Lightbulbs

Северус Снейп сидел в кресле поздним зимним вечером и читал книгу. Книга была обыкновенным детективом. Вечер тоже был обыкновенный. За окном сквозь темноту падал снег, часы показывали только семь. Семь и двенадцать, если быть точным. И было не то, что холодно, — больше неуютно. Стояла белесая тишина причудливой формы, но еще более причудливого смысла. Звуки пренебрегли маленькой квартирой учителя химии. Снейп хмурился, перелистывая страницу за страницей. Содержание книги было вопиющей глупостью. Он давно понял, что убийца — дворецкий. Сыщик, правда, этого не понял, и продолжил ходить по кругу. Дурацкая книга, совершенно дурацкая. Лампочка щелкнула в тональности грома и погасла. Темнота поглотила худую сутулую фигуру в домашней рубашке. Поглотила яркую обложку книги. Скромную мебель в лице кресла, дивана, столика и нескольких шкафов. Маленькую коробочку-телевизор. Но не смогла поглотить начавшееся движение. Снейп отложил книгу, взял пульт и нажал кнопку. Экран телевизора загорелся предательски ярко, как тысячи фар от машин. Значит, дело не в электричестве. Значит, перегорела лампочка. Северус нажал красную кнопку, все вновь погасло. Потом тяжело поднялся на ноги и двинулся в кухню. Поиск по навесным ящикам ничего не дал. У него не было запасных лампочек. Снейп окинул взглядом квартиру-студию. Постоял в раздумьях несколько минут. И принял решение отправиться в магазин завтра после занятий. В конце концов, один день можно прожить без света. Он всю жизнь живет без света. Только зря лампочки меняет.

***

Занятия, планерка, проверка работ, — все это так затянулось, что из школы удалось выйти лишь после пяти часов вечера. Да еще и эта подготовка к Рождеству. Светопреставление, моралите для дураков. Иными словами — школьный спектакль. С учителями на главных ролях. Каждый год Снейпу удавалось избежать гнетущей участи быть Бугименом, укравшим Рождество. Дамблдор все время уговаривал его взять эту роль. Мол, дети Северуса и так боятся, никакой грим не нужен. Экономия бюджета. Но Снейп отказывался. Вся его подготовка к празднику заключалась в украшении кабинета и части коридора. По правде говоря, ему нравилось Рождество. Нравилась вся эта яркая суета. Он с щепетильностью химика вырезал из бумаги снежинки, развешивал гирлянды и пушистую мишуру под самым потолком, ставил в угол класса старенькую елку. Каждый год приходилось покупать новые шарики: они пропадали, и к концу праздника не оставалось ни одного. Многие ученики считали своей обязанностью стащить по шарику из каждого кабинета. Иногда Северус помогал рисовать декорации. Рисовать он, конечно, не умел, но закрасить краской определенный фрагмент было достаточно просто. И нарезать гору снежинок для украшения зала — тоже. Снежинки вообще обычно поручали ему: у Снейпа они выходили какими-то удивительно красивыми. И он сидел целыми вечерами над кипой белых и синих листов так, что болели пальцы. Но сейчас он шел по заснеженной улице. Темнело со скоростью падения монеты. Всюду празднично горели деревья, опутанные гирляндами, хотя до Рождества еще было две недели. Большинство витрин приветствовали яркими наклейками с Сантой, елками и огромными надписями «скидки». Северус почему-то не помнил, где в прошлый раз покупал лампочки и покупал ли вообще с момента переезда два года назад. Он тогда перебрался поближе к месту работы, чтобы не ездить через весь город. Лампочки шли в комплекте с маленькой квартирой. Вывеска «Да будет свет!» привлекла его своей пафосной яркостью, как бы иронично это ни звучало. Внизу была приписка: «Магазин осветительных приборов». На пластиковой двери висел венок из остролиста, а навес с названием был обвешан разными гирляндами. Кто-то явно не знал меры. Но вкусы персонала волновали Снейпа меньше всего. Он открыл дверь и оказался в магазине. Светильники, большие и маленькие, были везде. С потолка свисали люстры разных форм и цветов. К ним была прикреплена мишура и блестящие звезды. Все было освещено мягким оранжевым светом. Пахло мандаринами. Подойдя к прилавку, Северус увидел источник запаха: рядом с кассовым аппаратом лежал пакет с двумя мандаринами, стояла тарелка с горой кожурок. И кружка с недопитым чаем. Но продавца не было. — Да-да, конечно, — раздался до боли знакомый голос где-то за дверью в кладовку. — Да, я приеду к вам на Рождество. Да. Да. Ладно, приедем все. Ну. Ну всё, всё. У меня работа. Нет, я не только мандарины ем. Нет. Да. Хорошо, да. Я понял. Ну всё, пока. Дверь открылась, и оттуда вышел Поттер, уткнувшись в телефон и что-то бормоча под нос. После он поднял голову и вздрогнул. Глаза увеличились от удивления. — Профессор? — спросил он. — Что вы здесь делаете? — Элементарной вежливости вы так и не научились, Поттер, — Снейп быстро пришел в себя от неожиданной встречи. — Простите, сэр, — быстро произнес Гарри, стряхивая кожуру от мандаринов в урну и пряча тарелку с пакетом и кружку куда-то в ящик. — Доброго вечера, сэр, — он встал и вытянулся, поправил круглые очки. — Чем обязан визиту? — Я не имел ни малейшего представления, что вы здесь работаете, — холодно отозвался Снейп. — Вот уже год как, сэр, — ответил Поттер. — Большего от вас и не ожидал, — язвительно заметил Северус. — Мне нужна лампочка. — А вы все плюетесь ядом, — усмехнулся Гарри и вновь скрылся за прилавком. — Сколько ватт? — Шестьдесят. Поттер появился с коробкой и тестером. Достал лампочку, вставил в отверстие и нажал кнопку. Лампочка покорно загорелась, после чего была упакована назад. Гарри сделал все быстро, будто в тысячный раз. — Полтора фунта, — оповестил он. — Хотите мандаринку? Снейп проигнорировал предложение, молча отдал деньги, сунул в карман коробочку и двинулся прочь из магазина. — До свидания, сэр, — сказал Гарри вслед.

***

Купленная лампочка исправно работала ровно два дня. А на третий день изволила перегореть. Вновь было семь часов вечера. Северус проверял контрольные работы за полугодие, которые нужно было отдать завтра. Ему пришлось переехать на кухню вместе с кипой тетрадей. Видимо, какой продавец — такие и лампочки. И ведь так хотелось после выпуска два года назад больше никогда не видеть ни Поттера, ни его друзей. Они стояли костью поперек горла, нескладным шумом в ушах и постоянным мельтешением перед глазами. Надо будет потом узнать, где еще продают несчастные лампочки. Но узнать не вышло. Зато нежеланная прогулка темным вечером удалась — опять пришлось задержаться. Украшали стены в столовой. Развешивали детские рисунки. Красивые, как грязь, оставшаяся на ботинке. Хотя эти были еще ничего по сравнению с горой других. И кто только придумал заставить начальные классы рисовать рождественские картинки? Хагрид в том году и то лучше справился. Именно об этом думал Снейп, приклеивая на скотч новый шедевр. Нахмурился, пытаясь посмотреть Санте сразу в оба глаза. Потерпел поражение, поскольку хамелеоном не был, и смотреть одновременно в разные стороны тоже не мог. Этот рисунок, к его большому счастью, оказался последним. Снежинки вырезаны, одна из кучи елок украшена, венок повешен, — а значит, можно спокойно идти домой. За окном снова темнота, неумолимые шесть часов вечера, холодный ветер и яркие огни — как единственный плюс на множество минусов. Про лампочку Снейп вспомнил, когда проходил мимо огней на деревьях. Он так ничего и не узнал, но снова работать на кухне не хотелось, и ему пришлось зайти в «Да будет свет!». В теплом оранжевом свете Поттер сидел на стуле и чистил не менее оранжевый мандарин. Зеленый свитер с оленем немного выбивался из идиллии, однако очень подходил глазам. Глазам, которые слегка удивились, увидев Снейпа. — Добрый вечер, сэр, — сказал Гарри, машинально продолжая обдирать шкурку. — Поттер, — Северус подошел к прилавку в своей стремительной манере. — Что у вас за лампочки? Какого черта она перегорела на второй день? — Я не виноват, — Гарри поднял руки, оставив мандарин на тарелке. — Какие хозяин закупил, такие и продаю. — Так продайте мне нормальную, — отрезал Снейп. — Ладно-ладно, — согласился Поттер. — Вот, возьмите мандаринку, — он немного подвинул тарелку, после чего скрылся за прилавком. Северус раздраженно хмыкнул. Не хватало еще есть поттерские мандарины. Подумать он успел за секунду и добавил: — Дайте сразу две. Что вы, что лампочки. — Еще скажите, будто не видите различий, — Гарри выпрямился, быстро проверил две лампочки. Обе загорелись. — Лампочка лысая, но с такой же пустотой в голове, — саркастично бросил Снейп. — Зато она умеет светить, — Поттер упаковал их назад в коробочки. — Там вниз по улице рядом с аркой есть магазин бытовых товаров. Тоже лампочки продают, если вам интересно. И продавец лысый. Больше на лампочку похож. — Учту, — был короткий ответ. Северус расплатился, сгреб коробочки, снова сунул в карман и вышел на улицу.

***

— Чтоб тебя, — прошипел он в воцарившейся темноте. Маленький светильник над кроватью погас, как гаснет спичка без воздуха. Была ночь того же дня. Снейп как раз читал книгу, чтобы немного расслабиться. Он уже дошел до развязки, но коварный бог лампочек решил по-своему. Без света проходила жизнь, и лишь сейчас Северус стал это замечать. Он отложил книгу на тумбочку. Интрига не будоражила его сознание; он давно перестал испытывать какой-либо интерес от чтения. Только злился от глупости героев, но это чувство другого рода. Пришлось ложиться спать, хотя не хотелось. К возвращениям домой по темноте он привык. На этот раз — первая репетиция фантасмагории. То есть, рождественского спектакля. Пока без костюмов и декораций: просто учителя на пустой полутемной сцене. Северуса посадили в зрительный зал. Он единственный не участвовал, и его попросили посмотреть со стороны на комичное действо. Роли были даны всем, даже приглашенным старшеклассникам из театрального кружка Флитвика. Последние иногда прерывали разговоры заунывными песнями о добре и чудесах. Хотелось сказать «не верю!», но выходило лишь «сойдет». Все равно Северус не сделал бы лучше. На сцене Дамблдор (Санта Клаус) читал нотацию Люпину (Бугимен) о вере в добро. Бугимен по-доброму неуместно улыбался, будто сам понимал, насколько все это смешно. Санта щеголял настоящей бородой и рождественской шапочкой. Иногда выбегала Макгонагалл (Миссис Клаус) в сопровождении разномастных «оленей» и другой живности. Олень Рудольф в исполнении Хагрида был особенно хорош. Но еще лучше был Локхарт, который величественно вышел на сцену в конце и заявил: «Я — Рождество» и дальше по сценарию. После заикающийся бельчонок Квиррелл начинал новую песню, ее подхватывали олени и чета Клаусов. Под натиском добрых сил и ужасного пения Бугимен отступал со своими слугами. С минуту стоял в стороне, где по сценарию должен был снять с себя черные одежды и остаться в светлом костюме. Потом присоединялся к поющим. На этом моралите заканчивалось. И Северус вздохнул с облегчением. Он выдержал полтора часа. Его долго мучили вопросами о качестве постановки. Он так же долго отнекивался, оставляя пространные комментарии. И сбежал, когда на него перестали обращать внимание. Стрелка неумолимо ползла к шести часам. Снейп летел по улице к тому самому магазину хозяйственных товаров. Но закрытая дверь встретила его плакатом «Режим работы». Северус вдруг вспомнил, что сегодня пятница. «Пятница–воскресенье: 10:00 — 18:00». Видимо, закрывались даже раньше, ведь у него было еще десять минут. Какой-то глупый принцип помешал ему просто пойти домой. Светильник был единственным источником света в спальне из-за странной планировки квартиры. Или из-за предыдущих хозяев: на потолке из отверстия торчали провода, однако люстры не было. А Снейп так и не нашел времени и желания ее купить. Поттер уже закрывал дверь на ключ, когда увидел его. — Вы тоже закрываетесь? — укоризненно спросил Северус, будто это Гарри устанавливал себе рабочий день. — Так пятница, сэр, — растерянно ответил Поттер, замерев на месте. — У вас опять неполадки со светом? — Мне нужна маленькая лампочка для светильника, — сообщил Снейп. — Вот знаете, самое время припомнить вам все мои двойки по химии, — нагло ответил Гарри, глядя на него сверху вниз со ступенек. — Я мог бы быть хорошистом, между прочим. Так что магазин закрывается. Он повернул ключ еще раз, дернул дверь для проверки и спустился вниз. С таким видом, будто победил величайшее зло в мире. Снейп на мгновение разозлился от подобного заявления. В конце концов, у Поттера не было ни одной двойки за полугодие. И он даже не оставался на второй год. Он должен быть благодарен. А вместо этого Гарри удалился вверх по улице и скрылся за поворотом. И здравствуй, полная темнота.

***

В субботу они репетировали песни. Снейп намекнул Флитвику, что поют они не очень. И пожалел об этом, ибо снова был оставлен до вечера в зале. Наблюдал за страданиями несчастных девяти оленей, двух зайцев, одной белки и шести помощников Бугимена. Неплохо пели только старшеклассники из театрального кружка. Они, похоже, были приглашены специально, чтобы за их голосами не было слышно чужих. Получилось наоборот: некоторые представители фауны пели чересчур громко. В прошлые годы такого не случалось: Дамблдор лишь сейчас придумал музыкальные номера. Удивительно. И Северусу пришлось поставить свой слух под удар ради благой цели. Пел он немного лучше, чем рисовал. Однако ему не хотелось вмешиваться в хор стенающих душ. Зачем ставить практически мюзикл, если бедные учителя толком не умеют петь? Ах да. Среди школ был объявлен конкурс на лучший рождественский спектакль. Вот и стараются сделать как лучше. Удивить жюри воплями из глубин ада, — но это Северус, конечно, перегнул. Тем не менее, ему нравились эти спектакли. Все выглядели такими сплоченными и дружными. Если бы не его замкнутость, боязнь сцены и еще большая боязнь выставить себя дураком, он бы тоже принял участие. Согласился бы на роль Бугимена, а то улыбающийся Люпин выглядит совсем грустно. И пугал бы детей в коридорах. Но это было слишком. Магазин хозяйственных товаров снова встретил его часами работы. Снейп пнул мягкий снег ботинком. И двинулся быстрым шагом дальше. Навязчивая идея купить лампочку пульсировала в голове непонятной обсессией. Поттер, точно предугадал, уже закрывал дверь. Не повернул головы на Северуса, хотя определенно заметил его. Снейп хотел сделать вид, что просто шел мимо. Однако Поттер, спустившись по ступенькам, подошел к нему и протянул коробочку. — Я был уверен, что вы придете, — усмехнулся он. — С вас фунт. — Поттер, уберите с лица это самодовольное выражение, — хмыкнул Северус и вытащил из кармана горстку мелочи. — Что, учителям совсем мало платят? — спросил Гарри, глядя на монеты. — Больше, чем продавцам в захолустных магазинах. Они поменялись. И хотели разойтись, но разойтись вышло только в одну сторону. Им оказалось по пути. — Как дела в школе? — поинтересовался Поттер из праздного любопытства, когда им пришлось какое-то время идти рядом. — Без вас стало значительно спокойнее, — заметил Снейп. Перспектива находиться возле Поттера вызывала подобие спазмов разума. — Ни за что не поверю, — Гарри замотал головой. — Хулиганы всегда есть, а я еще прилично себя вел. — В своем глазу и бревна не увидишь. — Готовитесь к Рождеству? — Поттер пропустил мимо ушей последнюю фразу. И продолжил, не дождавшись ответа. — Это было замечательно. Особенно тот единственный раз, когда мне позволили участвовать в спектакле. Я был оленем. — Как символично, — хмыкнул Снейп. — Будто вы помните, — съязвил Гарри. — Поджог елки трудно забыть. — Это гирлянду перемкнуло, я не виноват. — В падении других оленей со сцены вы тоже не виноваты? — У костюмов очень неудобные копыта, — Поттер пожал плечами. — Вы вот вообще не участвовали. Хоть раз у нас был бы другой Санта. — Скорее Бугимен, — произнес Северус, на мгновение задумавшись. Слышать такое от Поттера было странно, непривычно и глупо. — Бугименом уже были все учителя мужского пола. Это скучно. Сделали бы альтернативную историю, где герой не обязательно сконцентрированная приторность и доброта. Если бы я ставил спектакль, то устроил бы что-нибудь масштабное, с развитием персонажей и не тривиальным сюжетом. Дети же не глупые, поймут. — Некоторые дети глупые, — усмехнулся Снейп, хотя Поттер впервые выдал дельную мысль. Но не признавать же. — Некоторые взрослые тоже, — ответил Гарри. Северус вдруг подумал, что они как-то долго идут рядом. Дороги столько нет, сколько уже времени прошло. И, оглядевшись, увидел не так далеко свою многоэтажку. Поттер зачем-то шел с ним, хотя давно должен был свернуть. — Я зайду в гости? — спросил он, будто предчувствуя, что его собираются отправить домой. — С чего бы мне приглашать вас? — Снейп поднял бровь. — У меня есть мандаринка, — Гарри вытащил из кармана слегка сплющенный фрукт. Пошарил рукой в другом. Добавил: — И конфета. — Съешьте их дома, — посоветовал Снейп. Коротко кивнул и двинулся к подъезду стремительными шагами. — А за мешок мандаринок? — крикнул Поттер вслед. Но ответа не получил.

***

Из головы не шел этот его вопрос. Светильник горел ярко, однако Северус все равно не мог сосредоточиться на книге. Он отрыл последнюю страницу, пробежал глазами по финальным строкам. Смутно представил себе картину. Отложил книгу на тумбочку и глубоко вздохнул. Сперва «магазин не работает», потом «зайти в гости». С логикой у Поттера были явные проблемы. Или ее не было совсем. Точно пустота в голове, как у лампочки. Только больше. Голова. Ну и пустота тоже. На тему «можно ли измерить количество пустоты» рассуждать не хотелось. Над странным поведением Поттера тоже. Снейп поднялся с кровати и двинулся на кухню, чтобы выпить стакан воды: во рту вдруг стало сухо. Он щелкнул переключателем. Лампочка загорелась, моргнула и сразу же погасла. — Да какого черта, — Северус ударил кулаком по стене. Его порядком раздражали эти постоянные проблемы со светом. Благо, в навесном ящике была еще одна лампочка… Была, да, как выяснилось в свете фонаря, не подходила цоколем. Больше оказалась, чем нужно. Какие только криворукие люди выбирали люстры? Неужели нельзя было взять одинаковые? Негодование усилилось, когда Снейп чуть не свалился с табуретки в темноте. Ладно хоть лампочку не разбил. Перед тем, как лечь спать, он дал себе слово завтра попасть в злосчастный магазин хозяйственных товаров. Даже если метеорит на здание упадет. Северус не сунется больше к Поттеру. Было стыдно приходить в пятый раз за неделю. Будто он специально эти лампочки складирует, лишь бы заглянуть. Лишь бы встретить снова глупого мальчишку… И с чего вдруг его посетила эта мысль? Верно, из-за внезапной попытки прийти в гости. Интересно стало: что было бы, дай Снейп добро? Гостей у него не было с тех пор, как… Как Люциус женился, вероятно. И Северус прекрасно жил один. Не приглашал коллег по работе или случайных пассий. Он приходил в чужой дом сам, если кто-то хотел его видеть в более спокойной обстановке. Да и квартира-студия явно не была предназначена для компаний. Одному особо не развернуться. А тем более, с Поттером, который по уровню шума заменял десятерых. И занимал собой все пространство, как воздух. Как пустота. И как свет. День воскресенья выдался солнечным. Может, другие дни недели тоже сопровождались безукоризненной синевой неба, но Северус этого не видел: он шел на работу в темноте и в темноте возвращался. Редкие сугробы блестели, люди двигались неспешно. А магазин хоз. товаров встретил его все теми же часами работы да закрытой дверью. Снейп пару раз дернул ручку, но она не поддалась, хотя на выцветшем листе ясно значилось, что магазин работает по воскресеньям. — Закрыто? — спросила его старушка, подошедшая следом. — Закрыто, — кивнул Северус. — Опять он запил, что ж такое, — пробормотала она, быстро семеня прочь. — Одни пьяницы кругом, даже мыло не купишь… Снейп с минуту стоял на месте. Метеорит не упал, но дурная человеческая привычка испортила все его планы. Он не знал, что делать. Тащиться к Поттеру казалось верхом идиотизма. Впрочем, сидеть без света тоже не хотелось. Может, опозориться в последний раз, но купить лампочек для всего, что способно перегореть? Две в кухню, еще одну в гостиную, в спальню и в ванную. Чтобы наверняка. Чтобы больше не ходить и жить спокойно. Именно с этой мыслью он двинулся в «Да будет свет!». Поттер, сидя в углу помещения, кидал оранжевые кожурки в урну в другом углу помещения. Он играл в баскетбол и явно проигрывал гравитации. Из старенького магнитофона тихо лилась рождественская песня про падающий снег. Гарри повернул голову и странно улыбнулся: — Здравствуйте, — поздоровался он. — Вы решили навещать меня каждый день? — Не обольщайтесь, Поттер, — ответил Снейп. — Это все чертовы лампочки. — У них заговор, — согласился Гарри. — Какую на этот раз? Северус перечислил ему параметры лампочки. Поттер быстро проверил две на работоспособность, но отдавать не спешил. Вместо этого он вытащил маленький круглый аквариум с подарочными бантиками и упаковку атласных ленточек. — Новое распоряжение от начальства, — объяснил он, вытаскивая одну. — Рождественская упаковка для каждой покупки. — Поттер, давайте без этого, — Снейп попытался отобрать у него коробочки с явным недовольством. — Приказ такой, сэр, — Гарри отшатнулся к стене, где принялся старательно перевязывать коробки лентой. Поднял голову. — Или вы хотите, чтобы меня оштрафовали? — Я хочу купить чертову лампочку и убраться отсюда, — раздраженно произнес Снейп. — Вы уйдете только с подарочной упаковкой, — Гарри вытащил бантик и приклеил его к ленточке. Положил на витрину всю конструкцию. — Четыре фунта и двадцать пенсов. Сунув ему купюру в пять фунтов и пробормотав что-то вроде «сдачи не надо», Снейп взял лампочки и быстро вышел на улицу. Почему вдруг сейчас общество Поттера показалось настолько невыносимым? Он даже забыл, что хотел купить кучу лампочек про запас. И хорошо, что не купил, иначе бы их еще полчаса заворачивали.

***

В понедельник состоялся первый спектакль для первоклассников. В воскресенье вся группа собиралась еще раз на репетицию в костюмах, но туда Снейп не пошел: надо же выспаться хоть один раз за неделю. И увидеть мир при свете дня. Да и смотреть там было не на что: все те же самые костюмы и декорации. Спасибо, не надо. Зато на первое представление он явился по традиции. Он делал так каждый год. Приходил на первое, чтобы с чистой совестью пропустить остальные. Северус расположился на самом последнем ряду среди родителей. Он думал о своем первые десять минут, но все мысли резко потерялись на фоне внезапного появления. Спектакль начинался как обычно: Санта со своей женой в окружении фауны морозных краев рассуждали, насколько великий и прекрасный праздник это несчастное Рождество. Дальше должна была быть смена декораций и короткая злодейская песня Бугимена и его слуг. Снейп предсказуемо ожидал, что выйдет Люпин в стареньком костюме, побывавшем на плечах у всех учителей мужского пола. Но на сцену выкатил Поттер. Такой, что с первого раза признать в нем Поттера было невозможно. Очки куда-то делись. Черные волосы были зачесаны так, что стояли гребнями. Глаза и скулы выделены глубокими тенями, хотя само лицо очень бледное. И руки такие же бледные, с длинными ногтями и черными суставами. Костюм его походил на вампирский: рубашка, короткий жилет старого покроя, облегающие штаны и высокие сапоги с множеством ремней. Все это дополнял плащ. Огромное количество черного контрастировало с глазами, полными изумрудов. Что делал Поттер в их спектакле, оставалось непонятным. Он назвался «сыном Бугимена». Держался надменно и властно. Снейп ни разу не видел зеленые глаза такими холодными. Не было здесь того мальчишки, который оступился, уронив со сцены всех оленей и едва не уронив Санту. Здесь был мрачный и величественный Гарри Поттер. Бугимен со своими слугами. Лампочка, вдруг загоревшаяся тьмой при свете дня. Когда он начал петь о том, почему ненавидит Рождество, по телу невольно пошли мурашки. Песня была написана с учетом отсутствия певческих способностей, поэтому больше походила на медленные рифмованные строки. Гарри переделывал ее на ходу и метался по сцене с крайне выразительным лицом. Северус вдруг перестал слышать знакомые слова и рифмы. Поттер пел какую-то свою, более серьезную и мрачную версию. Мол, он сын Бугимена, но его отца уничтожил Санта Клаус, и теперь он намерен отомстить, украв Рождество. То, о чем Гарри заявлял так недавно: мотивация персонажа. Спектакль перевернулся с ног на голову. И, кажется, никто не был готов. Поттер менял строчки, заставляя остальных актеров импровизировать. Пел какие-то совершенно другие песни на те же мелодии. И покорял зрителей каждым своим выходом: ему хлопали громче всех. Родители рядом иногда перешептывались, стараясь предположить, кто этот красивый молодой человек. А Гарри на сцене упивался своей внезапной ролью и возможностью ставить других в неловкое положение. Он задавал Санте каверзные вопросы об убийстве Бугимена. Спрашивал о том же миссис Клаус. Ломал четвертую стену, советуя оленям «смотреть под ноги, чтобы не упасть со сцены». Ругался на своих слуг за нелепость движений. Передразнивал бельчонка, гротескно заикаясь. Повторял за зайцами, когда те прыжками выходили на сцену: он прыгал с противоположного края, чем вызывал смех первоклашек. Он казался главным героем, хотя появлялся всего пару раз. Он крал каждую сцену, юный красавец-Бугимен. Финал вызвал еще более бурные аплодисменты и — внезапно — слезы некоторых матерей. Сцена, в которой сын Бугимена простил Санту за гибель своего отца, действительно выглядела трагично и очень эмоционально. Снейп не мог утверждать, поскольку сидел далеко, но глаза Поттера явно блестели от слез, пока он произносил финальные реплики. Началась последняя песня. Гарри сорвал с себя плащ и присоединился к поющим, встав в центр между четой Клаусов. Он не сменил одежду на светлую, как предполагалось изначально. И, когда настал его черед петь, он заявил что-то вроде: «каждого можно принять таким, какой он есть». А потом опустился занавес. И весь зал поднялся на ноги, утонув в шквале аплодисментов. Северус поймал себя на том, что его руки хлопают сами. Благо, за чужими спинами его не было видно. Дальше стулья были отодвинуты, и зал с елкой посредине наполнился детьми. Дети, наряженные в самые разные костюмы, встали в хоровод и взялись за руки. Снейп пристроился у стены. Из-за кулис по ступенькам спустился Санта Клаус. За ним — миссис Клаус, потом живность, нечисть и наконец Бугимен. Поттер вернул себе черный плащ и добрую улыбку. Они все присоединились к кругу, и началось очередное светопреставление. Танцы, песни и задания. Всюду сновали родители с фотоаппаратами и телефонами. Иногда за выкриками «Энди, посмотри на маму!» не было слышно Санту. Видимо, каждый родитель считал своим долгом сфотографировать ребенка рядом со всеми участниками представления. По отдельности. Этот процесс затянулся на добрые сорок минут. Но все это время Гарри искренне улыбался, обнимая за плечи очередную девчонку. Он даже успевал перекинуться с детьми парой слов. Северус давно бы ушел, не реши он выяснить, что Поттер забыл в спектакле. Он ведь два года как не ученик. Поймать его удалось лишь через полчаса, когда Гарри вышел из кабинета директора в обычной одежде. Разве что волосы слегка топорщились да на лице кое-где остались черные разводы. Зато очки вернулись на место. — Сэр? — Поттер удивленно уставился на него. Он явно не ожидал, что Снейп простоит полчаса у двери кабинета с единственным желанием узнать. Узнать именно у Гарри, хотя можно было спросить кого угодно. — Поттер, — машинально произнес Северус, не ожидавший его появления. — Вы ждете кого-то из учителей? — спросил Гарри. — Они там переодеваются, могу позвать. — Почему вы принимали участие в спектакле? — сходу выдал Снейп с деланным равнодушием. — Уже темно, — Поттер посмотрел в окно на противоположной стене. — Пойдемте. Объясню по дороге. Они двинулись по коридору. Северус не хотел признаваться себе, но ему было чертовски интересно узнать. Ведь все слишком хорошо сошлось: выдуманные тексты песен, другие реплики, новый костюм и грим. Ему почему-то казалось, что это не было простой случайностью. Тем временем, они вышли на улицу и двинулись сквозь темноту вечера и свет фонарей. Поттер заговорил первым: — Я сам удивился, что попал в спектакль, — он улыбнулся совершенно довольной улыбкой. — Видите ли, Ремус сегодня утром проснулся с простуженным горлом. Сириус тоже. Они вчера ходили на каток. Может, в этом причина. В общем, он и говорить-то не мог нормально. Нужно было срочно искать замену. — Почему именно вы? — спросил Снейп. Он не был удивлен глупости Люпина и Блэка. Хотя и решению директора тоже. — Это просто. Я знаю все песни и реплики. И Сириус знает. И наши соседи, наверное, знают. Ремус очень волновался, что ему дали такую большую и ответственную роль. Поэтому постоянно репетировал еще с того момента, как получил текст. Ну, а мы были рядом и слушали его целыми днями. Невольно запомнишь, — Гарри усмехнулся. — В сценарии были другие песни и реплики, — заметил Снейп. Он ведь тоже немного запомнил. — А мне в магазине делать нечего, клиентов нет, — Поттер пожал плечами. — Вот я и сочинял слова на ту же мелодию. Сперва на ходу, потом начал записывать. Как знал, что пригодится. Реплики — чистая импровизация. Во мне талант, между прочим, пропадает, — Гарри важно поднял голову. — Так Дамблдор сказал. — В вас много что пропало, — иронизировал Северус. — Давайте без колкостей, а, — Поттер отмахнулся. — Меня утвердили, когда я начал по памяти чеканить строчки. Костюм собирали всем миром. Штаны и линзы мои, черную рубашку еле выпросил у Драко, жилет одолжил Ремус, плащ и сапоги — Сириус. Косметикой поделилась Джинни. Она же сделала этот классный грим… Никто не знал, что я собираюсь петь свои песни. Ладно хоть они адекватно восприняли и подыграли. Фурор, а? — Моралите для маленьких детей. — Вам не понравилось? — Могло бы быть и хуже, — признал Снейп. — Что, не ожидали такого от пустоголовой лампочки? — Гарри усмехнулся. — Такой наглости, Поттер, можно ожидать только от вас, — серьезно ответил Северус. — Вы поставили под удар всю постановку. — По-моему, я ее спас. Совсем незаметно, они дошли до многоэтажки Поттера. Остановились. Гарри бросил взгляд на подъезд, окинул двор, небо без звезд, потом посмотрел в глаза Снейпа. — А если я приглашу вас в гости… — начал он. — Откажусь, — решительно заявил Северус. — А за мешок мандаринок? — Ненавижу мандарины. Это была ложь, но ложь во спасение. Причем больше Поттера, чем самого себя. Вдруг вспомнилось, как три года назад Гарри во время практической работы пролил на руку кислоту. Снейп обработал ожог, а после все оставшееся время не отходил далеко от его парты. Поттер как был ходячей катастрофой, так ей и остался. Однако сейчас понимающе кивнул, попрощался и скрылся за дверью подъезда.

***

Два во вторник, два в среду. Именно столько оставалось спектаклей. Для семиклассников и выше устраивали школьные дискотеки без постановок. Снейп был на всех четырех, хотя обычно посещал только первый. Как всегда садился на самый последний ряд и смотрел. Смотрел на Бугимена. И почему-то не мог отвести взгляд. Поттер с каждым спектаклем играл все лучше и лучше. Он совсем перестал стесняться зала и коллег по сцене. Конечно, он мало походил на профессионального актера. И пел не так уж хорошо, часто фальшивил. Но была в этом всем поражающая, неподдельная искренность и какая-то легкость. И в то же время — живой огонь, зеленый, как глаза-изумруды. Часть актеров, особенно молодых, начали равняться на него. Они переделывали реплики и вели себя более раскованно. Олени наконец-то стали походить на оленей, а не на фон для главных персонажей. Была в этом своя магия. И Северус не мог не прийти. Но ускользал сразу, как только все заканчивалось. Не хотелось ему, чтобы Поттер знал. Потому что он не смог бы объяснить причины своего присутствия. Не говорить же ему, как он прекрасен на сцене. Как подходит черный костюм невероятно зеленым глазам. Как его голос поглощает музыку и наполняет собой пространство. Как выразительно на его лице отражаются эмоции и чувства. Как полыхающий в нем огонь обдает жаром всех вокруг. Как элегантно движутся бледные тонкие руки. Как прозрачные слезы в его глазах заставляют сердце замереть… Он и сам, верно, знает. На самый последний спектакль пришли друзья Гарри. Там же были и Блэк с Люпином, и почти вся семья Уизли, и даже Драко, с которым Поттер стал неплохо ладить только в конце обучения. Снейп отсел подальше в надежде, что его не заметят. И его действительно не заметили: зал погрузился в темноту на время представления. А после он ретировался прочь, хотя изначально хотел пробыть до последнего. Что ж, видимо, не судьба. Однако и домой идти не было желания. Северус остался стоять в коридоре. До него долетали звуки праздника и обрывки песен. Он все смотрел в окно и отчаянно пытался понять, в какой конкретно момент Бугимен-младший вдруг показался ему самым прекрасным существом в мире. Так прошел час, и из дверей хлынул поток шестиклассников с их родителями. За ними — еще толпа: Гарри в окружении семьи. Шума от них было больше, чем от детей. Они двинулись к выходу. Северус наблюдал за ними. И тяжело выдохнул, опустившись на подоконник, когда закрылась дверь. Поттер покинул школу в костюме и гриме. Не удивительно. Это ведь было последнее его выступление. Не будет больше ни Бугимена, ни песен… Хоть фотографию у кого-нибудь попросить. Просто так. Просто чтобы помнить.

***

В четверг — ни занятий, ни репетиций, ничего. Скучно, чертовски скучно. И тоскливо, хотя вроде каникулы, отпуск, внезапно хорошая погода, хлопья снега за окном, рождественские песни по радио весь день, и лампочки все светят — проверено на три раза. Проверено со странным желанием сломать. Или разбить. Или сделать вид, что перегорела — никто же не проверит. Пойти на улицу, снова объявиться на пороге магазина. Взять мандарин, даже если не предложат. Долго-долго ждать праздничную упаковку, чтобы никогда ее не распечатать. Позволить себя приручить. Но захочет ли его приручать маленький зеленоглазый Принц? Ближе к вечеру лампочка действительно разбилась. На этот раз в ванной. Ей немного помогли, но в основном она делала все сама. Северус с чистой душой отправился в «Да будет свет!». Всю дорогу он отчаянно пытался успокоиться и собрать мысли в кучу. Все попытки разлетались, как стая голубей. Нужно было что-то сказать. Хоть что-нибудь не ядовитое. Похвалить спектакль, на худой конец. Лишь бы эта попытка не разбилась вдребезги о страх показаться нелепым. За дверью с венком из остролиста что-то грохнуло, раздался переливчатый звон десятка люстр и дребезжание полок. Снейп влетел в помещение и обнаружил Поттера лежащим на полу. Рядом валялась табуретка. Стояла высокая пушистая елка, которая доставала верхушкой до потолка. Пахло хвоей и лесом. В руках Гарри сжимал серебряную звезду. И быстро поднялся, не глядя на Северуса. Отряхнул зеленые клетчатые штаны. — Что вы делаете? — задал Снейп достаточно глупый вопрос, но ничего умнее в голову не пришло. — Елку украшаю, — Поттер помахал звездой. — Хозяин привез недавно. Для создания атмосферы. Сказал нарядить. А пол, видимо, неровный, табуретка качается. Ну я и… упал. Ничего серьезного. — Поттер, вам нельзя доверить даже такое простое дело, — Северус укоризненно посмотрел на него. — Так давайте, устройте мастер-класс, — Гарри протянул ему звезду с совершенно наглым выражением лица. Снейп взял украшение, поставил табуретку ровно, легко взлетел на нее. В то же мгновение звезда оказалась на верхушке елки. — Учитесь, — Северус остался стоять, глядя на Поттера сверху вниз. — Тогда еще гирлянду зацепите, раз вы там. Гарри вытащил из коробки длинный провод с множеством цветных лампочек. Кое-как распутал и протянул Снейпу. Последний недовольно вздохнул, но гирлянду вокруг елки обмотал, постепенно спустившись на пол. Табурет был отодвинут в сторону за ненадобностью. — Держите, — Гарри сунул ему упаковку красных шариков. — Я не подписывался украшать всю елку. — Бросьте, вы так здорово помогли, — Поттер заулыбался. — Вдвоем же быстрее. А мне начальник сказал: «закончишь — и на сегодня свободен». Прямая цитата. Внезапно для Гарри и ожидаемо для самого себя, Северус согласился. Он снял пальто и распечатал упаковку шариков. Пластиковая елка пахла елкой живой. Хвоя смешивалась с мандаринами и легким морозом. Но было тепло и уютно в оранжевом свете множества лампочек. Поттер все улыбался. А потом достал упаковку шариков поменьше. Снова полез на табуретку к верхушке елки. Похоже, инстинкта самосохранения в нем не прибавилось. Он чуть не упал, опасно покачнувшись, однако Снейп удержал его вместе с неустойчивой конструкцией. — Да что с вами такое? — недовольно поинтересовался он, обхватывая ладонями чужую талию: ниже — стыдно, выше — не дотянуться. Только бы никто не зашел. — Ноги не держат, — слабо оправдался Гарри и принялся развешивать шарики. Это длилось достаточно долго, но Северус был не против. Сквозь свитер он ощущал изгибы молодого тела и все сильнее приближался к одному очень простому выводу. Вздрогнул, когда его руки коснулась ладонь. — Сэ-э-эр, — позвал Поттер. — Может, вы дадите мне спуститься? Шарики кончились. Снейп тут же отступил на шаг назад, и Гарри несколько неловко слез с табуретки. Елка была украшена и выглядела симпатично. Время пролетело чересчур незаметно. Слишком незаметно, чтобы не оказаться простым сном. — Красота, — довольно заключил Поттер и воткнул в розетку вилку от гирлянды. Разноцветные лампочки засветились ровным ярким светом. Гарри продолжил: — Спасибо за помощь. Не знаю, что бы я без вас делал… Можно попросить? — О чем еще, Поттер? — с напускным раздражением спросил Северус. — Снежинку мне вырежете? — Какую снежинку? — Из бумаги, — Гарри обошел прилавок. Достал стопку белых листов и ножницы. — Я знаю, вы умеете. У вас в кабинете больше всех снежинок было. Самых аккуратных. — Поттер, на уроках надо учиться, а не снежинки пересчитывать. — И все-таки? Снейп молча взял у него лист и ножницы. Поттер засиял. Достал мандарины, коих был бесконечный запас, и принялся их чистить, пока Северус методично отрезал от бумаги по маленькому кусочку. Оба, кажется, подошли к делу аккуратно и серьезно. Потому что вскоре получилась гора голых мандаринок и красивая резная снежинка с причудливыми узорами. — Как так?.. — Гарри удивленно взял ее в руки и принялся разглядывать. — Еще красивее тех, которые я стащил… — Стащили? — рука Снейпа замерла на полпути к мандаринам. — Поттер, не говорите мне, что это по вашей милости снежинки все время пропадали. — Не, ну не все, — попытался вывернуться Гарри. — Они же разные и красивые… И висели постоянно рядом… Но я больше шарики собирал. Как сувениры из любимой школы. — Из-за таких как вы, — укоризненно начал Снейп, — учителям приходилось тратить личные деньги на украшение класса. — Не я первый — не я последний, — заметил Поттер. Вскоре были съедены мандарины и вырезана еще снежинка по просьбе Гарри. После чего они собрались, оделись и вышли на морозный воздух. Стало совсем темно. Поттер закрыл дверь на ключ. А Северус так и не вспомнил, что изначально пришел за лампочкой. Но это уже не было таким важным. Куда важнее стала их короткая прогулка по вечерним улицам. Они двинулись другим путем, вокруг множества магазинов и дворов. Почти не разговаривали, иногда перекидываясь короткими фразами. Жаль, что в большом городе не видно звезд. Слишком много света холодного, слишком мало света настоящего, способного менять людей. Не хватит и тысячи пустых лампочек. Хотя иногда достаточно одной, чтобы все осветилось. — Кстати, — вдруг вспомнил Гарри. — Сэр, зачем вы сегодня изначально приходили? Снова лампочка перегорела? — Да к черту лампочки, — спокойно ответил Северус. — Из вас вышел замечательный Бугимен. И замечательный актер. Похоже, вы правда спасли спектакль. — Не ожидал от вас услышать, — Гарри посмотрел на него удивленными глазами. — Под Рождество случаются чудеса, Поттер. — Зайдете в гости? — Разве вы не живете с Блэком и Люпином под одной крышей? — Действительно… Тогда можно зайти к вам? — Попытайтесь, — усмехнулся Снейп.

***

В квартиру-студию они ввалились через полчаса блужданий по улицам. Гарри быстро стряхнул ботинки, щелкнул выключателем и пошел исследовать жилище без какого-либо разрешения Снейпа. Последний хмыкнул, глядя ему вслед, но Поттер не обратил внимания. Он обошел помещение. Остановился у маленькой пластиковой елочки в углу. Потом задержался напротив вытянутого книжного шкафа. — Мне всегда было интересно, как вы живете, — произнес он, когда Северус подошел и встал рядом. — Обычная квартира… — А чего вы ожидали, Поттер? — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Что-нибудь готическое, мрачное… Почему-то эта искренность заставила Снейпа улыбнуться. Он вдруг понял, что никогда не улыбался при Поттере. Поттер это тоже понял. По его лицу пробежало удивление. Он пару мгновений был в замешательстве, но быстро нашелся и улыбнулся в ответ. Спросил: — Чем вы обычно занимаетесь… — глаза мазнули по наручным часам. — В девять вечера, сэр? — Если нет работ для проверки, — этот вопрос показался неожиданным, — то читаю, вероятно. — Отлично, — Гарри так и засветился весь. Тут же вновь оказался у книжного шкафа. Побежал по названиям и переплетам, что-то шепча себе под нос. Наконец, выбрал сложную философскую книжку. Протянул ее Северусу и сообщил. — Почитаете мне? — Вы уверены? — спросил тот, глядя на название: «Замок» Кафки. Книга была подарена ему кем-то из учителей. Видно, они посчитали, что мрачный абсурд подойдет мрачному профессору. Северус едва добрался до тридцатой страницы, после чего бросил и просто поставил книгу на полку. Все-таки, она красивая. Дорогая, наверное. — Абсолютно, — Поттер кивнул. — Гермиона как-то про нее говорила. Рон плевался. А мне было интересно, но почитать не дали. Снейп вздохнул и сел на диван. Гарри сразу уселся рядом, немного подальше, и откинулся назад. Приготовился слушать. Северус открыл первую страницу и начал читать вслух. В остальном звуков не было, лишь его голос звучал тихо, но отчетливо. Текст поддавался с трудом. Зато хоть не диалоги, иначе началась бы полная каша: Снейп ненавидел, да и не умел имитировать разные голоса. Но лучше бы страдать с легкими диалогами, чем с километрами чистых неразбавленных абзацев и полной сумятицей в голове. Через четыре страницы Гарри выдал: — И вы это полностью прочитали? — Тридцать страниц, — с усмешкой признался Северус. — Все, наслушались? — С вашим голосом, сэр, можно терпеть любую ерунду, — спокойно отозвался Гарри. — И я плохо спал в последнее время из-за волнений и спектаклей. Может, сейчас усну. Снейп продолжил. Еще через три страницы Поттер начал медленно подползать ближе. На девятой он оказался вплотную. Медленно положил голову на чужое плечо. И Северус совершил рискованное действие — приобнял Гарри за плечи одной рукой. Тот устроился поудобнее, прижавшись еще сильней, и закрыл глаза. Несколько страниц все было тихо снаружи. Внутри было очень громко, и за грохотом и лязгом мыслей Снейп не слышал собственный голос. В конце концов, он поймал себя на том, что говорит какую-то неразборчивую бессмыслицу. Однако Гарри уже задремал. Северус отложил книгу, стараясь сильно не двигаться. Он слышал спокойное размеренное дыхание. Он будто бы слышал темноту за окном и свет сотен лампочек. Мир наполнился звуками, когда в голове все стихло. Но не верилось. До сих пор не верилось. Жизнь перевернулась в несколько дней. Поттер перевернул ее и погрузился в сон, ни о чем не подозревая. Какой же глупый мальчишка. Хотя разве виноват он?.. Через пару минут Гарри зашевелился и поднял голову. Их глаза столкнулись. — Книжка кончилась? — спросил Поттер не то в шутку, не то всерьез. Внезапно свет моргнул и погас. Гарри тихо охнул, вздрогнув всем телом. — Похоже, у нас правда плохие лампочки… — пробормотал он. И ему не обязательно знать, что Снейп «портил» ее всю неделю, включая и выключая свет. Лампочка как-то угадала, в какой момент нужно перегореть. Лампочка, видимо, знала человеческий страх света лучше самих людей. В темноте Северус нашел чужие губы и несмело поцеловал. Гарри замешкался, но ответил с внезапной нежностью. Через пару секунд свет вдруг зажегся снова, и они отскочили по разным углам дивана, будто дети, застуканные за очередной шалостью. — Электричество, — пробормотал Снейп, глядя на люстру. Лампочка горела исправно. Именно тогда, когда это не было нужно. Гарри засмеялся, хотя его щеки слегка порозовели. Решимость в нем кипела, как вода в чайнике. Успокоившись, он пополз по дивану и снова оказался рядом. Заключил Северуса в объятия, невесомо коснулся губами щеки и посмотрел в глаза. Медленно начал: — Я когда вас в магазине увидел… — Тебя, — поправил Снейп. — Тебя… — повторил Поттер. — Точно впервые встретил… И все. Пропал. Пытался бороться, но… Даже представить себе не мог, что ты тоже. Несколько коротких рваных поцелуев. И Гарри вдруг спросил: — Сколько нужно человек, чтобы поменять лампочку? От странного вопроса Снейп приподнял бровь: — Если таких, как ты, то не меньше пяти. Гарри насупился, пару секунд притворялся обиженным, но любопытство в нем взяло верх. — А сколько нужно лампочек, чтобы поменять человека? — Одна. Всего лишь одна.