Life is a combination of honey and bile

— Прости меня, — Кихён обхватывает ледяными пальцами протянутую кружку с горячим кофе и жадно вдыхает его аромат, вспоминая, когда он вообще нормально питался в последний раз, так, чтобы не бегать после трапезы в туалет с жёстким желанием вернуть всё съеденное природе. — Всё хорошо, — Им укутывает худые ноги розововолосого пледом и садится напротив так, что острые коленки айдола оказываются между его крепких ног. Он улыбается и делает глоток из своей чашки, рассматривая тёмную улицу за стеклом. — Такое бывает и из этого можно выкарабкаться. — Ты прав, — Ю утыкается лбом в колени, а по телу расползается приятное тепло от пледа, кофе и близости любимого человека. — Я соскучился, — ладонь Чангюна зарылась в светлые волосы и слегка помассировала кожу головы. — Я тоже, — вокалист поднимает голову, встречаясь взглядом со студентом. — Ты снял гипс? — О, да, — он как-то рассеяно улыбается, не отводя глаз от чужих зрачков. — Благодаря моей супер регенерации у меня уже всё прошло. — Серьёзно? Я думал, что ты с ним ещё как минимум месяц не расстанешься, с трещиной ходить вроде нельзя. — Всё было не так плохо, как ты думал, — уголки губ Гюна поползли вверх, а тёплая рука спустилась на слегка порозовевшую щёку. Большой палец прошёлся по скуле, и в этот момент больше всего на свете юноше захотелось отшвырнуть кружку куда подальше и обнять парня напротив. — Как Санхёк? — Без тебя вчера спать не хотел, — брюнет усмехнулся, убрав руку, а Ю чуть не заскулил от холодного воздуха, прошедшегося по месту, где раньше была ладонь. — Ты ему очень понравился. — Здорово, — Ки сделал последний глоток и поставил кружку под колени, откинувшись спиной на стену. — А мне говорили, что я не умею нравиться людям. — Людям нравится всё, что блестит, — Им медленно вертел чашку в руках, рассматривая цветочный узор. — А ты блестишь. Все звёзды блестят. — Ты перепутал, — айдол рассмеялся, откидывая мешающую чёлку назад. — Это сорокам нравятся блестяшки. — А людям разве нет? Золото, серебро, драгоценные камни, — он снова перевёл взгляд на собеседника. — Звёзды.       Кихён буквально тонул в глазах напротив. Это лабиринт, из которого нет выхода, один раз зашёл и навеки потерялся. И Ки сейчас где-то внутри, зажат между стен и уже совершенно отчаился искать выход. Потому что вокруг не так уж и темно, как казалось раньше. Потому что замкнутое пространство вроде бы и не давит вовсе, а кислород свободно поступает в лёгкие. Потому что Ю Кихён получает мазохистское удовольствие от прямого зрительного контакта и, оказывается, совершенно не готов, когда Чангюн его прерывает и встаёт, убирая грязные чашки в раковину. — Ты испепелишь меня, если и дальше будешь так смотреть.       В считанные секунды он оказывается рядом и обхватывает чужое лицо обеими руками. А вокалист, кажется, сейчас умрёт от остановки сердца. — По-другому не получается, — розововолосый улыбается и первый подаётся навстречу, оставляя на пухлых губах лёгкий, почти незаметный поцелуй, что для брюнета как ожог третьей степени. — Я готов сгореть до конца.       Студент отвечает страстно, зарывается пальцами в волосы, целует глубоко, мокро и чувственно. Он слишком скучал. Прошёл всего день, что без Кихёна для него вечность. Как и наоборот.

***

—... Да, Юнги, всё хорошо. Может, ты будешь о Чимине своём так беспокоится? Ты уже минут пять спрашиваешь одно и тоже. У меня всё прекрасно. Точно. Это такой рекламный ход. Упали продажи? Не шарю, может так и надо. С чего бы мне быть в этом виноватым, это целиком и полностью их идея. А у тебя что? Привет передавай своему Чим-Чиму. Ладно-ладно, давай, до встречи. Угум. Пока, ворчун.       Кихён нажал отбой и перевёл взгляд на Чангюна, возившегося с Хёком. Тот ни в какую не соглашался есть кашу, потому что фу и кака. — Дай мне, — он с лёгкостью перехватил ложку и направил её к плотно сжатым пухлым губкам. — Санхёк-а, давай, за папу кушай. Хочешь, чтобы папа не болел? Правильно, тогда нужно скушать.       Ребёнок медленно приоткрывает рот, чем айдол сразу же пользуется, отправляя внутрь ложку. Он удивляется, когда мальчик берёт её в свою ладошку и начинает медленно, но самостоятельно кушать, недовольно хмуря брови. Действительно, слишком умный ребёнок для своих лет. — Ты чего такой бледный, Санхёк-а? Не приболел случаем? — Ю обеспокоенно косится на Има-старшего. — Да, думаю его продуло ночью, выпьем лекарство и нам полегчает, правда, Хёк-а? — малыш кривится ещё сильнее, но есть продолжает, вызывая у отца довольную улыбку. — Как быстро ты с ним справился. Обычно, если ему что-то не нравится, он ни за что на свете этого не сделает. А ты уломал его на кашу довольно быстро. — Врождённый дар к убеждению? — айдол улыбается во все тридцать два, пряча лицо за кружкой с горячим чаем. — Скорее, природный талант располагать к себе окружающих. Кто звонил? — Друг, Юнги. Мы с ним вместе попали в эту ситуацию, ему просто подфортило сильнее. Хотя, он сам дьявол во плоти, так что это спорное утверждение. Я думаю, это его парень к нему удачу притягивает. Такого ангелочка надо ещё поискать, ему с ним очень повезло. — Ты тоже ангел, — брюнет чмокает парня в лоб и встаёт из-за стола, направляясь к раковине, дабы вымыть кастрюлю. — Правда бракованный какой-то, через раз работаешь.       Кихён не понимает, смущаться ему или, напротив, возмущаться, и ситуация решается за него — звонят с работы. Ю поспешно забывает о диалоге, нажимая на «Принять вызов».

***

—... Ты же понимаешь, что никому не покрыть принесённый ущерб? Хоть представляешь, сколько мы теперь им должны? — Сон Джехёк раненым зверем носился по кабинету, уже минут двадцать крича что-то о возмещении, вине и, кажется, очень большой сумме. Ки честно в начале пытался вникнуть, что же начальнику от него надо, но потом, не возымев успеха, бросил это дело. — А я то в чём виноват? Делал всё, что Вы просили, никаких своевольных поступков, чистое исполнение Ваших указаний, — мужчина остановился, гневно зыркнув на всё ещё сохранявшего спокойствие айдола, и бросил: — Пошёл вон, и чтобы завтра вовремя явился на шоукейс, ясно?       Розововолосый кивнул и быстро покинул кабинет, направляясь обратно в квартиру. Из-за неожиданного вызова ему пришлось сорваться с места и он упустил уже слишком много времени, которое мог провести в компании Гюна и его сына. Никогда ещё Ю так не жалел, что пошёл работать в агентство. Лучше бы учителем, ей Богу, проблем было бы меньше, денег тоже, но не в них же счастье.

***

— Хосок? — стоило юноше спокойно опустится в кресло, наконец снова оказавшись в ставшей родной квартире, как его мобильник опять проявил признаки жизни. И Ки, серьёзно, уже собирался пульнуть его в стену, только вот имя звонящего заставило передумать. — Что-то случилось? — Кихён-ни, Хёнвону плохо, он без сознания, — тихий голос на том конце заставил парня мгновенно напрячься. Ради спокойствия брата хоть на край света, ну и что, что устал и задолбался. Вонхо, видимо, не меньше. Да и вернулся вокалист из агентства уже больше часа назад, но если бы ещё один звонок был оттуда, телефон бы уже пришлось собирать по кусочкам. — Что мне делать? — Так, главное — без паники, — Чангюн поднял голову, бросая обеспокоенный взгляд на айдола. — Со мной рядом Чангюн, я дам ему трубку, скажи всё ему, — дождавшись еле слышного «угу», Кихён передал мобильник брюнету, тот слушал, потом начал диктовать необходимые лекарства и порядок действий. — Подожди, — неожиданно даже для самого себя он встревает в разговор, забирая у студента трубку. — Хосок, тебе же не с кем его оставить правильно? Я в течении двух часов все необходимые медикаменты тебе занесу. Ничего страшного, жди. Давай, не паникуй, до встречи. — Опять уходишь? — Им безэмоционально дослушал старшего и отвернулся к Санхёку, старательно собирающему конструктор на полу. — Не опять, а снова, Чангюн-ни, снова, — розововолосый медленно поднимается и разминает затёкшие конечности. — И когда нам снова ждать твоего возвращения? — Завтра с утра у меня работа, поэтому нескоро. Прости, я бы остался, честно, но Хосок без меня дел учудит, я слишком хорошо его знаю. — Знаешь, я иногда так сильно к нему ревную, — студент вскочил, сжимая юношу в объятиях, так сильно, что даже Санхёк удивлённо поднял голову. — Это последний человек, к которому меня нужно ревновать, — Ки рассмеялся и с трудом расцепил чужие руки. — Всё, Санхёк смотрит, я сам закрою, сиди. — Ничего страшного, — Гюн целует вокалиста в губы и снова обнимает, только теперь без тайного желания придушить. — До встречи. — До встречи, — айдол улыбается, обнимая в ответ.

***

      Кихён бежал так быстро, как только мог, и, вихрем залетев в квартиру, он, в первую очередь, прошёл в комнату, оставив пакет с лекарствами Шину.       Чё выглядел неважно, от слова совсем. Он тяжело дышал, хмурился, кашлял время от времени. Но всё ещё был без сознания. — Тридцать девять и три. Где же он так умудрился? — Ю измерил температуру шатена и недовольно цокнул языком. Доработался, инвалид несчастный.       Общими усилиями они запихнули в парня лекарства, хоть и заняло это хренову кучу времени. Ки не хватило сил даже на то, чтобы дойти до дивана, и он обессилено рухнул прямо на пол. — Ало. — Шону, привет. Забери меня сейчас, пожалуйста, я у Хосока, — на том конце трубки раздался металлический лязг, видимо лидер всё ещё был в спортзале. — Хорошо, я как раз недалеко от сюда. Подожди минут пятнадцать, ладно? — Угу, спасибо тебе.       Вонхо сползает по стеночке рядом с розововолосым и тяжело вздыхает, зарываясь руками в волосы. — Давай ему побольше воды. Как он до такого состояния дотанцевался, не понимаю? — вопрос был скорее риторическим, но Ли всё равно попытался на него ответить, дабы наконец отвлечься. — Вот я тоже. Вообще, его с двенадцати дома не было. Он вернулся-то к семи. — брюнет пожимает плечами, откидываясь спиной на стену. Следующая его фраза заставляет вокалиста взрогнуть: — Слушай, чего это ты в последнее время так часто с Чангюном время проводишь? Что между вами происходит? — Ничего такого, — «Наверное, я люблю его». — Мы просто друзья, — «Мы просто спим друг с другом». — Я благодарен ему за то, что он тогда уберёг меня от падения и всё, — Кихён почувствовал, как его лицо заливает предательский румянец, и поспешно спрятал его за сильным плечом под усмешку видимо ставшего бессмертным Хосока. — Ладно, но если ты от меня скрываешь своего парня, то я тебе отомщу и мстя моя будет страшна, — Ю вскочил, едва услышав звонок и начал быстро одеваться. Такие разговоры его очень смущают, оказывается. — Уже двенадцать, а я до сих пор на ногах. Завтра же на шоукейс с утра. Пока, — он вылетел из квартиры, а затем из дома, и только на свежем воздухе смог привести мысли в относительный порядок.       Он сам не понял, почему соврал брату. Просто ему слишком неловко говорить о таком. А может он просто не готов рассказывать об этом. В любом случае, совесть всю дорогу до общежития не давала ему покоя, наконец решив исполнять свои прямые функции.

***

— Кихён-ни! — ещё немного и Ю вспомнит как правильно креститься, и все молитвы, которым его учила бабушка, если Минхёк не отучится от этой ужасной привычки виснуть на всём, что движется, и при этом появляться так же внезапно, как снег в мае. — Хёк, слезай! — парень стряхивает с себя друга и снимает куртку, вешая её на крючок. — А у меня сегодня было свидание, — довольно тянет друг, щурясь, как сытый кот. — Вот видишь, и что бы ты без меня делал. — Вообще-то, я пригласил его раньше, чем ты посоветовал мне это сделать, — пробубнил вижуал, наблюдая за сгорбившимся, чтобы снять кеды, Ки. — Ну да, ну да, рассказывай. — Это правда, — Мин обяженно фыркнул и показательно отвернулся, когда вокалист закончил с обувью. — Ладно-ладно, твоя принцесса разболелась после вашего свидания, что ты с ней там делал? — Надо было предложить подвести его, — Ли судорожно хватается за карман, доставая телефон и что-то в нём набирая. Зато Ю отделался от него минут на тридцать. — О, какие люди, Кихён-ни, ты ещё живёшь в этом общежитии? — Чжухон выглядывает в коридор и удивлённо вскидывает брови. Да, за такую игру их макнэ может получить Оскар. — А что, уже выслали мои вещи родителям? — Нет, оставили их на растерзание Паку Кванчжи, знаешь такого? — О, Боже, наслышан о его чистоплюйстве, — рассмеялся айдол. — Где он? — На кухне.       Юноша быстрым шагом заходит в помещение, кивая сидящему на диване Гану. — Сколько лет, сколько зим, — Пак вертится у плиты, пытаясь придать мясу более съедобный вид. — Неужели ты наконец снизошёл до нас, обычных смертных? — Я смотрю вы тут без меня совсем одичали, — Ю проигнорировал вопрос одногруппника, окидывая накрытый стол удивлённым взглядом. — Кто же садится ужинать в двенадцать ночи? — Голодные артисты, Кихён-ни, — Кванчжи раздражённо откладывает палочки и полностью разворачивается к гостю. — Если ты сейчас это за меня доделаешь, выйдет намного вкуснее и я буду премного тебе благодарен. — Ясно, и как вы всё это время питались? — Каждый сам за себя.       Ю послушно принялся за работу и уже через полчаса на накрытом столе кроме пустой посуды была и еда. Довольно вкусная и пахнущая так хорошо, что даже Минхёк на секунду оторвался от телефона. Хёнвон, видимо, ему так и не ответил. Не удивительно, ему абсолютно не до этого. Там ведь Хосок. — Прошу садиться, половина первого ночи, завтра с утра на шоукейс, а мы с вами решили поесть, — розововолосый смеётся и опускается на стул напротив Гонхи с Минхёком. А они ноль внимания. И вокалист бы обиделся, что его недо-шутку никто не услышал, если бы не знал, почему Ли он сейчас совершенно не интересен. Они оба сидят и задротят в свои мобильники, и если у Гана это в порядке вещей и на него можно смело накричать, то с блондином случился Чё, и об этом, судя по всему, знала уже вся общага, если не весь подъезд. Поэтому ворчать бессмысленно, он даже не заметит.       И какого же было удивление Кихёна, когда их лидер, ярый противник всех гаджетов за столом, временами из-за этого напоминающий древнего деда, подошёл к ним, не отрываясь от экрана, и чуть не сел мимо стула. — А с этим что? — Ки ткнул Пака локтём, и тот вздрогнул, но послушно перевёл взгляд на самого старшего. — А у него как у Минхёка. — Серьёзно?! — как-то слишком громко прошептал он, но на него всё равно никто не обратил внимания. — Только женщина, — хохотнул рэпер. А Кихёну очень сильно захотелось его стукнуть. Он тут уже надумать успел, что их лидер-супер-натурал и вдруг гей, а Кванчжи так пошутил, оказывается. Смешно(нет). — И кто эта счастливица? — вокалист решил сначала выведать всю информацию, и только после этого дубасить одногруппника. — Ты только громко не кричи, — парень дождался неуверенного кивка айдола и продолжил: — Судя по всему, это Ким Чжиён. — Да ладно?! — Прохладно, — в их разговор встревает наконец подошедший к столу макнэ и садится между своими хёнами, отодвигая Пака на соседний стул. — Ты не боись, там всё по обоюдному. Плюс, они осторожно, никто не догадается. Хёну говорит, что они просто общаются, но мы знаем, что это не так, — и как-то чересчур злобно хихикнув, младший принялся за еду, завершая этим их недодиалог.       Отмыв гору посуды к двум часам ночи, Кихён самым последним пошёл в душ. За ужином под бдительным присмотром одногруппников он съел довольно большой кусок мяса и одну порцию риса. И то, что еда ещё не просилась обратно его очень и очень радовало. Возможно, у него не всё так плохо, как казалось вчера.       Ю закончил с водными процедурами и пошёл в комнату, которую делил с Минхёком и Кванчжи. Было приятно лечь на чистую постель, не приложив для её чистки никаких усилий, и за это нужно было позже поблагодарить Пака. Он приготовил ужин, а Кванчжи убрался в комнате — они в расчёте.       Через какое-то время Ки надоело лежать и смотреть в потолок в ожидании сна. Он взял телефон и начал листать новости от нечего делать. Нужно, чтобы мозг устал так же, как и тело. Парень уже почти засыпал, когда набрёл на статью под названием «Разоблачение известного артиста». И совершенно не ожидал, что она будет о нём.       Источник был анонимным, а информация расползлась уже по огромному количеству сайтов. Под каждым документом было только пара предложений, которые не смотря на своё малое количество вызывали безумный ураган эмоций у айдола.       Итак, первым был предоставлен скриншот их группового чата. Он был не полным и вырезан так, что человеку со стороны фразы Кихёна могли показаться грубыми, а общение с мемберами оскорбительным.       КХ: Да ты достал меня уже!       ЧХ: Хён, успокойся       КХ: С чего бы мне успокаиваться? Пусть идёт и убьётся тогда сразу или, если ему так нравится, я сам могу сделать это медленно       ЧХ: Хён, он же не хотел       КХ: С таким отношением этот придурок может сваливать отсюда

Ю Кихён исключил Сон Гонхи из беседы «Групповой чат»

      Тогда Ган заболел. В шестой раз за месяц. А окончание этого конфликта опубликовано не было:

Ю Кихён добавил Сон Гонхи в беседу «Групповой чат»

      КХ: Ладно, живи. Иди сюда, буду тебя лечить, неудачник       И подпись: «Реальное общение Ю Кихёна с одногруппниками». Действительно, «реальное», ничего не скажешь. И не важно, что это их личная переписка и целый кусок вырезан. Не имеет значения.       Вторым документом тоже был скриншот, только теперь не из беседы с одногруппниками, а из диалога с Юнги пятилетней давности. А может и больше. На фотографиях не были поставлены числа, хотя Кихён прекрасно знал, что в то время он ещё даже трейни не был. Хорошо, что хоть Юнги записан у него без имени, а то и у него были бы проблемы.       «Лучший ворчун:       Пойдём поговорим, покурим       Может ещё и запьём       У меня стресс       КХ:       Хорошая идея, пойдём»       И обрезанное:       «И не важно, что я не пью       И не курю       Но хотя бы разговариваю       И раз уж у тебя стресс, я снизойду       И просто посмотрю на то, как ты это делаешь»       Да, это самая неважная часть диалога.       Третий документ добивал, потому что с ним Ю поспорить не мог. У него с Боной тоже был диалог. И, ей Богу, лучше бы они не переписывались.       «Ким Чжиён:       Опа, я тебя так люблю ♡       КХ:       Мы с тобой не встречаемся, так зачем ты каждый раз меня так смущаешь?»       «Не встречаемся».       Фанатов не будет волновать то, что сообщения эти ещё со времён школы остались. Тогда вокалист домашку за Бону сделал, а она так отблагодарила. Из такой мелочи раздули это, и не имеет значения, сколько лет этой фразе, главное, что она есть. И вряд ли доводы Ю кто-либо будет слушать.       Предпоследним документом был скрин контакта Хосока с замазанным номером.       ««Любимый братец-кролик».       По официальным данным родных братьев и сестёр у Ю Кихёна нет. Что он от нас скрывает? Чей это номер?       Есть все основания считать, что айдол был замешан в одном уголовном деле, связанном с распространением смертельно опасного наркотика. У всех, участвоваших в нём наркодиллер был записан именно так. Ссылка на это дело в примечаниях.»       Вы сейчас серьёзно? Это бред чистой воды. Наркоман? Таких в крупные агентства не берут. Вообще ни в какие не берут.       И последнее, за что Кихён получит больше всего — видео с тренировки. Он заснял Шону, чтобы позже выучить новый танец. Это только отрывок, но там прекрасно слышна музыка. За это с него могут многое потребовать, ведь это полноценный спойлер к камбэку. Зачем это видео нужно в разоблачительной статье? Непонятно. Но разве это волнует хоть кого-нибудь.       Только что Кихён собственными глазами увидел пять вещей, что могут разрушить и его жизнь, и его карьеру. Насовсем. Навсегда. Судя по всему, кто-то взломал его телефон или брал на время. Может, он оставил его где-то, а всю эту информацию успели нарыть, пока его не было рядом. Но об этом думать уже поздно: она уже во всех новостных источниках, на всех сайтах, в руках людей, реально способных втоптать его в грязь. Его и всех остальных. Друзей, семью, мемберов. И хочет Ки этого или нет, ему придётся отвечать за всё перед агентством и фанатами.       Ю резко захотелось блевать, что он собственно и сделал, мгновенно проскочив в ванную комнату, пока одногруппники уже видели десятый сон. Он просидел там всю ночь. Слёз не было. Они кончились. Но плечи саднило ужасно, в голове появилась навязчивая идея соскрести с себя всю ложь и фальш, наступающие ему на пятки. Ю успел сильно разодрать кожу собственными ногтями, которые оставляли начинающие гореть ссадины.