другая жизнь

Громкие биты клубной музыки уже даже не бьют по ушным перепонкам. После стольких часов, проведённых в этом месте, оглушающая музыка начинает казаться самым настоящим ангельским нежным пением. Чон Чонгук сидит на диване, в самом углу помещения, в окружении незнакомых ему людей. Рядом изрядно опьяневший Юнги обжимается с какой-то девушкой в короткой юбке и колготках в сетку. Дамочка так и норовит залезть в штаны к богатенькому альфе, чтобы «отхватить» хоть немного снисхождения до её нескромной натуры, а может удастся и несколько шуршащих, идеально ровных купюр хапнуть.       Чонгук смотрит на всё происходящее вокруг и удивляется тому, как он до такой жизни докатился. Он же был прилежным учеником, хорошим и послушным сыном, но когда всё превратилось вот в это? Когда он начал прогуливать школу и забрасывать горы домашних заданий в дальний ящик? Когда этот милый мальчик начал грубить и дерзить самым близким людям в его жизни? Чонгук и понятия не имеет. Знает только, что ему от этого всего противно и очень мерзко. Не такой жизни он себе хотел. Но уже ничего не может с этим сделать. Ведь нужно соответствовать образу альфы всея Кореи, нельзя прогибаться под каких-то там родных, нельзя…       На самом деле, если покопаться в глубинах чонгуковой памяти, то можно узнать, что всё это начало происходить с ним после знакомства с Мин Юнги. Чонгук за короткое время смог стать буквально его «правой рукой». Это произошло настолько быстро, что никто из старого окружения Чонгука ничего неладного не заподозрил. Только вот однажды Гук-и не пришёл домой ночевать, а на звонки мамы не отвечал. Тогда миссис Чон всю ночь проплакала в подушку от бессилия и страха за жизнь собственного чада. На утро Чонгук заявился домой весь помятый и с ужасным запахом перегара. Мать не стала отчитывать сына с порога, понимая, что сейчас это ни к чему не приведёт. Она дождалась вечера, когда любимый сыночек уже проспался и чувствовал себя более-менее терпимо, и начала расспрашивать что, где, как и почему. Чонгук тогда в первый раз нагрубил матери.       После этого случая всё понеслось как в ускоренной перемотке, а отношения с родителями скатились на дно Марианской впадины. Однажды отец хотел даже выгнать альфу из дома, но вовремя подоспела мать. Она всегда вставала на сторону своего ребёнка, что бы он там не натворил. Он её сын. И этим всё сказано. Она никогда не сможет пойти против своего родного и самого драгоценного человека.

***

— Юнги-хён, я пойду, наверное, — Чонгук убрал руку незнакомой девушки со своего бедра и быстро вскочил на ноги. Юнги только показал ему палец вверх, потому что рот был занят губами той самой дамочки, которая, видимо, всё же добьётся своего. «Как же это мерзко и грязно, фу», — подумал Чон про себя и, аккуратно обойдя людей на танцполе, вышел из ночного клуба на свежий бодрящий воздух.       На улице было прохладно и морозно. Последний месяц зимы. Чонгук завернулся в тонкую куртку, надетую совсем не по погоде, и зашагал в сторону дома. Ему не хотелось вызывать такси, которое пришлось бы ждать минимум минут пять. Несмотря на позднее время суток, Гук чувствовал себя даже более уверенно, чем солнечным ясным днём, он не боялся нарваться на какую-нибудь компанию и быть побитым за свои немалые грешки и поступки. Благодаря дружбе с Юнги-хёном, он уже, в принципе, ничего не боялся.       Мин Юнги — это кто-то вроде большой шишки в Сеуле. Он — сын богатого папочки, и поэтому он не привык себе в чём-либо отказывать. Юнги всего двадцать, но у него уже есть пара машин, свой дом и счёт в банке любимого отца. Школу альфа окончил с лёгкой руки мистера Мина, который оплатил ему всё обучение. И теперь Юнги прожигает свою молодость в бокалах с крепким алкоголем и с самыми разнообразными омежками на одну ночь. Ведь зачем поступать в университет, если ты знаешь, что вся компания твоего папы перейдёт в твои прекрасные, ухоженные рученьки? Вот и Юн думает, что незачем. Матери у Юнги нет, но зато имеется мачеха, которая старше его самого всего на пять лет. Но ей абсолютно плевать на пасынка. Она заботится только о себе и о своём внешнем виде. Практически каждый день таскается по магазинам с, такими же как и она сама, пустоголовыми подружками, а по вечерам ублажает своего папика, боясь, что тот её просто-напросто выгонит на улицу, если она хоть раз ему откажет в близости.

***

      Чонгук идёт медленно, опустив взгляд на свои туфли, думает об этой ужасной жизни, сожалея, что выбрал именно такую. Будто у него был выбор. До дома остаётся всего минут двадцать, как вдруг он слышит чей-то крик боли, а после надменный злобный смех. Альфа поднимает голову и видит впереди компанию из шести человек, которая, в прямом смысле, избивает какого-то паренька. Чонгук не привык проходить мимо в таких ситуациях, и именно поэтому он сейчас твёрдым шагом направляется к весёлой компашке. — Ребят, а чё здесь происходит, я не понял? — Чонгук узнаёт в главаре своего хорошего знакомого, Ким Намджуна, и обращается именно к нему. — О-о-о, Чонгуки! Сколько лет, сколько зим, — Намджун приветственно расплывается в омерзительной улыбке и подходит, чтобы пожать руку. — Да вот тут паренёк не хочет извиняться за… — Я ничего не сделал! — вскрикивает низкорослый юноша, перебивая Кима, но уже через секунду сгибается пополам от сильного удара в живот. — Рот свой захлопни, урод, — Намджун очень не любит, когда его перебивают. — За то, что я зачёт по органике не сдал. — Эм… В смысле? — Короче, это мой одноклассник. Он не дал мне списать на зачёте и вот собственно поэтому сейчас и расплачивается за своё сраное упрямство, — ухмыляется Джун, пиная омегу в ногу. — Я вот ещё думаю его домой к себе отвезти и там уже по-настоящему проучить, чтобы запомнил надолго, — договаривает Ким и подмигивает Чону, плотоядно улыбаясь, давая понять каким именно способом он собирается проучить парня. — Нет! П-пожалуйста, не надо! Умоляю тебя! — мальчик уже практически рыдает от безысходности и собственной слабости перед целой кучей альф. Как вдруг он смотрит таким взглядом на Чонгука, что того просто передёргивает изнутри, а по спине бегут стаи мурашек. Он просит его о помощи. А Чонгук просто тонет в этих бездонных глазах, в уголках которых скопились слёзы боли и мольбы о спасении. Вы скажете, что это самые обычные глаза и ничего особенного в них нет. Нет. Это самые прекрасные и добрые глаза, которые только видел Гук. Они настолько завораживающие и глубокие, что парень застывает на пару мгновений и пропускает момент, когда эти самые глаза зажмуриваются от очередного болезненного удара. — Парни, — Чонгук наконец-то выходит из некого транса, — так не пойдет. Ну, сами знаете, с кем не бывает. Сглупил, неопытный он. Нам, да ты же легко можешь исправить эту грёбаную оценку. А ломать кому-то жизнь из-за такой херни — уже как-то не по-пацански что ли. Не марайте руки, чуваки. Он этого просто не достоин, — последние слова даются с трудом, ведь светловолосая жертва снова поднимает свой взгляд на Гука, и тот замечает, как пара слезинок всё же скатывается по красивому нежному лицу. — Бля, ну ладно, ты прав. Пошел он на хер, — Намджун сплевывает на асфальт. — Пошли отсюда, пацаны, а то опоздаем на тусовку, — говорит он своей шайке, и те отпускают мальчика, который сразу падает на колени и кашляет, закрывая лицо руками. — Пока, Чонгук-а. Надеюсь, ещё встретимся, братан. — Я тоже надеюсь, Нам, — Чонгук обнимает и хлопает старшего альфу по спине, а внутри так мерзко и отвратно, что хочется как можно скорее принять душ, чтобы отмыться от этой грязи. Чон дожидается пока компания скроется за углом и быстро подходит к, всё ещё стоящему на коленях, юноше. — Ты как? — спрашивает Чонгук, поднимая омежку на ноги и держа, на всякий случай, за плечи. — Вроде, нормально, — парень аккуратно отстраняет чужие руки от себя. — Эм, не стоит. Я же не достоин этого… — Эй, я же не серьёзно это говорил. Прости, — на эти слова светловолосый мальчик поднимает голову и смотрит непонимающе. Не каждый незнакомый человек станет извиняться перед тобой за свои слова. — Х-хорошо… Кстати, эм, меня Пак Чимин зовут, а тебя? — новый знакомый Чонгука смотрит снизу вверх своими большими и доверчивыми глазами, ожидая ответа. — Чон Чонгук, — на автомате говорит парень, снова залипая на глазах Чимина. — Сколько тебе лет? Мне вот восемнадцать недавно исполнилось, — быстро тараторит Пак, и Чонгуку приходится отвлечься от своего невероятно важного занятия и понять, о чём его только что спросили. — Мне девятнадцать, — говорит Гук и понимает, что он этому пареньку хён. — Ты такой доверчивый и наивный… Это плохо, Чимин-а. — Почему? Ты же хороший, и ты меня спас от этих уродов, — Пак смотрит как-то даже по-детски. И Чонгук не понимает, что с ним самим такое происходит. Почему хочется обнять этого парнишку и никогда не давать в обиду? Почему от этого парня пахнет настолько приятно будто только-только распустившимися розами? Он, что, омега? — А что если я тебя изнасилую сейчас, или, может, изобью, как и эти уроды? — Гук и сам не знает, зачем это произносит, но ответ его потрясает. — Нет, ты хороший, ты не как они, — всё так же простодушно. — Ты не сможешь такое сделать, я это чувствую, — Омега вдруг прижимается как-то отчаянно, окутывая своим ароматом всё пространство вокруг альфы, и шепчет слова как мантру куда-то Чонгуку в грудь. — Не сможешь, ты хороший… — Пак, кажется, снова плачет, а у Гука сердце разрывается от этого. Ну как можно быть настолько доверчивым?! — Чимин, ты, что, плачешь? — альфа осторожно поднимает голову младшего за подбородок и, в который раз за сегодня, смотрит в уже немного красные, чуть припухшие, но всё такие же прекрасные глаза омеги. — Н-нет, я… В порядке, — Чимин будто нехотя отстраняется от Чонгука и опускает взгляд на асфальт. — Ну я же вижу, — тепло улыбаясь говорит Чон. — Эм, — старший неловко чешет затылок, — давай я тебя до дома провожу что ли? Не хочу, чтобы ты случайно угодил в какую-нибудь неприятность, — и неожиданно даже для самого себя, Чонгук слегка ерошит волосы омеги, легонько массажируя кожу головы. Они знакомы от силы минут пятнадцать, но ощущается всё это так привычно и абсолютно правильно. — Только если тебе не сложно, — смущённо улыбается Чим, и альфа замечает в свете фонаря, как покраснели его щёки и даже немного уши. — Мне это только в радость, честно говоря, — Чонгук давно не ощущал такой нежности к кому-либо. — Идём? — Д-да, только… — Пак неловко переминается с ноги на ногу и смотрит на свои руки, неловко перебирая короткими пальцами. — Что-то хочешь сказать? — Чонгук терпеливо ждет, пока омега решится. — М-можно я. Можно я тебя возьму за руку? — кажется, Чимин сейчас сгорит от смущения. А Чонгук превратится в розовую лужицу умиления от созерцания этого невероятного трогательного чуда. — Мне так будет спокойнее. Но если ты не хочешь, то всё в по… Пак не успевает договорить, потому что старший берёт его маленькую ладошку в свою и переплетает их пальцы. — Ой, — только и может пискнуть Чимин и слегка зажмуриться от приятного тепла большой и сильной ладони альфы. — Лучше? — Чонгук как-то по-родному смотрит на омегу, улыбаясь. — Д-да, намного, — Чимин открывает глаза и смотрит благодарно. — Спасибо, — почти шепчет он. — Не за что, малыш, — в тон младшему отвечает альфа. Что? Чон Чонгук! Какой ещё «малыш», мать твою?! Пак делает вид, что ничего не услышал. Только вот внутри разливается приятное тепло от нежных слов, а ещё от прекрасного запаха цитрусов, который исходит от доброго альфы.