Life is a combination of honey and bile

— Хён, иди помой лицо, а то твои глаза похожи на разваренные пельмешки, — усмехнулся Чангюн, заталкивая парня в ванну. — А потом на кухню выходи, с друзьями моими познакомишься.       Кихён тяжело вздыхает, но послушно заходит в помещение, рассматривая отражение в зеркале. М-да, он действительно выглядел мягко сказать не очень, и пельмени вместо глаз были не самой большой проблемой.       Ю выслушал. Мог не слушать объяснения, но сделал это. И не пожалел. Хотя, после всего случившегося мысль о том, что он всё ещё чертовски плохо знает своего парня, не давала ему покоя. Ровно как и словосочетание «мой парень».       Доходили они до квартиры долго, айдол буквально тащил студента на себе. Мало того, что он выскочил в одной рубашке, так ещё и бежал, как мог, не смотря на больную ногу.       Придав коже более или менее нормальный оттенок, а глазам почти правильную исходную форму, Ю вышел, аккуратно закрывая дверь, и поплёлся на кухню. Ну да, по сравнению с тем красивым «другом» он сейчас точно не будет смотреться выигрышней. — О, Кихён-ни, привет, — юноша, до этого мирно сидевший за столом, вскочил, поднимая руку, и завораживающе улыбнулся. Его улыбка была очень необычной, губы будто сложились в прямоугольник и эту картину так и хотелось рассматривать, не отрываясь. — Я так хотел с тобой познакомится, но этот дурацкий донсэн постоянно тебя прятал. — Хён!.. — хотел было возмутиться младший, но договорить ему не дали. — А что хён? Отстань, — неизвестный парень отмахнулся от Има, даже не поворачиваясь в его сторону. Он со скоростью света подлетел к розововолосому и, цепко схватив его за руку, усадил напротив себя. — Я Бён Бэкхён. — Очень приятно, Ю Кихён, — вокалист пожал протянутую ладонь и слегка задумался. Где-то он это имя уже слышал и кажется не один раз. Да и вблизи уж больно у него лицо знакомое. — Мы с Чанёлем из EXO, знаешь такую группу? — Конечно же, хён, а кто не знает? — так вот почему ему показалось, что он его знает. С этими ребятами из-за разных агентств они ещё не пересекались, но всё равно слышали об айдолах, что каждый раз бьют свои же рекорды по продажам альбомов. — Вот и отлично, — Бэк вздохнул и, казалось бы, разговор закончился, но куда там. — Ах да, Чанёль — это то лопоухое создание рядом с дитём.       Мужчина, до этого мирно сидевший на полу в окружении Чангюна, Санхёка и игрушек, поднял голову и обиженно вскинул брови. Своё описание ему вряд ли пришлось по душе. — Бэкхён-а, я вообще-то всё слышу, — Пак округлил глаза до размера немаленьких блюдцев и обиженно выпятил нижнюю губу. — От этого что-то меняется? — хихикнул старший, сразу же переводя тему. — Кстати, классный у тебя цвет, малышу Хёк-и он очень понравился.       Упомянутый ребёнок вскочил, радостно визжа, и подбежал к Ки, сразу же запуская ладошки в розовые волосы. Видимо, добрый дядя Бён напомнил ему о понравившейся, но почему-то по забытой игрушке, хотя до этого он упорно не обращал на гостя никакого внимания и был увлечён красным мини-внедорожником больше, чем всем окружающим его миром. Перебирая пряди, мелкий продолжал что-то лепетать и восторженно ахать, а Кихён не сосчёл нужным вырываться из детской хватки и героически терпел все махинации. — А как давно вы друг друга знаете? — Бэк тем временем спокойно допивал свой уже остывший чай и довольно смотрел на изощрённую экзекуцию над чужой шевелюрой. — Ну, где-то полторы недели, — тихо отозвался юноша, болезненно охая, когда малыш слишком сильно дёрнул за прядку, видимо решив оставить себе на память хоть капельку этой красоты. — Хёк-а, братик Чан-ни скоро уйдёт, давай с ним поиграем, а то он расстроится, — брюнет подскакивает к сыну и хватает его на руки, сразу же переключая внимание ребёнка на игрушки. Видимо, ему такая травля розовой прелести тоже по вкусу не пришлась. — Немного, — разочарованно вздыхает Бэкхён и непонятно, чем он расстроен больше: отменой казни чужих волос или фактом недолгой «дружбы» младших. — Слушай, а ты ведь тоже айдол? — Да, я из… — Да-да, я знаю, MonstaX, — тёмноволосый изящно вскидывает голову и поправляет аккуратными длинными пальчиками сбившуюся укладку. — Ты ведь с Шугой общаешься, так ведь? — Да, — Ю удивлённо поднимает брови, наблюдая, как одна из лежащих на столе сладостей оказывается в чужом рту. И Боже упаси, даже ест он слишком, мать его, красиво, не сказать бы сексуально. — Но откуда ты?... — Связи, мальчик, связи, — хохочет Бён, делая ещё один глоток. — А если честно, то я с Чимином хорошо общаюсь. — Понятно, — имя Пака слегка резануло по слуху, ибо с Хосоком он о нём не говорит. Это что-то вроде запрещённой темы, табу, хотя недавно она всё-таки поднималась, но, дабы Шин его не убил, Ки решил оставить его и хосоковских тараканов в покое. Жить-то ещё хочется, плюс, он не совсем тупой, чтобы не понимать, что брату просто больно о нём вспоминать. Первая несчастная любовь, все дела. — Ох, Кихён-ни, ты ещё милее, чем я думал, — розововолосый вздрагивает от неожиданного и на редкость болючего щипка его невинной щеки. — Бэкхён, почему ты ведёшь себя как ребёнок? — вопрос был скорее риторическим, ибо интонация Чанёля вопросительной не была. Он аккуратно высвободил покрасневшую щёчку из захвата цепких пальцев и потрепал Бёна по голове, снова сотворяя на ней хаос. — Потому что ты сегодня притворяешься взрослым и твоей напускной серьёзности хватит на двоих, — всё же не медлит с ответом Бэк, довольно ухмыляясь и глядя в глаза одногруппника.       В момент их зрительного контакта Кихён явно почувствовал себя лишним: столько нежности в мелочах он не видел никогда и разрушать собой эту идиллию не хотелось совсем. Не обращая внимания на отвечающего что-то Пака, Ю отворачивается.       Чангюн, как пятилетний мальчишка, увлечённо возит машинку туда сюда, показывая сынишке как надо. Тот с радостью повторяет за папой только уже со своим красным транспортом. Парень не слышит, что говорит студент, но после его слов мальчонка заливисто смеётся, обнимая брюнета. Ещё одна идиллия. Ю Кихён, видимо, лишний в этой квартире, если не в этом городе. —… Может, тебе всё-таки чаю? Или кофе? Прости, Бэк отвлёк тебя, а я не додумался предложить, — низкий голос вырывает Ки из раздумий и он резко поворачивается к его обладателю, быстро кивая. — Ничего страшного. Можно мне кофе без молока, пожалуйста. — Хорошо, — рыжий парень отходит к плите, провожаемый тяжёлым, будто физически ощущаемым взглядом Бёна. А Кихён всё ещё смотрит в совершенно противоположную сторону. — Ты позаботься, пожалуйста, о Гюн-ни. У него хоть и есть ребёнок, но ветер до сих пор в голове гуляет, — Бэкхён наконец отвлекается от созерцания широкой спины и ставит пустую чашку на блюдце. — На самом деле, он сам ещё дитё малое, просто в жизни не повезло…       Вернувшийся Пак с чашкой в руках обламывает их диалог и, поставив ношу перед Ю, садится рядом с мембером EXO, начиная беседовать с ними на совершенно отстранённую от предыдущей тему.       Несколько часов пролетают как пара минут, и вокалист в который раз убеждается, что все друзья Има ужасно ему импонируют. Хотя, на первый взгляд, Бэк и выглядит, как надменный аристократ, что «выше всего этого», но на деле оказывается активным и задорным, как маленький щеночек. По ауре вокруг него он напоминает Минхёка — такой же солнечный и заряжающий оптимизмом человечек, только его шутки в сто раз смешнее, чем у Ли. И Чанёль, с которым он пообщался чуть меньше, но всё равно понял, что перед ним милый плюшевый мишка, также очень ему понравился. Этот добродушный великан нисколечки не заставил Ки усомниться в его искренности и открытости перед окружающими людьми. Его мягкий характер хорошо подходил к заводному характеру главного вокалиста. И вообще, вместе ребята смотрелись на его взгляд очень органично, понимали друг друга с полу слова и вообще вели себя, как замужняя парочка, но Кихён с выводами не спешил.       Проводив гостей, он облегчённо вздохнул, вслушиваясь в долгожданную тишину. С Чангюном из-за обильного внимания со стороны старших он так и не пообщался и ему ужасно хочется исправить это упущение. Только на кухне он младшего не находит, как и в его спальне. Остаётся только вечно запертая дверь напротив, откуда и доносится тихое щебетание Санхёка.       Комната действительно оказывается детской, и об этом свидетельствуют не только разбросанные по всюду игрушки. На обоях изображены красивые самолётики, а у окна стоит детская кроватка, в которую Чангюн и пытается уложить гипер активного ребёнка. Эта сцена со стороны выглядит так по-домашнему, что Кихёну бы вскрикнуть от умиления и растечься по паркету лужицей. Хорошо хоть, что с самоконтролем у него пока всё в порядке.       Хёк хватается ладошками за рубашку папы, не желая отпускать его никуда, а Чангюн что-то тихо обещает малышу, поглаживая его по спине. Мальчик наконец успокаивается, позволяя себя положить и накрыть одеялком, и сладко зевает, вытягивая ручки к лицу Гюна. — Хочу поцелуйчик, — лепечет дивное создание на собственном языке, но, спустя несколько часов общения с мелким, Кихён прекрасно его понимает. — Хорошо, Хёк-а, засыпай скорее, — студент чмокает сына в аккуратный лобик и приглаживает непослушные тёмные волосы.       Ю тихо опускается на рядом стоящий стул, не в силах помешать им или оторвать от друг друга. Он чувствует, что его лицо уже давно украшает глупая улыбка, но когда Им своим низким голосом с хрипотцой начинает еле слышно напевать колыбельную и раскачивать кроватку, уголки губ айдола поднимаются ещё выше. Незаметно даже для себя он подпевает некоторые слова и сам качается из стороны в сторону. И не сразу понимает, когда брюнет оказывается перед ним, прижимая указательный палец ко рту, и берёт его за руку, выводя вслед за собой из помещения.       Он заводит его в спальню усаживая на кровать и отходит к шкафу, открывая по очереди дверцы в поиске чего-то. — Как неделя прошла? — между тем интересуется студент, разрушая ауру неловкости между ними. — Я вот не вставал практически, пил витаминчики и смотрел телик. Короче, разлагался как мог. — Миленько, — хмыкнул старший в ответ. — А у меня всю неделю было расписание: либо съёмки, либо выступления. Вчера выходной выдался, так я его весь проспал.       Чангюн поворачивается, кидая Кихёну на колени футболку и шорты, и кивком головы просит переодеться. — Ну, хотя бы недосыпа у тебя нет. Но ты всё равно выглядишь хуже, чем неделю назад. Хён, ты хорошо питался? — парень аккуратно садится на кровать спиной к Ки и с трудом стягивает с себя рубашку, сразу же меняя её на домашнюю футболку. Затем он проделывает то же самое с брюками, а розововолосый всё это время наблюдает за мышцами, двигающимися под смуглой кожей. Не то, чтобы он смутился, вовсе нет, но оголяться перед таким красивым юношей желания не было. — Хён?       Ю поспешно отвёл взгляд, когда младший повернул к нему голову. Он почувствовал, как его лицо преобрело цвет помидора, а уши вспыхнули как по щелчку. — Нормально, — без малейшего укола совести соврал Ки, отворачиваясь и скидывая одежду, чтобы в то же мгновение оказаться в сменной. — Я же вижу, что нет, — вкрадчивый шёпот в шею заставил его поёжится, а руки на животе заметно напрячься. — За эту неделю ты успел отвыкнуть от меня. Знаешь, ты напоминаешь мне домашнего зверька, которого оставили на время одного без хозяина. Животное отвыкло от ласки и расцарапало человека, когда он вернулся, но потом, снова привыкнув к заботе, оно само начало ластиться к кормящей руке, — Им проводит кончиком носа по чувствительной коже, медленно вдыхая родной запах, по которому он безумно соскучился. — Ты как этот зверёк, хён.       Айдол бы ответил, может быть даже колкостью, если бы не поцелуй за ухом, заставивший его буквально растаять и, расслабившись, растечься по чужим рукам. — Пойдём покормим тебя, как раз время ужина.       Брюнет опять потянул гостя за собой, бесшумно передвигаясь по квартире. Из преоткрытой двери в детскую доносилось сопение и непонятное тихое улюлюканье. Санхёк крепко спал и это заставило сердце Ки наполниться теплом. Мальчишка заснул, просто послушав голос отца. Мило до дрожи в пальцах. — В этот раз мы расширим твой рацион: после овощного пюре ты выпьешь молока, — Гюн поставил еду перед Кихёном и сел на соседнее кресло. — Спасибо, — вокалист послушно зачерпнул пюре ложечкой и отправил его в рот. Чангюн, этот маленький взрослый ребёнок, заботился о нём, как о младшем. А ведь это его работа заботиться о брюнете. — Что-нибудь ещё рассказать можешь? Мне нравится слушать твой голос.       А у них это, видимо, взаимный фетиш. Звучит ужасно пошло, но по сути так и есть. — Ну, хочешь узнать, как можно потратить все накопленные за год деньги? — студент кивнул, провожая глазами очередную порцию, что исчезает из баночки, наверняка не полностью, а может и совсем не вникая в слова собеседника. — После аварии, в которую я попал, помнишь? — получив второй чуть растерянный, но более осознанный кивок, Ю продолжил: — Так вот, после неё мой одногруппник ходил, будто в воду опущенный, ведь ровно половину его новой машины отрезало грузовиком, — новая информация заставила младшего и удивиться, и нахмуриться. — Не знаю, в общем, из каких соображений, но я потратил почти все сбережения, чтобы купить бедняге новую, — брюнет вопросительно изогнул бровь, всем своим видом показывая, что он бы никогда так опрометчиво не поступил, заставив парня придумать оправдание своему поступку: — Я же был за рулём, машина по моей вине разбилась! И вообще, зачем я тебе это рассказываю. — Потому что ты должен мне о таком рассказывать. — Твоя очередь, — розововолосый поставил пустую баночку на стол и принялся за молоко, сразу же осушая половину ёмкости. — Расскажи мне о себе. О Санхёке.       Юноша застыл, обдумывая просьбу и Ки прямо видел, как у него в голове взвешиваются все за и против. Наконец, он выдохнул, собираясь с мыслями. — Что бы ты сейчас не услышал, знай, что Санхёк всегда был и останется самым любимым и долгожданным ребёнком. По крайней мере, он сам никогда не должен узнать, при каких обстоятельствах появился на свет, — Кихён кивнул пару раз, прежде чем студент продолжил: — Ему сейчас два годика с копейками, как видишь, он вполне хорошо говорит и вообще умница. Три года назад я и подумать не мог, что так рано стану отцом, — он горько усмехнулся, рассматривая пол под ногами. — Мне только-только стукнуло девятнадцать, я закончил школу, готовился подавать документы в ВУЗ. И тогда один друг позвал меня на вечеринку, у него был день рождения, плюс выпуск, в общем, знаменательные события, которые нужно отметить. И там была одна девушка, Юра, теперь я, кстати, не совсем понимаю, что она делала в этой компании, ведь была старше меня практически на десять лет. Хотя, по ней не скажешь, выглядела она даже младше меня. В общем, — Гюн снова вздохнул. — Мы переспали. Да, по пьяни, но с кем не бывает. Я и подробностей-то не помню, так напился, что вообще не соображал. После той вечеринки прошло несколько месяцев, я уже учился в институте. В один прекрасный момент ко мне в квартиру снова стучится она и не одна. Её младший брат тогда мне знатно рожу набил за то, что я его сестру обрюхатил. А потом и на неё при мне наорал, говорил, что она шлюха, а девушка даже не обижалась. Уже тогда её живот напоминал арбуз и я с порога понял, что к чему. Сдав анализы, наши подозрения только подтвердились — отцом был я. Всю беременность она жила у меня, тратила деньги моих родителей и они отвернулись от нас почти сразу, пришлось устраиваться на подработку и переводится на заочное. Потом появился Санхёк, Юра отошла с её капризами на задний план, важнее для меня всегда был сын, мы не могли ужиться с его матерью. Потом она и вовсе ушла. Сбежала, оставила после себя только записку, что её сын не от меня, что она подменила результаты анализов. Настоящий отец Санхёка давно мёртв и ей просто некуда было податься. Побоялась, что её просто выкинут на улицу. Она вспомнила про меня, — Ю накрыл своей рукой ладонь Има и слегка сжал, пытаясь поддержать. Хотя бы чуть-чуть облегчить эту ношу. Низкий голос дрогнул и конец фразы прозвучал значительно тише. — Юра сказала, делать с ребёнком всё, что душе угодно, хоть в приют отдать, что ей всё равно. Но я не мог этого сделать. Санхёк ни в чём не виноват. Даже если неполная, у него должна быть семья. Потом, почти сразу после её ухода, пришёл её младший брат. Он извинился, согласился помогать, любить ребёнка как своего, даже забрать хотел — я не позволил. И вообще, я не понимаю, как у одних и тех же родителей могли получится настолько разные дети. Чанёль-хён до сих пор часто мне помогает. Мы с ним не говорим о его сестре, но она вроде недавно замуж вышла за какого-то толстосума, как и хотела всегда. Про Санхёка она и думать не думает. Вот так и живём, — Чангюн замолчал, размышляя, что бы ещё добавить к сказанному. — И да, я никогда не скрывал от тебя Хёка. Просто за пару дней до нашей встречи пришли Чанёль с Бэкхёном и взяли его к себе, они часто так делают, да и Хёк не против, — он наконец-то оторвал взгляд от ламината и посмотрел в глаза айдола. — У меня вообще до тебя не было серьёзных отношений. Сам понимаешь, после Юры девушки меня особо не привлекали, а парни... Были конечно, но... Всё было не так, как сейчас. С тобой по-другому.       Вокалист, всё это время внимательно слушавший брюнета, положил вторую ладонь на смуглую щёку, поглаживая пальцами нежную кожу. — У меня с тобой тоже всё иначе. Всё слишком быстро, сумбурно, да и вообще, если быть до конца искренним, я никогда раньше и не был с парнем. Откровенные разговоры действительно так смущают, но я постараюсь договорить, — розововолосый прикрыл глаза, пытаясь отогнать ненужные мысли. — У меня были девушки, но в них тоже не было ничего особенного, они не цепляли. Я не знаю, что ты во мне нашёл, честно, временами я бываю ещё той истеричной бабой, не люблю, когда меня трогают лишний раз, бешусь от беспорядка и мусора. Но я люблю детей и думаю, что Санхёк очень милый мальчик. И как бы не закончились наши отношения, это будет не из-за твоего сына.       Ки вздрогнул, когда почувствовал чужие губы на своих, но вырываться не стал, отвечая на поцелуй. Он попытался сделать это так, чтобы выразить всё без слов, чтобы Чангюн понял и больше ничего не спрашивал. Голова закружилась от нехватки кислорода, а всё вокруг сузилось до одного единственного человека. — Хён, я скучал, — Им оторвался, потянув парня на себя, и тот послушно пересел к нему. Стараясь не давить на больную ногу, он опёрся коленями о кресло и, зарывшись пальцами в тёмные волосы, слегка прикусил его за мочку уха, томно прошептав: — Я тоже.       Ю опустился губами к шее, оставляя на ней нежные поцелуи-укусы и заставляя брюнета откидывать голову назад, чтобы открыться перед ним ещё сильнее, дать больше места для этой такой нужной ласки, после которой воздух кажется слишком холодным и тяжёлым. — Не здесь, — студент с трудом отстранил от себя такое желанное тело и, подождав, пока вокалист поднимется, принял протянутую руку, что так же помогла ему добраться до комнаты.       Оказавшись в спальне, он кинул на кровать тюбик и блестящую упаковку, после чего лёг сам, стягивая через голову футболку. Гюн жадно пожирал глазами юношу напротив, что с кошачьей грацией подполз к нему на четвереньках и навис сверху. — А если мы разбудим?.. — договорить Ки не смог, его наглым образом заткнули. — Не разбудим. Он крепко спит, — ответил Им прямо в губы.       Ловкие руки бродили по телу айдола, вызывая возбуждённую дрожь и томные вздохи. Кихён и не заметил, как остался в одном белье, ведь был полностью поглощён парнем под ним, его губами, тонкой шеей, изящными ключицами и проглядывающими сквозь кожу кубиками пресса. Хотелось остановить время и сфотографировать Чангюна таким: открытым, возбуждённым и желательно без одежды. А потом оставить эти снимки для личной коллекции, украсить ими пол и стены своей комнаты. И пофиг, что эти мысли слегка маньяческие — ему как-то всё равно на мнение окружающих и на свою репутацию.       Нижнее бельё улетело куда-то вслед одежде, а розововолосый уже вовсю насаживался на длинные пальцы, изредка всхлипывая и кусая ребро ладони. Брюнет успокаивающе целовал опухшие губы, гладил другой рукой хрупкую спину и шептал какие-то отвлекающие глупости.       Жарко, не смотря на открытое окно, ужасно душно. Немного больно, но Ки терпит, сам послушно до конца насаживается, скулит от дискомфорта.       Происходящее кажется каким-то безумием, образы в голове смешиваются и плывут, только низкие стоны в самое ухо возвращают в реальность. Сильные руки на бёдрах не дают упасть, раствориться до конца, быть самим собой, но единым целым.       В этот раз всё действительно как-то иначе. Секс слишком грубое слово, они не просто удовлетворяют свои потребности. Они дышат, живут друг другом, обмениваются чувствами и эмоциями, отдавая при этом всё без возврата. В книгах такое называют любовью.       Пальчики на ногах непроизвольно сжимаются, Ю кажется, будто его на открытом огне обжаривают — вроде тепло и хорошо, но ещё немного и в уголь превратится, осыпется. Ему всегда комфортно с Гюном, что бы они не делали. Но с этим новым, ещё не совсем ясным чувством, всё намного ярче. Сказали бы ему заранее, что так бывает, он сбежал бы. Потому что чертовски опасно, так и до пепла догореть можно. Всего себя без остатка отдать, а взамен ничего не получить. Но он почему-то уверен, что этот парень его не обманет. Что даже если и остались какие-то недоговорённости, врать Им точно не станет и расскажет, когда посчитает нужным. Откуда эта слепая вера и уверенность он сам не в курсе, но так ему легче, правда. Довериться, а потом будь что будет, всё равно люди не бессмертны. Поэтому айдол и уверен, что взамен на своё сердце получит чужое. И по-другому не будет.

***

      Кихён проснулся от тихого щебетания в самое ухо и открыл глаза, запоздало осознавая, что в кровати он один с маленьким ребёнком, а с кухни доносятся звон посуды и медленные шаги. По телевизору идут какие-то детские мультики с идиотским сюжетом, а мальчишка, совсем не заинтересованный происходящим по ту сторону экрана, сидит и сканирует гостя нечитаемым взглядом. — Ки-хён, — увидев, что парень-таки открыл глаза, Хёк тычет ему тоненькими пальчиками в щёчку и по слогам произносит его имя, пытаясь привлечь к себе такое нужное ему сейчас внимание.       Вокалист мягко улыбается и легонько пожимает маленькую ладошку мальчика, вызывая у того довольное фырчание. — Твой папа ушёл готовить завтрак и оставил тебя одного, да, Санхёк-а? — ребёнок утверждающе кивает и обиженно дует губу при упоминании отца. — У папы дела, — тянет он. — Много дел.       Ю всё ещё удивляется тому, как он легко понимает Хёка, ведь детский лепет всегда оставался для него загадкой. А тут он почти сразу разгадал шифр от речи ребёнка и может спокойно ему ответить, не переспрашивая по сто раз. — Ну, мы тогда с тобой пойдём ему мешать, мультик всё равно неинтересный, — в этот раз Им-младший закивал намного энергичней и с радостной улыбкой на бледненьком лице подождал, пока юноша встанет, превозмогая боль пояснице, и наденет что-нибудь, кроме нижнего белья. — Пойдём, только тс-с-с, — айдол приложил указательный палец губам и взял мальчика за руку, помогая ступать как можно тише по гладкому паркету.       Чангюн крутился у плиты, когда они вдвоём вышли на кухню. Может он и видел парочку боковым зрением, но никак не ожидал, что они вцепятся в четыре руки в его здоровую ногу.       Он выпустил поварёшку из рук и, кажется, даже обжёгся содержимым кастрюли, но всё равно не издал ни звука, только удивлённо моргая. Оба хулигана шлёпнулись на пол и довольно захихикали. Произведённый эффект им очень понравился. — Так, хулиганьё, садитесь за стол, будем есть кашу. — Фу-у, каша, бэ-э, — проныл Хёк, но тем не менее послушно подошёл к папе, чтобы тот усадил его в непонятно откуда взявшееся детское кресло. — Не бэ, ты даже не пробовал, а уже начинаешь капризничать, что о тебе Кихён-хён подумает? Это очень некрасиво, — тем временем вещает студент, ставя перед пристыженным малышом тарелку. — Прости, — картавит мальчишка, вызывая у брюнета тёплую улыбку. Он треплет ребёнка по голове и вкладывает в его ладошку ложку. — Ничего, покажи хёну, как ты кушаешь, солнышко.       Ки поднимается с пола, сразу же плюхаясь в кресло рядом с Санхёком, и выжидающе смотрит на Има. — А у нас что на завтрак? — интересуется розововолосый. — Ничего сверхъестественного, хён, всего лишь рисовая каша, — перед ним появляется блюдце с жиденькой белой массой, а на удивлённый взгляд старшего Гюн отвечает: — Хён, вставать посреди ночи, чтобы выблевать съеденное в туалет — очень плохой знак. И поверь, у меня чуткий сон, я прекрасно знаю, что сегодня ты поднимался именно с этой целью.       Кихён сразу же краснеет и бурчит что-то себе под нос, показательно отварачивая голову, а Чангюн преспокойно садится напротив и жуёт бутерброд, изредка поклядывая на сына. — Вкусно, — Хёк, весь измазанный в каше, хлопает по еле видному пузику. — Теперь гулять. — Нет, Хёк-и, сегодня не получится. Видишь, у папы нога болит, папа не может с тобой гулять, — после слов Има мальчик заметно погрустнел, выпячивая нижнюю губу, надул щёки и нахмурился. — Гулять, — малыш упрямо повторил просьбу, а в уголках его глаз собрались слёзы обиды. — Ну Хёк-а, я обещаю, что мы погуляем, когда нога заживёт, честно-честно, ладно? — юноша протянул мальчику мизинец, но тот мотнул головой и уже собрался устроить истерику, шумно втягивая носом воздух. — Погуляешь со мной?       Повисло молчание, оба Има повернули голову к Ки: один радостно захлопал в ладоши, второй удивлённо вскинул брови. — Да, да, гулять! — радостно взвизгнул малыш, забывая про свою обиду. — С тобой? — Да, а что случится-то?..

***

      А случилось действительно ничего. Взяв коляску и закрыв лицо всеми возможными и невозможными способами, старший отвёл мелкого на площадку, на которой долго они не задержались, ибо малыш быстро устал и ему стало скучно. Поэтому, вспомнив о пустом холодильнике, Ю решил наведаться в ближайший супермаркет. Он оставил личный транспорт Хёка у охраны и пересадил его в тележку. — Сейчас мы с тобой купим покушать, заодно и папочке твоему поможем. — Дя! — ребёнок сразу же проснулся и энергично застучал ладошками по тележке. — Помогать! Надо кашу, пюре, надо! — Правильно, пойдём искать, — Кихён довольно улыбнулся и потрепал Има по тёмной макушке.       Мальчишка не был похож на детей своего возраста, он был намного сообразительнее сверстников, что они успели встретить во время прогулки. Но в то же время Санхёк мало бегал, один раз только с горки съехал, лениво двигался, на качели даже не посмотрел и вообще, видимо, площадку не очень любил. Он задержал взгляд на песочнице, но лопатку с собой они взять не додумались и вокалист пообещал мальчику в следующий раз исправить эту оплошность. В общем, именно из-за этого пробыли они там чуть больше получаса и малыш сам запросился уйти. А детское слово закон для родителя. И не важно, что это не его сын. — Это что? — тем временем Хёк ткнул тонким пальчиком в какую-то красочную розовую упаковку, но в руки брать не спешил. — Это йогурт, Санхёк-а, клубничный. Его из клубники и молока делают, поэтому он такого цвета. — Тебя тоже? — Что? — парень удивлённо вскинул брови и рассмеялся. — Нет-нет, что ты, мне волосы простой краской покрасили. — Клубничка! — радостно восклицает брюнет и тоже заливисто смеётся.       Девушка на кассе долго стреляла глазками в айдола и умилялась ребёнку в его тележке, что что-то ей вещал на своём собственном языке. Только вот розововолосый его понимал, а кассирша вообще не воспринимала его детский лепет. — Спасибо за покупку, приходите ещё! — она помахала ребёночку ладошкой и подмигнула вокалисту, на что тот не обратил внимания, кивнул и скрылся за дверью вместе с коляской и увесистым пакетом в руках. — Ты кажется понравился тётеньке, Санхёк-а, — Кихён нагнулся, дабы надеть на мальчика шапку и поплотнее укутать в шарф. — Дя, — малыш горделиво выпятил грудь и вскинул подбородок, но сразу же вернулся к купленной старшим игрушке в своих руках. — Так, а теперь домой, папа, наверное, уже волнуется.

***

— Почему так долго? — это был первый вопрос Чангюна, после того, как он взял сына на руки. — Мы в магазине были, — отвечает Ки из коридора, стаскивая кроссовки, и проходит на кухню, демонстрируя взволнованному отцу увесистый пакет с продуктами. — На площадке надолго не задержались, Санхёк устал быстро, потом решили в магазин зайти. Всё прошло хорошо, можешь не волноваться. — Спасибо, — искренне отвечает студент и звонко чмокает сына в макушку. — Ух-ты, это тебе хён игрушку купил, да, Хёк-а?       Пока оба Има возились с плюшевым хомяком, Ю приготовил обед и расставил еду на столе. Он помог брюнету усадить малыша за его столик и, повторяя утреннюю картину, сел напротив Гюна. — Серьёзно, спасибо большое, хён. — Не за что, — Кихён довольно улыбнулся, демонстрируя младшему свои ямочки и отправил ложку с мясным бульоном в рот. — Санхёк очень милый мальчик, мы хорошо провели с ним время. — Это хорошо, — Им улыбается в ответ, а в груди у айдола расползается приятное тепло от этой домашней и уютной картины. — На самом деле, я...       Вокалист быстро достал звонящий телефон из кармана и извинился перед младшим за то, что прервал его. Тот понимающе кивнул и в ожидании откинулся на спинку кресла.       А на экране высветился входящий звонок от абонента «Лучший ворчун». — Да, Юнги, привет, что-то случилось? Сижу я, ты можешь говорить поконкретнее? Что?! Да... Чего?!