Лекарство от страха

В окно стучат — настойчиво, в две руки. Либо стучащих двое, либо у стучащего больше двух рук, ведь и держаться чем-нибудь надо. За окном из-за неожиданного похолодания (в середине-то лета!) растёкся такой восхитительный туман, что Ёрр даже не решается встать со стула. Кто знает, какие хтонические твари могут ползать там, в туманном царстве; и что этим хтоническим тварям нужно от простых студентов, у которых, между прочим, завтра экзамен?.. В окно продолжают стучать. Ёрр грызёт карандаш, косится на сдвинутые шторы — и, вооружившись обыкновенными ножницами (совершенно не заточенными, но пускай уж, какие есть, авось прокатит), на цыпочках подходит к окну и распахивает створку. В комнату немедленно заходят двое — то ли одновременно, то ли с разницей в долю секунды, потому что на пол они прыгают синхронно, и волосы синхронно поправляют, и пальто синхронно оглаживают... Ёрр трясёт головой: переучилась, бедная девочка, в глазах уже двоится от усталости, а то и вовсе галлюцинации начались. Потому что двое похожи, точно одного сунули в ксерокс, а потом копию и оригинал рядом поставили: одинаковые лица, одинаковые серые пальто, одинаковые горящие глаза и даже острые зубы во рту тоже одинаковые. — Что за явление дедлайнов народу? — интересуется Ёрр, кидая ножницы на стол. Двое переглядываются и с искренним удивлением хлопают глазами: — А как ты догадалась? — За последний месяц, — вздыхает Ёрр, — я чётко поняла: если ко мне приходит кто-нибудь зубастый — это точно дедлайн. А если вы пришли меня съесть — я буду только рада, хоть экзамен сдавать не придётся. — Не, — мотают головами двое, — мы не съесть, мы как раз дедлайны. — Только мы не к тебе, — замечает первый. — Мы к нему, — кивает на диван второй. Ёрр и оборачиваться не нужно: разве ж она не знает, кто спит на её диване? — но она всё-таки оборачивается. На диване, закутавшись в одеяло, преспокойно дрыхнет очередной дедлайн — совершенно мирный, даже зубы не скалил, чуть ли не извинялся постоянно, после того как пришёл. Сообщил, что стажёр, представился Волком, смущённо рассказал об условиях: если, мол, в срок не управишься, мне придётся тебя съесть, а я так не хочу, ты уж постарайся... — А зачем вы к нему? — слегка отступает Ёрр, намереваясь загородить Волка от этих двоих: с Волком-то они уже знакомы, а от острозубых дедлайнов, выползших из тумана, поди догадайся чего ждать. — А мы проверить, как он со своими обязанностями справляется, — в один голос отвечают двое и подступают к Ёрр. — Я бы сказал, плохо он справляется, — хрипловато смеётся первый, заглядывая Ёрр за плечо. — Я бы прибавил — никак он не справляется, — соглашается второй. — Дрыхнет на диване... — Во-во. А кто будет пугать бедных студентов? — А если бедные непуганые студенты не сдадут экзамен, бедные студенты будут съедены. — Уж мы-то об этом позаботимся! — дружно оскаливаются они и хватают Ёрр за руки. Ёрр почти готова закричать: «Мамочки!» — и рухнуть на пол, чтобы никуда не утащили, — или попытаться вырваться и бежать опять через весь город, как в прошлый раз. Но здравый смысл перевешивает страх: они же сказали, что явились не к ней, они не её дедлайны, да и срок ещё не истёк. — Чай, — глубокомысленно изрекает Ёрр. Казалось, удивиться ещё искреннее, чем при словах о дедлайнах, невозможно, — но эти двое удивляются; и не нужны никакие слова, вопрос так ярко читается на их лицах — у обоих один и тот же, — что Ёрр просто поясняет: — У вас мокрые и холодные руки; вы хтонические существа, выползшие из тумана. Значит, вас надо напоить чаем и попробовать с вами договориться. Двое, расцепив хватку, смеются — над абсурдностью утверждения смеются, конечно; и Ёрр украдкой вздыхает: кабы с людьми-то удавалось договориться чашкой чая да парой конфет... Впрочем, проверять ей ни разу не приходилось; но чудится упрямо, что хтонические существа на чай и сладости покупаются охотнее. — Только мы не хтонические существа, — поправляются двое, отсмеявшись. — Мы шведские коллекторы. У Ёрр ёкает сердце: шведские коллекторы в большей степени люди, сработает ли здесь чай? — но виду она не подаёт: — В детстве цыганка мне одна предсказала, будто явятся ко мне шведские коллекторы — и тогда надо их напоить чаем. Так что возражения не принимаются. — Какая цыганка? — Шведские коллекторы синхронно склоняют головы набок, и на их лицах читается вполне явная усталость от необходимости так часто удивляться несколько минут подряд. А ещё по их лицам пробегает серая тень, больше похожая на серую шерсть, — и Ёрр успокоенно выдыхает: у людей такого точно не бывает, как и, впрочем, острых зубов. Да и не ползают люди по подоконникам, не входят в квартиру через окно — будь они хоть трижды шведские коллекторы. — Обыкновенная цыганка, песенная, — с максимально серьёзным лицом разъясняет Ёрр. И милостиво обещает: — Я вам включу и дам послушать, но только если вы оставите в покое меня и Волка и пойдёте пить чай. Шведские коллекторы косятся на Волка, точно впервые увидев; и Волк, поёжившись под их взглядами, с головой накрывается одеялом. — Значит, он Волк... — задумчиво тянут шведские коллекторы и, синхронно почесав макушки, соглашаются: — Ладно, давай свой чай. А за конфеты мы даже через дверь уйдём, не будем морозить вас с этим... Волком. Ёрр фыркает с таким видом, будто не сама пару минут собиралась угощать их чем-нибудь сладким. Только бы это сладкое в доме нашлось, а то пока готовишься к экзаменам, нервно дорешивая всякие ргз и курсачи, оно чудесным образом куда-то испаряется, оставляя после себя лишь фантики да крошки... Шведские коллекторы послушно идут на кухню; Ёрр следует за ними, подобно конвоиру, в любой момент готовясь пресечь попытки разведать обстановку — то есть раздать подзатыльники, если они сунутся в другую комнату или в ванную. Но шведские коллекторы никуда не суются, послушно доходят до кухни и садятся за стол; табуретки, правда, придвигают совсем близко, чуть не на колени друг к другу забираются. Ёрр щелкает кнопкой электрочайника и вытаскивает кружки. — Вам какой чай? — Без разницы, — в один голос отвечают шведские коллекторы, — но пить мы будем из одной кружки. «Ваша воля, — пожимает плечами Ёрр, — мне же мыть меньше». Вслух не говорит, просто кидает в кружку пакетик чёрного чая и заливает кипятком. Сладкое испарилось ещё не всё: Ёрр находит в шкафчике целый пакет с конфетами — к вящей радости шведских коллекторов, судя по их сияющим глазам. — А теперь рассказывайте, зачем вы пришли, — требует она на правах хозяйки квартиры. — Мы ж сказали: нас отправили проверить, как Волк справляется со своими обязанностями, — поясняет первый коллектор, разворачивая конфету; первый — тот, у кого хриплый голос, решает Ёрр. — Мертвец и отправил: позвал к себе и велел найти Волка и поглядеть, как он работает, — продолжает второй, пока первый жуёт конфету и отпивает чай. — Волк же стажёр, у него первый день, надо за ним следить. — А то, может, ему и не надо дедлайном работать, может, он и не годен. — Тут ведь не каждый желающий подойдёт, это ведь тоже работа. — Ну вот нас и послали, хотя мы тоже стажёры. — Натравили стажёров на стажёра, так сказать. — И мы пришли смотреть, что он делает. — А он ничего не делает! — в один голос восклицают шведские коллекторы и горестно вздыхают: — Нас Мертвец за уши оттаскает, если узнает, что мы просто так это спустили. Ёрр помнит Мертвеца — ещё б его не помнить: если такое чудище из монитора выползет, вовек не забудешь! Уж он-то пугать умеет, в отличие от стажёра-Волка и от шведских коллекторов, которые хоть и стараются, но до Мертвеца по уровню ужаса и внезапных появлений явно не дотягивают. Ну какое же это внезапное появление — постучаться с той стороны окна? Ясно же, что открывший будет готов ко всему на свете. Да и внешность у них совсем нестрашная: кто будет бояться обыкновенных людей, у которых разве что зубы острые? В общем, Мертвец обходит всех и по всем параметрам; и если он пойдёт надирать уши шведским коллекторам, то шведские коллекторы рискуют остаться совсем без ушей. — Он делает, — успокаивает Ёрр и шведских коллекторов, и Мертвеца, которого, конечно, здесь нет, но он наверняка всё видит и слышит, если верить словам Волка, что он заместитель самого главного над всеми дедлайнами. — Он меня честно напугал, сообщив, что съест, если я не сдам; а потом помог разобраться в курсаче и упал спать. А вот если бы, — прищуривается Ёрр, — вместо него пришли вы, никакого бы толку не было. Вы вот разбираетесь в переходных процессах линейных цепей? — У нас даже высшего образования нет, — разводят руками шведские коллекторы. — И среднего специального нет. — И среднего общего. — И основного общего. — И даже начальную школу мы не заканчивали. — И в детский сад не ходили. — И дома нас не обучали. — Мы вообще нигде не учились! — смеются они. — Ну-у, — обиженно тянет Ёрр, ероша «ёжик» волос, — вот кто-то нигде не учился — и то ли коллектор, то ли дедлайн. А мне говорят, без вышки никуда... Шведские коллекторы переглядываются и заверяют с широкими улыбками: — Бессовестно врут. — Ложь, клевета и пткебгда, — прибавляет первый, разворачивая очередную конфету. — Она самая, — авторитетно кивает второй, отпивая чай. — Какое занимательное слово... — с усмешкой замечает Ёрр, думая, впрочем, совсем не о слове, а о курсаче, который надо доделать как можно скорее — и идти наконец-то спать, потому что вставать завтра, конечно, аж в двенадцать, но это ещё не повод до шести утра засиживаться. — Ты обещала песню, — напоминают шведские коллекторы, допив чай и украдкой — как будто бы украдкой — рассовывая по карманам конфеты. — Обещала, — соглашается Ёрр и уходит в комнату за планшетом. Когда она возвращается, пакет с конфетами пустует совершенно, а шведские коллекторы упорно делают вид, что всё так и было. Странно, что у них из карманов ещё ничего не вываливается; бездонные, что ли?.. Ёрр тоже делает вид, что пакет с конфетами и правда был пустым; включает песню и отходит к раковине, чтобы сполоснуть кружку. Да и как-то не очень хочется видеть чужую реакцию на одну из любимых песен. Кто знает, какие рожи они могут скорчить, если не понравится? Когда она, дождавшись конца песни, поворачивается, шведские коллекторы лежат щеками на столе по обеим сторонам от планшета — должно быть, ближе к динамикам слушали. — Занимательная история, — кивают они. — Только мы, кажется, немного заснули и половину не поняли. Мы потом ещё раз послушаем, честное слово. «Ослы, — Ёрр мысленно закатывает глаза. — Ну вон, конечно, даже пальто серые, ослиных ушей только не хватает. У кого-то ведьма и осёл, а у нас ведьма и ослы». Шведские коллекторы поднимаются с табуреток и раскланиваются: — Мы пойдём, а то заснём ещё на кухне, а тебе что с нами делать? Да и Мертвец ругаться будет, что шлялись допоздна, а мы ж у него живём и города совсем не знаем... Несколько конфет всё-таки вываливаются из карманов; шведские коллекторы, присев на корточки, поднимают их одним движением и глядят совершенно невинно, только глаза насмешливо сверкают. — Вы обещали уйти через дверь, — напоминает Ёрр. — Обещали! — кивают шведские коллекторы; под её строгим взглядом проходят в прихожую и даже честно открывают замок и выходят в подъезд. Там оборачиваются, грозят пальцами: — Ты задание доделай, а то мы придём и съедим, — и растворяются в воздухе, становясь, кажется, ветром. Ну хоть что-то похожее на ужасающие дедлайны. Ёрр запирает дверь и возвращается за компьютер. Бросив взгляд на часы: три утра, вот засиделась! — наскоро доделывает график, распечатывает курсач и с облегчением дыроколит ещё тёплые листы. Завтра — будь что будет; преподаватель, конечно, тот ещё монстр, даже Мертвецу, наверное, было бы проще сдать, — но авось пожалеет прилежного студента, который честно отходил все лекции и сделал почти все лабораторные, авось поставит в зачётку заветную четвёрку да отпустит на все четыре же стороны. Ёрр прячет в рюкзак готовый курсач и трясёт за плечо спящего на диване. — Стажёр Волк, ты уходить-то собираешься? Или будешь со мной до самого утра спать? Стажёр Волк трёт сонные глаза и мотает головой: — Не-е, меня Курьер ждёт: он в мусорку засунет, если у незнамо кого ночевать останусь. — Я не незнамо кто, я Ёрр, — фыркает Ёрр. — Представлялись вроде; или все мозги себе отоспал? И что за Курьер такой загадочный? Волки, дедлайны, курьеры — дурдом какой-то... — Да обы-ы-ычный Курьер, — зевает Волк; отбрасывает одеяло, слезает с дивана. — В красной кепочке такой, бегает по городу и заказы разносит. — В красной кепочке? — переспрашивает Ёрр и почти нервно — от усталости, конечно, — смеётся: — А я-то думаю, что ты мне таким знакомым кажешься... Я вас в троллейбусе видела, пока от Дед... Мертвеца убегала: и тебя, и Курьера твоего в красной кепочке. — Я тебя не помню, — честно пожимает плечами Волк. — Мертвеца смутно помню, а тебя — только как что-то в капюшоне. И я пойду, да: временные потоки, конечно, на моей стороне, но задерживаться не стоит. — Как жаль, что вы наконец-то уходите! — ехидничает Ёрр; но вежливо провожает Волка в прихожую, дожидается, пока он оденется, и пожимает протянутую руку. — С тобой приятно иметь дело, — улыбается Волк, застёгивая куртку. — Надеюсь только, мне не оторвут уши за то, что я почти всё время спал. — Я замолвила за тебя словечко, — усмехается Ёрр, — так что ты мой должник. Кажется, мысль о долге Волка нисколько не гнетёт: он широко улыбается и почти порывается обнять, но, качнувшись вперёд, всё-таки останавливается. — Спасибо! Я отплачу обязательно, ты не думай. — Да уж не думаю, — вздыхает Ёрр и отмахивается небрежно: — Беги давай к своему Курьеру в красной кепочке. — Он такой же мой, как и твой, — оскаливается Волк; но распахивает дверь и послушно убегает — просто убегает по лестнице, не исчезает в клубах дыма, не проваливается сквозь ступени... Никакой эффектности, никаких попыток напугать. Этому стажёру ещё учиться и учиться быть настоящим дедлайном. Ёрр запирает дверь, возвращается в комнату и, не раздеваясь, падает на диван. Если проснётся посреди ночи — разложит нормальную кровать, а нет — ну так будильник ровно в полдень разбудит. Услышать бы только с дивана телефон, лежащий на столе... Ёрр снятся шведские коллекторы, которые скачут по кабинету, ржут по-ослиному и машут руками у головы, изображая длинные уши. Сдавать экзамен в такой атмосфере, конечно, невозможно; особенно — сдавать экзамен Мертвецу, который сидит на преподавательском стуле и постукивает длинными когтями по преподавательскому столу. «Красная Шапочка, — скалится Мертвец, — а почему у тебя проводимость в нулевой момент времени нулю не равна?» «А потому что методички надо писать понятнее, Серый Волк», — торжествующе улыбается Ёрр, швыряя на стол методичку; поворачивается — в реальности, конечно, — на другой бок и понимает: ей уже не страшен экзамен — и серый волк не страшен тоже. Волки, дедлайны и курьеры за день до — прекрасное лекарство от страха.