы давно хотели потолковать с тобой, даже готовились. Один Миншик смотри, как накачался, — Хосока поднимают за волосы и тыкают пальцем в качка, зажавшего все конечности трейни. — Хёнвон-а, беги, — шепчет парень и снова осуществляет попытку вырваться и оторвать этого борзого от хрупкого юноши. Его удерживают и швыряют обратно, только теперь на спину, больно прикладывая головой об асфальт. — А бежать-то некуда, — усмехается тот самый Миншик и пошлым взглядом осматривает пленника. — Не будешь рыпаться — не будет так больно. Жди своей очереди. Вонхо что-то кряхтит и приподнимается на локтях, но на него сразу же забирается самый разговорчивый и бьёт прямиком в челюсть, да так, что продюсер даже слышит её хруст. Затем ещё раз. И так удар за ударом, пока Ли не прекращает попыток встать или хотя бы увернуться. Затем, потеряв интерес к такой пытке он встаёт, а остальные снова пинают в живот и рёбра, пару раз попадая в пах. Шин скрючивается и пытается сделать вдох, но его снова дёргают за волосы и бьют головой. Затуманенное зрение позволяет продюсеру заметить застывшего, но целого, в чужих руках калеку. — Эй! А ну стоять! — раздаётся дикий окрик, на который Чё с трудом поварачивает голову. — Прекратили, я вызвал полицию, чтобы через минуту вас здесь не было! — Мы испугались, парень, а теперь иди куда шёл, — тот самый Миншик ослабил захват и грозно взглянул на Шону. — Охрана! Хосок зажмуривается, силясь восстановить способность видеть, и чувствует, как удары прекращаются, а ухо опаляет жаркое, неприятное до рвоты дыхание: — Я так соскучился по Чим-Чиму... Брюнет уворачивается и пытается подняться, но конечности предательски разъезжаются в стороны. — Хосок! — обеспокоенный вскрик, а голос можно узнать из тысячи. — Хён... Хёнвон-а... — сквозь дымку виден лишь расплывчатый силуэт, а тёплые ладони на лице помогают сохранить сознание. — Чимин... Они ушли... За ним... Очередная попытка встать заканчивается как и предыдущие — неудачей. — Хосок, — Шону опускается с другой стороны. — Я найду его, ты не сможешь в таком состоянии ничем помочь. Как связаться? — В телефонной... Книжке... Пак Чимин... — последняя фраза перед полной потерей сознания. Горячие пальцы гладят, успокаивая. Чё рядом и с ним всё хорошо.***
В кратце рассказав Хёну о ситуации, о том, что есть некий Пак Чимин из BTS и его задницу нужно срочно спасать от этих шестерых тварей, Хёнвон закрыл за ним дверь на все замки и только после этого начал активно соображать. Первый, самый невминяемый приступ паники уже прошёл и сменился вторым, под названием: "А что делать-то?". Сон крайне не рекомендовал обращаться в больницу, а советовал попросить о помощи у какого-нибудь знакомого врача. А на ум лез только один, его номер обязательно должен быть у продюсера в контактах. — Хосок-хён? — из трубки послышалось удивлённое бормотание. — Нет, это Хёнвон, — калека сделал паузу, собирая мысли в кучу. — Чангюн-ни, тут, в общем, непредвиденная ситуация. Инцидент неприятный, с последствиями. Не мог бы ты сейчас приехать? Это срочно. — Скоро буду, — сухая фраза и гудки. Сбросил вызов. Видимо, тревога трейни передавалась по расстоянию. Полчаса волнительного ожидания и спасительная трель. — Чангюн, проходи скорее, — брюнет так же недоумённо покосился на Чё, но сделал, как тот просил. В спальне освещение было слабым, но разглядеть весь причинённый парню ущерб не составляло особого труда. — И это ты называешь последствиями? — медбрат, кажется, схватил шок и пожалел, что вообще здесь оказался. — Да он еле дышит же! Как умудрились-то?! — Это долгая история, давай отложим её на потом, — прошептал калека, неотрывно наблюдая, как продюсер морщится и еле слышно стонет. — Ладно, — Им был абсолютно согласен — медлить с первой помощью больше нельзя ни секунды. Он попросил Хёнвона освободить помещение, дабы не нервировать персонал, а сам принялся тщательно осматривать больного и обрабатывать каждую царапину. Итоги обследования: два сломанных ребра, трещина большеберцовой кости, вывих правого запястья, перелом нескольких пястных костей и пальцев в придачу, сильный ушиб грудных позвонков и нижней челюсти, а также сотрясение мозга второй степени. Всё это приправлено обычными синяками и царапинами, всеми цветами радуги украшающими всё тело, и разбитой губой. Выводы так и просятся: Хосока избили и не по-детски, скорее даже не один человек. — Закончил? — взволнованно вопрошает юноша, всё это время ждавший вердикта на кухне. — Да, вот список нужных медикаментов и рекомендации по уходу. Так же там перечислены все повреждения на случай, если состояние ухудшится. Возможно какие-то внутренние ушибы я не доглядел. — Спасибо. Хёнвон выглядит так, будто не спал неделю, а на скуле красуется лёгкая ссадина. Им тыкает в неё пальцем и просит поскорее обработать, сразу же разварачиваясь и топая в коридор. — Что бы я без тебя делал... — вздыхает Чё, зарываясь ладонью в спутанные волосы. — Оплакивал бы трупик? — предположил Чангюн и сам посмеялся над своей шуткой, понимая, что калеке не до его шикарного юмора. — Можешь передать ему кое-что, когда он очухается? — трейни неуверенно кивнул и вопросительно посмотрел на врача. — Хотя нет, не нужно. И, как-то грустно улыбнувшись, брюнет кивнул и скрылся за дверью, оставляя парня в лёгком недоумении. Правда оно спадает сразу, как только до ушей доносится тихий голос. — Хёнвон-а, — шепчет продюсер с чуть приоткрытыми глазами. Пришёл в себя. — Я здесь, — юноша понимает, что зрение Ли восстановилось не полностью, и сжимает его здоровую ладонь. — Не уходи... Пожалуйста, — тихо умоляет Шин, а у Чё за это время внутри всё снова рушится и заново на новый лад перестраивается. — Не уйду, Хосок-а, я больше не уйду, — ещё сильнее руку сжимает, когда видит слезу на чужом перебинтованном и мазями перемазанном лице. Вонхо быстро засыпает. Сразу же, мгновенно после этих слов отрубается, только пальцы не расцепляет, сильнее хватается. Хёнвон не совсем понимает всю ситуацию в целом, но об одном жалеет точно: не поверил и сразу не выслушал. Вот он, результат. Как после этого в глаза ему смотреть? И хочется, и колется, как говорится. Но ничего, калека потерпит. Он и дольше терпел, так что это будет не трудно, особенно с любимым человеком под боком. Юноша больше в нём не сомневается. Лишь в себе, ведь любовь основывается на доверии, а оно у них только сейчас появляется. Лучше поздно, чем никогда, правда же?
