Мамочкин мальчик

      Чонгук открывает дверь общежития и застывает, прислушиваясь к царящей во всей квартире тишине. Он хмыкает про себя и разувается, замечая ещё одну пару белых кроссовок. Внезапно невероятно счастливый он спешит пройти внутрь.       Гук направляется в гостиную, туда же, уткнувшись в телефон, ползёт Чимин из своей комнаты. Младший нарочито громко бросает сумку, привлекая к себе внимание.       - Ой, привет, Гук, ты рано, - Чим улыбается и блокирует телефон, убирая его в задний карман. Чонгук лишь пожимает плечами и обходит стол, чтобы приблизиться к хёну.       - Ну да, и я просто умираю с голоду, - невинно отвечает макнэ, пока его взгляд ползёт с чиминовского лица к его бёдрам. Чонгуков член дёргается в его собственных джинсах от дикого желания до бордово-фиолетовых синяков закусать потрясающие ноги хёна. К сожалению, Чимин поворачивает голову в сторону кухни, задумавшись.       - У нас не густо в холодильнике. Чего бы тебе хотелось? – спрашивает старший, возвращая своё внимание Гуку. Тот облизывает медленно губы, двигается ещё ближе. Чиминовы глаза ловят быстрое движение младшего, и полная нижняя губа оказывается соблазнительно прикушена.       - Мне кое-чего очень хочется, мамочка, - шепчет Чонгук, в то время как его правая рука жестко сжимает чиминово бедро. Старший улыбается, чуть двигая бедром вверх, игриво проходясь пальцами на ноге по чонгуковой лодыжке, - мою самую любимую вещь, которую мамочка мне даёт. – Пак кусает его нижнюю губу, цепляясь за футболку младшего и притягивая его ближе.       - Малыш, должно быть, невероятно изголодался, - шепчет жарко, прикусывая тонкую нижнюю губу мягко и ловя собственными губами сорвавшийся тихий стон. – Хотя я не знаю, хорошо ли себя вёл мой малыш.       Чонгук сжимает собственную руку сильнее, обиженно надуваясь.       - Я был действительно хорошим мальчиком, мамочка, меня даже не за что было пороть весь этот месяц, - отвечает Гук, прижимаясь ближе и целуя щёку старшего, пока обе его руки самовольно ложатся на хёновские ягодицы. Чимин жмётся к горячему рту, а маленькая ладошка тем временем настойчиво тянется к попе макнэ.       - Хм, думаю, ты прав, малыш, - соглашается, откидывая голову назад, позволяя поцелуям перетечь с его щеки на шею. – Мой малыш сказал, что он голоден?       - Да, мамочка, очень голоден, - отвечает Гук, сильнее стискивая упругий зад старшего через джинсы. – Я взрослый мальчик уже, мамочка, мне нужно много есть, - Чимин стонет мягко, отстраняя Чонгука с пошлой улыбкой на губах.       - Тогда тебе нужно немного молочка, - говорит низким, хриплым голосом, ведя руками по широкой груди Гука к его не менее широким плечам. Когда маленькие ладошки добираются до своей цели, они давят с нажимом, приказывая опуститься вниз, - и твоя бутылочка уже готова.       Чонгук улыбается, придвигаясь теснее и целуя тело хёна через одежду, пока опускается на колени. Чимин одобрительно поглаживает затылок парня, когда тот добирается до паха. Гук целует возбуждённо, пока губы не наталкиваются на ширинку, и одна его рука быстро движется вверх, расстёгивая узкие джинсы старшего. Макнэ стонет мягко, утыкаясь носом в твердеющую выпуклость хёна и вдыхая запах его возбуждения, пробивающийся даже через плотную ткань. Чимин выдыхает шумно, чувствуя горячий поцелуй, и перебирает волосы на макушке младшего. Чонгук в последний раз коротко мажет губами и расстёгивает джинсы до конца и тянет их вниз. Старший наблюдает за тем, как штаны вместе с брифами скользят вниз, пока, наконец, его член не появляется полностью, покрасневший от прилившего к нему возбуждения шлёпается о низ чиминовского живота. Чонгук облизывается, чувствуя, как его собственный член дёргается в ответ на это зрелище.       - А теперь я собираюсь выпить своё молочко, мамочка, - говорит младший, касаясь основания чиминовского члена. Чимин блаженно откидывает голову назад, чувствуя такое нужное сейчас прикосновение, и издаёт мягкий стон. Чонгук облизывает губы, в то время как его рука хватается за ягодицу старшего. - Я выпью всё, мамочка, как послушный мальчик.       - Кукки! – Чимин стонет довольно, прикрывая глаза в тот момент, когда его член проскальзывает мимо губ младшего, оказываясь почти полностью в обжигающем рту. Взгляд старшего плывёт, пальцы на ногах поджимаются от приятных ощущений. Чонгук продолжает заглатывать больше и больше, пока его нос не зарывается в жёсткие волоски на лобке хёна, а головка члена не упирается в заднюю стенку глотки. Маленькая влажная ладошка мягко сжимает волосы у корней, поощряя.       Чонгук гладит самого себя через джинсы, пока его рот скользит вверх-вниз по члену Чимина. Он чувствует каждую венку своим языком, а истекающая солоноватой смазкой головка продолжает толкаться глубоко в его горло. Стоны старшего мелодично льются откуда-то сверху, а хватка в волосах становится жёстче, когда Гук начинает усерднее сосать или кончик его языка скользит в дырочку уретры. Чимин начинает медленно толкаться тазом, а обе чонгуковские руки сжимают голый хёнов зад, двигая ближе к себе.       - Чёрт, Чонгук! – Чимин стонет, а Гук неторопливо крутит языком вокруг побагровевшей головки, затем снова насаживаясь своим ртом на весь член до конца, - ты мамочкин хороший мальчик, такой хороший мальчик!       Гук стонет вокруг находящейся глубоко в его глотке плоти старшего, из-за чего тот дёргается поражённо. Он отстраняется, оставляя во рту только головку и заставляя Чимина стонать больше, громче.       - Мамочкин вкус всегда такой потрясающий, такой невероятно классный, - произносит Чонгук, улыбаясь, а затем снова возвращается к своему делу. Чимин стонет разбито, подмахивая бёдрами рту младшего, и тот послушно позволяет, насаживаясь глубже. Хватка в волосах становится жёстче, пока хён не сдерживаясь трахает рот Гука, а с его собственных губ не переставая срываются громкие стоны. Макнэ послушно сосёт, ожидая, когда горячая сперма мощной струёй ударит в его глотку, и сам Чимин так близок уже к этому, ведь веки тяжелеют, прикрывая взор, пальцы поджимаются, и изматывающее наслаждение закипает в его животе.       - М-малыш, ты должен выпить всё до капли, - Чимин стонет, отчаянно толкаясь в чонгуков рот, и получает такие же мягкие стоны в ответ, пока руки младшего до синяков сжимают его ягодицы. Невероятное тепло разливается где-то у основания члена и, кажется, накрывает с головой всё тело, вызывая совершенно неконтролируемый поток стенаний, хныканья и стонов. Хён задыхается, максимально глубоко засаживая свою готовую взорваться плоть в чонгуковскую глотку. Гук втягивает щёки и двигает головой ещё раз, прежде чем горячая сперма разливается по корешку языка, стекая прямо в горло. Чимин стонет жалобно, чувствуя, как младший высасывает его до конца до тех пор, пока член старшего не становится слишком чувствительным. Задыхаясь, он отстраняет тёмную макушку от своего паха.       Чонгук сглатывает громко, чтобы Чим точно услышал, остатки спермы и оставляет ощутимый укус на внутренней стороне его бедра. Хён стонет мягко, поглаживая ласково по голове, - перейдём сразу к ужину, ты ведь всё ещё невероятно голоден, малыш.       Гук лижет чувствительную кожу поверх укуса и отстраняется, чтобы стянуть джинсы с бельём с ног старшего до конца.       - Мамочка, я хочу свой ужин на столе, - на выдохе произносит Чонгук, в то время, как руки его тянут вверх чиминову футболку. Тот улыбается, помогая снять ненужную вещь, а после пятится назад, пока не упирается попой в стол, запрыгивает на него и отбрасывает прочь болтающиеся на уровне лодыжек джинсы. Гук быстро приближается, снимая и свою футболку и вставая максимально ближе. Хён улыбается, разводя ноги в стороны, так что голодному взгляду макнэ представляется чудесный вид на его сморщенное, розовое колечко мышц.       - Приятного аппетита, - шепчет Чимин, получая в ответ голодный, возбуждённый рык. Чонгук облизывает губы, ставя один из стульев прямо перед чиминовскими разведёнными ногами.       - Я хорошо покушаю, мамочка, - говорит в ответ Гук с предвкушающей улыбкой, дрожащими пальцами впиваясь в чиминовские бёдра. Он наклоняется ближе, коротко проводя языком по возбуждённо сжимающейся дырочке. Чимин снова открывает рот и падает спиной на стол, чувствуя настойчивые мокрые прикосновения у своего входа. Старший стонет, мышцы под ладонями младшего напряжённо перекатываются. Чонгук лижет ещё, отстраняясь, чтобы чувственно прикусить одну из ягодиц, а затем снова возвращаясь к своему занятию, проникая острым язычком в Чимина.       - Ч-чонгук! – хён стонет, вскидывая бёдра навстречу Чонгуку. Тот вынимает язык, и ведёт им вверх, оставляя мокрый след и с силой надавливая на промежность. Чимина подбрасывает на месте от невероятных ощущений, он стонет на высокой ноте, чувствуя, как его яички по одному оказываются в обжигающем рту младшего.       - Вкуснотища, - комментирует макнэ, отрываясь от чиминовской мошонки и опускаясь ниже, чтобы укусить с чувством внутреннюю сторону дрожащего бедра, выбивая из груди старшего приглушённый крик, - могу кушать мамочку весь день напролёт.       Чонгук стонет мягко, оставляя очередной лёгкий укус. Чимин вздрагивает крупно, ощущая вонзающиеся в кожу зубы младшего, но эта лёгкая боль делает его таким чувствительным и восприимчивым к любого рода удовольствию. Гук оставляет огромный засос на бедре, возвращаясь к вылизыванию хёновской дырочки.       - Ох, малыш, ты у меня так хорошо кушаешь! – скулит Чимин, сильнее толкаясь попой на хозяйничающий в ней язык. Чонгук стонет в ответ, свободной рукой сжимая собственный изнывающий от недостатка внимания член через джинсы, и снова с силой проходится по горящей промежности хёна. Чим закатывает глаза от наслаждения и хватается скользкими от пота и дрожащими от сковавшего всё тело напряжения пальцами за край стола над собственной головой, горячо постанывая. – Мамочке нравится, когда её малыш кушает как большой мальчик.       Гук рычит возбуждённо, сжимая сильнее руку на своём паху, и в отместку несдержанно кусает покрытую мурашками кожу на другом бедре.       - Мамочка! – макнэ выдыхает опаляюще, свободной рукой добираясь до твёрдо стоящего чиминовского члена.       - Мамочка, мамочка, мамочка! – Чимин просто не может уже слушать, как жалобно зовёт его младший, чередуя срывающиеся слова с лёгкими укусами на бёдрах. Чонгук возвращает свой язык в горячее, импульсивно сжимающееся нутро хёна, лижет, посасывает, а затем отстраняется снова. – Мамочка, я всё.       - Оу? – едва выдаёт Чимин, потому что тело всё ещё потряхивает после особого с ним обращения. Гук улыбается, вставая со своего места и расстёгивая штаны.       - Я хорошо постарался. Могу я получить свой десерт? – спрашивает, стягивая вниз джинсы, и его налитый кровью, жаждущий себе немного внимания член выскакивает из белья, покачиваясь и оставляя внизу живота блестящий след от смазки с бордовой головки. Чимин улыбается, опираясь на локти.       - Только большие мальчики получают десерт. Ты большой мальчик? – спрашивает старший, понизив голос до соблазнительно-игривого. Чонгук смеётся легко, направляясь к своей сумке за смазкой и презервативом и возвращаясь обратно.       - Я мамочкин большой мальчик, - с усмешкой произносит Гук, надрывая упаковку презерватива и раскатывая его по члену, а после открывает и пакетик смазки. Чимин закусывает нижнюю губу, шире раздвигая ноги.       - Ага, ты мамочкин большой мальчик, - соглашается старший, наблюдая за тем, как его любовник смазывает себя. Чонгук откидывает пустой пакетик в сторону, удобно размещая свои широкие ладони на бёдрах хёна, пододвигая его ближе к краю стола, приставляя член к блестящей от его собственной слюны дырочке Чимина. Он облизывает соблазнительно губы, когда головка медленно входит, преодолевая небольшое сопротивление горячих мышц, и старший, не выдержав, падает спиной на стол. – Боже, Чонгук!       - Мамочка! – рычит Гук, продолжая настойчиво раздвигать узкие стеночки. Войдя полностью, он выходит, оставляя только головку внутри, а затем со звонким шлепком толкается обратно, стол чуть пошатывается в тон толчкам. – Ох, чёрт, мамочка!       - Боже, да! – Чимин стонет, подмахивая размашистым движениям чонгуковских бёдер, - ах, ты так прекрасно трахаешь мамочку, малыш! Да!       - М-Мамочка! В тебе так..! – Чонгук рычит дико, не сбавляя скорости, из-за чего стол под ними ходуном ходит. Чимин стонет сладко, выгибаясь в спине. Он хорошо чувствует член младшего даже через презерватив, его горячую плоть, так идеально натирающую его жадно сжимающиеся стеночки. Гук дышит открытым в немом стоне ртом, покрываясь крупными мурашками по всему телу, - мамочка!       - Да, Чонгук! Такой большой мальчик! – Чимин кричит, пока его мощными толчками втрахивают в стол. Чонгук попадает головкой по простате старшего и не может сдержать довольного тона, слыша, как срывается голос сошедшего с ума под ним хёна. – О да, Чонгук! Да!       - Ма-мамочка! – обращение растворяется в хриплом стоне, пока младший входит в горящую чиминову дырочку с нарастающей скоростью. Стол скрипит опасно, но никому нет дела, потому что их срывающиеся голоса заглушают любые посторонние звуки. Через каких-то пару толчков Чимин, выгибаясь особенно сильно, кончает на собственный живот, а ещё через несколько секунд Чонгук догоняет его, спуская в презерватив.       Оба пытаются отдышаться как следует, не отлепляясь друг от друга и позволяя послеоргазменной неге растечься по всему телу и приятным теплом осесть под кожей. Чонгук отстраняется первым, аккуратно выходя из Чимина, снимает презерватив с опавшего уже члена, завязывает его и выкидывает в мусорку. Старший садится нетвёрдо, щёки его горячие и покрыты лихорадочным румянцем, кожа блестит мутноватыми бусинами пота. Чонгук улыбается, подходя обратно к столу.       - Я был хорошим мальчиком, мамочка? – спрашивает Гук, ластясь к старшему. Тот улыбается в ответ, сгребая в ладошки лицо младшего и сладко целуя его. Чонгук выдыхает счастливо, продолжая целовать в том же невинном темпе. Чимин отстраняется и быстро чмокает парня в нос.       - Да, ты был мамочкиным большим мальчиком, - произносит, сжимая чонгуковы щёки. Младший тихо хнычет, пока хён продолжает тискать его, но долго не выдерживает, отстраняясь. Чимин смеётся задорно, сверкая милыми ямочками на пухленьких щеках, и спрыгивает со стола, подбирая джинсы, - так, а теперь как насчёт нормальной еды, Чонгук-и?       - Даже не знаю, хён, - младший улыбается в ответ, так же поднимая свои штаны с пола, - я наелся.