ice flowers

У Ифаня цепь перекинута через шею и взгляд холодно-тяжёлый из-под широко нарисованных бровей. Линзы круглых зеркальных очков отражают блики и самого Чанёля, восторженно-радостного улыбающегося во весь рот, словно встретившего своего кумира. Но Чанёль — сам кумир миллионов, он айдол, а Ифань — айсберг в его расписании. Мыслью бьётся — холодный городской парень. Пульсирует в висках, отдаваясь тупой болью. Чанёлю, на самом деле, никак должно быть, потому что сердце ритмом — пре-да-тель. Потому что тот, кто стоит перед ним, голограмма Ифаня, их (его) Криса. Теперь это Крис Ву, который, объективно, читает хорошо и пафоса в лицо кидает много. — Привет, — только и говорит Крис. Тихо и словно настороженно. Только Чанёль знает, это образ, и улыбка слегка угасает. Он кланяется в ответ — потому что он главный рэпер из EXO, потому что уважающий культуру своей родины кореец. Ему хочется многое. Ухватить за тонкое запястье из-под безразмерной толстовки и утащить подальше от всех, но менеджер коршуном за спиной, а у Криса сзади — никого, и Чанёлю снова осознанием — не-его. Чанёль говорит что-то коротко и по делу, а сам скользит взглядом по жилистой шее, по украшенной перстнями руке, и хочет-хочет-хочет языком. Чтобы металл на языке горчил и чтобы исчезла напускная надменность. Лишь на кончике осталось сладко-нежное — Ёль — печатью за четырьмя стенами. Крис отвечает-соглашается в ответ. Пришёл ведь без менеджера, решая самостоятельно. Чанёль фыркнуть хочет от показухи, но терпит. Потому что за стёклами-зеркалами всё тот же привычно мягкий взгляд проглядывается за занавесом, проходится ненавязчиво по обтянутым рваными джинсами ногам, замирая на открытых коленках. И губы судорожно облизываются воспоминанием — как скользили по худым лодыжкам, поднимаясь выше и выше, в такт толчкам. Менеджер уводит Чанёля от (не) его Криса, чувствуя неладное, но, лишь на мгновение, сталкиваясь на выходе, успевают они коснуться ладонь к ладони. И Чанёль, садясь в машину, сжимает в руке клочок бумаги с адресом.