другая жизнь

      Чимину кажется, что он сейчас умрет. Сегодня суббота, а это значит, что сегодня он идёт знакомиться с родителями своего парня. Сказать, что омега волнуется – не сказать ничего совершенно. Чонгук всю неделю уверял Пака, что всё будет просто прекрасно, и что он не позволит кому-то или чему-то обидеть его омежку. Это невероятно грело внутри, но всё же переживания атакуют до сих пор. Вдруг он не понравится родителям Чона? Вдруг они запретят им быть вместе?       Чимин этого просто не переживет. За эти несколько месяцев он настолько привык к альфе, что уже просто не представляет жизни без него. Это-то и пугает. Чимин просто не сможет больше существовать без Чонгука. Это как человек не может быть без воздуха, так Чимин не может без Чонгука.       Сегодня омега проснулся рано, чтобы подготовиться по полной. Он только одну одежду выбирал около полутора часов, но всё же решил остановиться на атласной голубой рубашке и чёрных, зауженных к низу, брюках. Возможно, слишком нарядно и вычурно, но Чимин уже задолбался искать что-то более подходящее.       Через десять минут Паку уже нужно выходить. Колени подкашиваются от переполняющих эмоций и страха, но там, у себя дома, его ждёт любимый и родной альфа. Кстати, сегодня рано утром Чимин обнаружил, что у него поднялась небольшая температура, и тянуло внизу живота. Омега отлично понимает, что это значит, но он никак не может пропустить такой знаменательный день. И поэтому он просто выпивает подавители, на всякий случай, и идёт в прихожую обуваться. Родители уехали в командировку, так что целовать в щеку и говорить «пока» некому. Чимин выходит за дверь и глубоко вздыхает, стараясь хоть немного успокоить бешено стучащее сердце.       Идти до дома Чонгука минуты три, но Чим доплетается за пять. Дверь омежке открывает Чонгук и сразу затаскивает его внутрь, мягко обнимая и нежно целуя в покусанные от переживаний губки. – Привет, милый, ты как? Выглядишь просто потрясающе, – говорит альфа с нескрываемым восторгом и восхищением, пробегаясь взглядом ещё раз по прекрасной фигуре. – Спасибо, – бормочет омега, опуская взгляд в пол от смущения. – Ах, я так сильно волнуюсь! – Я тебе это говорил уже тысячу раз, наверное, но всё-таки: не волнуйся, я с тобой, родной, всё будет на высоте – сказал Чонгук и прижал парня к себе, крепко обнимая. – Да, я знаю, – все ещё лопочет Чимин. – Я люблю тебя. – И я тебя, – и снова легкий поцелуй.

***

– Знакомься, Мини, – говорит Чонгук, когда пара заходит в столовую, где уже сидят родители старшего. – Это моя мама – Чон Джин У, и мой папа – Чон Минсок. Мама, папа, это мой омега – Пак Чимин. – Чимин-а, я так рада наконец-то тебя увидеть, – миссис Чон подорвалась со своего стула под осуждающий взгляд мужа и подошла к омеге, тепло обнимая. – Ты такой красивый. – С-спасибо, Вы тоже очень красивая, правда, – смущённо говорит Чимин, из-под ресниц смотря на Джин У. Чонгук ободряюще берёт ладошку омеги в свою и мягко сжимает. – Кхм, – неожиданно для всех подал голос отец Чонгука. – Здравствуй, Чимин, рад встрече, – взрослый альфа медленно поднялся и подошёл к остальным, пожимая руку омеге. – Здрав-вствуйте, мистер Чон, очень рад с Вами познакомиться, – на эти слова Минсок только слабо кивает, оценивающе глядя на сжавшегося Чимина, и приглашает всех за стол.

***

      Ужин проходит и правда спокойно. Только вот миссис Чон прорывает на вопросы: – Чимин-и, а сколько тебе лет? – Восемнадцать, – отвечает застенчиво Чимин, не поднимая глаз от своей тарелки с салатом. – Ой, какой молодой, – тянет женщина, покачивая головой. – Чем ты увлекаешься? – Мам, перестань, мы же не на допросе, – Чонгук смотрит на мать с укором. – Нет-нет, всё в порядке, Гук-и, – на такое милое обращение Джин У улыбается и смотрит на мужа, надеясь увидеть на его лице хоть что-то доброе, но видит только хмурое выражение лица. – Я очень люблю танцевать и занимаюсь этим с тринадцати лет. В будущем я хочу стать хореографом и учить детей этому искусству. Я очень люблю детей, они такие милые, – последние слова омега говорит, ощущая руку Чонгука на своем бедре, и стеснительно улыбается.       От Джин У и это не скрывается, и она действительно счастлива за своего сына. Ей на самом деле нравится этот милый паренек, Чимин. Матери кажется, что Пак будет прекрасным папой и мужем.       Всё время от начала ужина мистер Чон только и делал, что поглощал еду из своей тарелки и иногда посматривал на Чимина исподлобья. Тот ему несильно нравился, если честно. Чонгуку нужен сильный и уверенный в себе партнер. А Пак что? Скромный и робкий. – А когда своих деток планируете? – заговорщицки улыбнувшись, спросила Джин У и подмигнула смущённым парням. – Мама! Мне всего девятнадцать, Чимину вообще восемнадцать! Какие дети? – возмущённо отвечает Чонгук и замечает, что отец наконец-то, кажется, оттаял. – И к тому же, дети будут только после свадьбы. У Чимина чуть челюсть на пол не упала. Свадьба? Что? Чонгук хочет на нём жениться?! Глаза неверяще смотрят на альфу и видят на любимом лице только сияющую и счастливую улыбку. Сердце приятно сжимается, но… – Какая ещё свадьба?! Ты с ума сошёл?! – громкий удар кулаком по столу, от которого Чимин вместе с Джин У вздрогнули. – Милый, успокойся, они любят друг друга, всё будет прекрасно, – женщина хватается за руку мужа и тепло ему улыбается, пытаясь успокоить. – Отец, я уже говорил тебе это лично, но повторю ещё раз, если ты не до конца понял, – Чонгук строго смотрит на Минсока, держа своего омегу за руку. – Я люблю Чимина. Очень люблю. И, да, я собираюсь на нем жениться. И, да, я хочу от него детей. Мне всё равно, если ты будешь против наших отношений или что-то такое, но я его не брошу. Никогда. Понятно? Мистер Чон смотрит очень раздраженно, но вдруг его взгляд смягчается, и он выдает то, что ошеломляет всех присутствующих. – Понятно. Я очень рад за вас, сын, – кажется, Чонгук ещё никогда так не офигевал. – Это было что-то наподобие проверки на стойкость, что ли, – мужчина по-доброму смеётся и вводит всех в ступор ещё сильнее. – Ты настоящий мужчина, Чонгук, не бросил свою пару. Это большого стоит, серьёзно. Я горжусь тобой, – такого теплого и любящего взгляда от отца Чон давно не видел. Чонгук до сих пор не отошёл от шока. Только когда Чимин слабо толкает его в бок, он начинает снова соображать. – Ты сейчас серьезно? – «Да, сынок». – Блин, я что, сплю? – Нет, милый, это всё по-настоящему, – отец все ещё посмеивается с растерянного вида Чонгука. – Чимин, ты и правда очень красивый молодой омега, я действительно счастлив, что мой сын попал в твои маленькие ручки, – теперь время смеяться над Чимином, который быстро прячет свои ладони между бёдер. – Не стоит, Чимин-а, они очень милые. – С-спасибо Вам, мистер Чон, – смущённая улыбка сияет на личике омежки, который правда счастлив. – Ну, раз всё так прекрасно разрешилось, предлагаю приступить к десерту, – Джин У хлопает в ладоши и смотрит на веселого Чимина.

***

      Сегодня первый раз Чонгук будет ночевать у Чимина дома. Это невероятно волнует как омегу, так и самого альфу, который почему-то сегодня ни разу не чувствовал прекрасного аромата своего омежки. И это напрягает. Ведь это значит, что либо у Пака что-то с его омежьим здоровьем, либо он просто выпил подавители. А вот это уже интересно. Чонгук, прекрати так ухмыляться… – Спасибо за ужин, мистер Чон, я очень счастлив, что понравился Вам, – Чимин обеими ладошками держится за большую ладонь альфы и немного её трясет, счастливо смотря в глаза старшего. – Чимин-и, перестань, ты очень милый и добрый, я рад за вас с Чонгуком, – альфа аккуратно убирает руку из хватки омеги и обнимает сына за плечи, ободряюще похлопывая по спине. – Не упусти своё счастье, – шёпотом, чтобы рядом стоящий омега не услышал. – Мальчики, я так вас люблю, – Джин У по-домашнему обнимает обоих парней. – Не шалите там сильно, хорошо? – Ну мама… – Ну что? Я же должна напомнить, – мило улыбается женщина. – Ну, всё, идите, милые мои. – До свидания, миссис Чон. – Пока, мам.

***

– Чувствуй себя как дома, родителей не будет ещё дня три, – Чимин улыбается, когда Чонгук нежно обнимает его сзади. – Ты сегодня такой красивый, малыш, я еле сдерживался, чтобы не зацеловать тебя прямо за столом, – от этих слов мурашки бегут по всему маленькому тельцу омеги. – Гук-и, мне надо в душ, прости, – мило вырываясь из объятий, Чимин быстро убегает в сторону ванной комнаты, улыбаясь на расстроенный взгляд старшего.       Пока Пак пропадает в ванной, альфа рассматривает большой дом, обходя его почти весь. Светлые цвета здесь повсюду, и это как-то даже успокаивает, дарит умиротворение. Чонгук рассматривает многочисленные семейные фото, на которых его любимый улыбается так широко, что становится очень тепло где-то глубоко внутри. После небольшого обхода, Чонгук плюхается на диван возле камина и прикрывает глаза от усталости. Всё-таки старость не в радость, да.       И тут вдруг, откуда не возьмись, появляется это чудо в одном полотенце. Чонгук второй раз за день роняет челюсть, когда чувствует, наконец, запах распустившихся белых роз и с ума сходит от рассматривания всех прелестей своего парня, который невинно хлопает глазками и идёт наводить им чай. Да какой чай?! Тут валить и… Любить. Очень долго любить. Нет, ну что с ним делать? А с виду-то такой скромный… – Чимин-и, а это что такое? М? – Чонгук подходит к этой «чистой невинности» и опирается на стол, смотря на юношу, сложив руки на груди. – Где? – ну прямо ангел во плоти, стоит и хлопает своими большими глазками, будто ничего и не происходит. – А вот тут, – альфа подходит совсем близко, прижимаясь, и медленно стягивает с красивого тела мешающую тряпку. – Гук-и, ты что творишь? – шепчет Чимин, чувствуя тёплое дыхание на шее. – Это ты что со мной творишь, милый? Знаешь же, что не смогу удержаться… Провоцируешь? – Совсем немножко, – еле слышно, с игривой улыбкой на чувственных губах. Чимин разворачивается к альфе лицом и обнимает руками за шею, легко целуя и прикусывая. – Боже, да у тебя течка, – неверяще тянет Гук, ощущая, теперь уже, сильный запах течной омежки. – Я хочу тебя, Чонгук-и, очень, – и внутри у альфы всё переворачивается от этого нежного голоса и нуждающегося взгляда. – Иди сюда, – Чон подхватывает омегу на руки, пока тот обвивает его талию и шею ногами и руками. Целует. Нежно и глубоко. Хочется делать всё аккуратно и медленно. Это первый раз у младшего, и Чонгук сделает всё возможное, чтобы Чимину не было очень больно, потому что любит омегу до звёздочек под веками закрытых глаз.

***

      Зайдя в комнату младшего, Гук осторожно кладёт его на кровать и начинает выцеловывать чувствительную тонкую шейку омеги. Чимин под ним тихо постанывает и сам пытается дотянуться до какого-нибудь участка любимой кожи губами.       Пак нетерпеливо расстегивает белую хлопковую рубашку старшего дрожащими пальчиками, но у него ничего не получается, омежка дергает в разные стороны ткань от раздражения и слышит смешок сверху. – Что, так не терпится, маленький? – насмешливо спрашивает альфа и получает миниатюрной ладошкой по обнаженной груди. – Заткнись, – шепчет Чим и водит руками по гладкой смуглой коже, когда ему, в конце концов, удаётся расстегнуть уже ненавистную рубашку, прикрывая глаза от приятных ощущений. – У-у, как мы заговорили, непорядок, – действительно удивляется Чонгук и несильно сжимает один сосок омеги, от чего тот громко стонет и пытается убрать руку с чувствительного места. – Такой чувствительный малыш… – Чон Чонгук, не заставляй своего омегу ждать! – пищит Чимин, когда старший все еще мягко ласкает сосок, потирая его большим пальцем. – И страдать! Быстрее к делу! – Да где ты так разговаривать научился, негодник? – наигранно возмущается альфа, щелкая младшего по носу, и снова целует. Омега слабо постанывает в поцелуй, потираясь своим язычком о язык парня. Чонгук избавляется от всей одежды и кидает взгляд на смутившегося мальчика, который даже ручками лицо закрыл, когда увидел возбужденный орган своего альфы.       Чон решает не добивать омежку разговорами и поэтому просто возвращается на свое законное место. Большие ладони находят себе удобное расположение на тонкой талии, нежно её сжимая и ведя ладонями ниже, к прекрасным бедрам. – Какой же ты у меня красивый и идеальный, – страстные поцелуи в шею, в грудь и живот. – Я так себе завидую. Чимин убирает руки от лица и смотрит с любовью, но сейчас к ней примешивается что-то ещё.. Испуг, стоит омеге почувствовать член альфы своим бедром. – Не бойся, я буду очень нежным. Ты мне веришь? – пальцы медленно скользят к скользкой от выделяющейся смазки дырочке, и один из них мягко входит внутрь. – В-верю, я люблю тебя, Чонгук-и, – почти неслышно, но достаточно, чтобы альфа снова столкнулся своими влажными губами с пухлыми и теплыми.       Через минуту к первому пальцу присоединяется второй, и омега шире разводит ножки, наслаждаясь ощущениями. От такого вида у Гука скоро инфаркт случится, но он стойко держится и вводит ещё один палец, медленно двигая рукой. – Готов, любимый? – через некоторое время спрашивает старший и смотрит на омегу, распластавшегося на кровати. Такой красивый, открытый и родной. Даже сердце щемит от того, что сейчас это чудо станет полностью и бесповоротно его. Эти мысли только сильнее возбуждают. – Да, сделай это, Гук-и, сделай меня своим, – на грани слышимости, но так интимно и романтично, что сводит скулы.       И Чон делает. Толкается аккуратно в давящую тесноту, низко рыча от узости. Чим хватается за альфу всеми конечностями и вжимается носиком в шею, тихо простонав и зажмурив глаза от слабой боли. Через секунд пятнадцать Чонгук спрашивает: – Всё хорошо? – у старшего голос низкий, и слышно, как он старается себя контролировать. – Д-да, двигайся, милый, пожалуйста. Или я сейчас взорвусь, – уже громче стонет Пак и пытается двигаться сам, ведь внизу все зудит и горит, а его альфа, плохой какой, не хочет помочь. – Какой же ты невозможный, так сильно люблю тебя, – тихо говорит Чон, выходит немного и глубоко толкается внутрь, кусает парня за нежную кожу груди, оставляя яркие засосы. Спустя несколько минут Гук уже откровенно вжимает омегу в кровать, входя более резко и отрывисто. Сжимает любовно губами соски, руками впивается в ягодицы, слыша всё более высокие стоны наслаждения.       Чимин неожиданно ухмыляется, подвиливая бедрами, и шепчет, что хочет попробовать оседлать альфу. Гук в осадок выпадает от своего «невинного» мальчика, но выполняет просьбу и ложится на спину, усаживая Чима сверху. Орган легко входит в уже разработанную дырочку, и Пак начинает мягко двигаться, закатывая глаза от наслаждения. – Чимин-а, – тянет альфа через минут пять наблюдения за разгоряченным телом младшего, – я так долго не продержусь. Ты слишком горячий и сексуальный, когда доставляешь себе удовольствие моим членом и стонешь так красиво, господи, – завороженно смотря на двигающегося парня, говорит Гук, облизывает губы и шлёпает того по упругой попке. – Да? Ну тогда кончай, любимый, – Чимин закусывает губу и специально сжимается сильнее, заставляя Чонгука закатить глаза. – Но только не в меня, – да что с этим омегой не так? Как можно меняться настолько во время секса? Но Чонгуку нравится. Очень нравится. – Сам же сказал, что только после свадьбы, – уже шепчет Чимин, наклоняясь к шее альфы и ставя на ней собственнические засосы. – Ан нет, маленький мой, – старший резко переворачивает омегу на спину, начиная быстро в нём двигаться, доставая до простаты, отчего нижний дрожит, стонет высоко и двигает бёдрами навстречу сильным толчкам. – Сначала я заставлю кончить тебя… Только от моего члена внутри, понял? – Чон выделяет последнее слово, гаденько ухмыляясь. – О б-боже мой! – громко хнычет омежка, скрещивая лодыжки на спине альфы. Он уже скоро. Очень скоро… – Можно просто «Чонгук», – ухмылочка продолжает украшать красивое лицо, и альфа начинает двигать бёдрами быстрее и резче. И Чимин просто не выдерживает, хватая Чона за волосы и впечатываясь в его губы страстным поцелуем, чтобы заглушить высокий стон наслаждения. Альфа чувствует, как быстро начинает сокращаться дырочка на его органе, будто не желая выпускать, и торопливо выходит, обильно кончая на живот омеги. – Я уже говорил это, наверное, сто раз сегодня, но скажу ещё миллион: я люблю тебя, малыш, люблю больше жизни, – целует нежно-нежно в розовые от смущения щечки, влажный от пота лоб и милый носик, который омега смешно морщит. – Я тебя тоже очень-очень сильно люблю, Чонгук-и, – и самая счастливая улыбка сияет на прекрасном личике, только подтверждая слова Чимина.