U2
20 декабря 2017 г., 12:08
Построить цепочку до Юнги оказалось довольно сложно. Скорее, нереально. Чимин не знал, как поступить и через кого пойти. Он слишком плохо знал композитора — по сути, только его имя. Искать в интернете было слишком неинтересно. Оставалось только одно — спрашивать коллег и знакомых, не знают ли они, как можно добраться до Шуги. Очень известной личности. Хорошо, что быть странным не было в списке страхов Пака, он не обращал внимания на то, что могли бы подумать люди. Да и люди не думали о нём плохо — почти все считали, что парень является довольно экстраординарной личностью, да и только.
— Главный редактор Чхве, — Чимин зашёл в кабинет начальника, чтобы передать очередную проверенную рукопись — этот автор был немного странным и писал не на компьютере, а на печатной машинке, так что приходилось проверять прямо бумажный вариант, что было крайне неудобным, — вот, я закончил. Можно задать вопрос?
Прошло около недели с момента, когда Чимин согласился на этот эксперимент, но у него явно что-то не складывалось. Цепочка состояла только из самого Пака и Юнги, а звенья так и оставались совершенно пустыми. Перестав наконец размышлять над своими действиями и шагами, парень решил наконец уже действовать.
— Конечно, Чимин, тебе нужна помощь с чем-либо?
Редактор Чхве был наиприятнейшим человеком, он всегда помогал, если у Пака были какие-то трудности. Мужчина рассказал во всех красках о работе редактором, и рассказал так, что у парня появилось огромное желание посвятить свою жизнь этому делу.
— Да, пожалуйста, вы не могли бы мне помочь с одним проектом?
— Конечно, что ты хочешь?
— Я работаю над своей историей сейчас, и, когда я проверял ту рукопись про социологию, я наткнулся на Теорию шести рукопожатий и решил использовать её в своей работе, и сейчас я проверяю эту самую теорию. Ну, работает ли она.
Чимин выглядел взволновано и говорил быстро и очень сбивчиво — он очень редко прибегал к помощи старших, потому что зачастую парень сам находил решения для любой проблемы. В этот раз Чимин понял, что просто так выкрутиться не сможет.
— Так, и ты выбрал какую-то известную личность, и теперь не можешь понять, в каком направлении двигаться? — Пак смущённо кивнул, и его лицо слегка покраснело. Ему казалось, что его отчитывают, — эй, Чимин, нечего краснеть. Я постараюсь помочь и посодействую твоему проекту, как могу. Ты очень способный молодой человек.
Пак вкратце пересказал свой разговор с Намджуном, упомянув, что его «целью» был Мин Юнги. Редактор Чхве молча кивал и слушал парня, его взгляд не осуждал, а наоборот смотрел с заботой и уважением. Но почему-то сейчас эта вся идея с теориями, гипотезами и проверками казалась настолько глупой, что Пак был готов отказаться от всего этого и уйти на своё рабочее место проверять работы авторов, так и не осмелившись показать свою. Проверять так работы известных людей до конца жизни и завидовать не самой белой завистью.
— Хорошо, я тебя понял. Я, на самом деле, не очень знаком с этой индустрией, но думаю, что наш директор может тебе помочь. Полагаю, он знаком с владельцами некоторых компаний и агентств нашего бизнес-центра, а они тебе уже помогут с поддержкой нашего издательства.
Парень поблагодарил редактора Чхве и отправился на своё рабочее место. В своей тетрадке со всеми идеями, стихами и так далее, где и была зарисована та самая цепочка, Чимин вывел имя первого звена с улыбкой на лице.
***
Юнги сидел за фортепиано и усердно перебирал сочетания звуков. Вроде звучало не так плохо, но у Шуги постоянно было ощущение, что чего-то не хватает. Мелодия, которая была записана маленькими неаккуратными точками и кружками на нотном стане рукой Мина, казалась абсолютно пустой. Ему бы уже нужно закончить написание песен и приступить к записи с Чонгуком, но ничего не выходило — Юнги в депрессии не был, но вдохновение решило, что оставаться рядом с композитором не стоит. Выходило довольно хорошо, но совсем не то, чего хотел Юнги. Его никто не гнал, Чонгук не торопился с выпуском альбома, так же, как и само агентство. Но что-то тяготило Мина, и он понять не мог, что. Слова не писались, музыка была абсолютно обычной, без какой-либо изюминки. Юнги ещё раз прошелся глазами по нотам и наиграл мотив, плавно скользя пальцами по клавишам инструмента. Нет, так не пойдёт. Мин перешёл к пульту и прослушал уже завершённые и сведённые треки, но ему захотелось просто забыть, что такое написал он сам. Его собственный голос звучал отлично, но музыка и слова ему совершенно не нравились. Он пытался переписать уже готовые стихи ещё и ещё, но становилось только хуже. Когда солнце уже зашло, и все работники начали расходиться по домам, в студию к Шуге залетел Хосок с его вечной улыбкой на лице, а следом за ним зашёл Чон. По виду второго было видно, что они шли с тренировки, но смотря на Хосока можно было подумать, что он только что хорошенько выспался и встал, досмотрев очередной прекрасный сон, где он скакал на радуге. — О, хён, как ты? Продуктивно дела идут? Чонгук выглядел уставшим, но вполне довольным жизнью — сейчас он был на заслуженном отдыхе, если это можно так назвать. Тренировки и редкие записи, отсутствие промоушена и подготовки к камбэку — мечта последних трёх лет с момента дебюта. Сон восемь часов в сутки, съёмки шоу, которые он, как ни странно, любил, казались ему отличным подарком от агентства на Рождество после довольно выматывающего года с выпуском нового альбома и тура по Азии. — Если продуктивностью можно назвать то, что я испортил четыре страницы нотной тетради, сломал карандаш и не сделал больше абсолютно ничего, то да, вполне продуктивно, — Юнги сложил руки на стол, положил голову на них и закрыл глаза. Он был расстроен тем, что не может ничего сделать и заставляет всех ждать. — Хён, не волнуйся ты так, тебя никто не гонит. У меня нет никакого желания работать с музыкой сейчас, мы отлично проводим время в танцевальной студии с Хосоком. — Да, Юнги-хён. Тебе следует сходить домой и отдохнуть, а не запирать себя тут в четырёх стенах. Твоя студия, конечно, очень классная, но у тебя всё-таки есть дом. Иди, отоспись. Хосок стоял рядом с Юнги и наблюдал за его реакцией. Сейчас парень уже не улыбался, его лицо выглядело абсолютно серьёзным. Его очень беспокоило состояние друга в последнее время, ведь он знал, как Шуге нелегко, когда он не может творить, и пытался помочь, чем мог. Сам Хосок был счастлив, работая на подтанцовке Чонгука, и не считал потерей времени то, что пробыл трейни в компании около трёх лет и так и не дебютировал. Всё, что парень хотел — это танцы, и в конце он стал постоянным членом команды Чона, который успел стать одним из лучших друзей за годы. Они подружились, когда Хосок только пришёл в компанию, а Чонгук готовился к своему дебюту. Поддержка Хосока тогда очень помогла младшему, и даже после первых выступлений, когда времени не было даже для сна, Чон всё же находил время для старшего и был очень ему благодарен. Для Хосока было не так важно, где танцевать, главное — само действие. Шуга пожал плечами на слова парня и ничего не ответил. Младший тем временем рассматривал партитуры и напевал себе под нос то, что Юнги всё-таки успел написать. — Мне нравится то, что ты написал. Звучит неплохо. — Но и недостаточно хорошо. Я не могу позволить тебе исполнять что-то подобное. Звучит неплохо, звучит как всё остальное. А всё, что я пишу, должно звучать по крайней мере так, чтобы было понятно, что это написал я, а не кто-то другой, понимаешь? В этой музыке такого нет. Юнги всё ещё лежал головой на своих руках с прикрытыми глазами. Все свои слова он произносил чётко, совсем не меняя интонацию от фразы к фразе, без злости в голосе, но с разочарованием. Он понимал, что ему нужно вдохновение, но откуда его взять, когда за окном холодная столичная зима не позволяла на лишние пять минут задержаться на улице, чтобы насладиться свежим морозным воздухом, а дома полнейшее отсутствие звуков и вообще жизни заставляло бежать обратно в студию? — Я, наверное, пойду прогуляюсь тут по центру. Разомнусь. А вы, ребят, идите уже по домам. Время позднее, — Юнги сейчас просто хотелось съесть рамёна в ближайшем магазине и смотреть на спокойную, но в тоже время довольно оживлённую жизнь Сеула. Он думал, что это будет в любом случае лучше, чем сидеть тут и корить себя из-за того, что вдохновение, та ещё девушка лёгкого поведения, решило оставить его. Хосок и Чонгук вышли из студии, и Шуга через пятнадцать минут уже стоял у входа в здание и смотрел на улицу широко открытыми глазами: как давно он не выходил на улицу, что не заметил, как выпал первый снег? Обратно Юнги возвращаться не стал, решил выспаться сегодня на удобной и большой кровати, которой обычно предпочитал узкий кожаный диван в комнате звукозаписи. Квартира, в которой он жил последние пять лет, казалась незнакомой каждый раз, когда Шуга входил, но его ноги уже по инерции вели его в ванную комнату, а затем в спальню. После нескольких ночей, проведённых в здании компании, кровать казалась королевским ложем, отсутствие джинсов и рубашки позволяло полностью расслабиться и глубоко уснуть. В такие ночи ему ничего не снилось — тело будто позволяло ему выспаться и отдохнуть, проснуться утром с новыми силами и с лёгкой улыбкой на лице. В эти дни довольно холодный Юнги был чуть более улыбчив, работа шла быстрее, а результат радовал слух. Сходив как обычно в душ, Шуга включил его любимые «Звёздные войны» и завалился на кровать. Он любил фантастику, культовые вещи, спецэффекты, сцены боёв, приправленное это всё интересным сюжетом и иногда романтической линией. Но для самого Юнги любовь была чем-то несуществующим, обходящим его стороной. Он никогда не ждал, что влюбится, не ждал, что любовь постучит в его дверь. Но если это и произошло бы, он с лёгкостью смог бы открыть. Юнги уснул под титры второй части, забыв поставить таймер воспроизведения. На утро, как и ожидалось, парень чувствовал себя намного лучше — отдохнувшим, полным сил и энергии, но совершенно не готовым опять идти в студию. Он заказал на дом еду — Шуга даже не знал, есть ли у него хоть что-нибудь в холодильнике — и побрёл в душ. Курьер быстро доставил его тушёные овощи и кофе, принял деньги и так же быстро уехал, узнав в Юнги известного композитора и рэпера и взяв автограф на память. Поев, Шуга решил, что сегодня работать он будет дома, а вечером позовёт Чонгука и Хосока, чтобы немного расслабиться и, возможно, посмотреть ещё пару фильмов. Вдруг вдохновение явится обратно? Во время вечернего «веселья», когда Чон и Хосок играли на его инструментах, а Юнги пытался проследить, чтобы эти двое ничего не сломали, Чонгук получил странный звонок от помощника директора компании с просьбой передать, что кто-то хочет встретиться с Шугой. Сам композитор, не особо долго думая, согласился, ибо чего странного может произойти, если встречу назначают через руководство?
