Чужое мнение

      «Я не знал, чем заняться», — упорно убеждал себя Френк Касл, руками ломая шею очередному наркоторговцу.       Завтра весь мир в очередной раз прочитает о зверском убийстве кучки уголовников, которых честная полиция Нью-Йорка не хотела ловить. — Кто поставщик? — хрипло спросил он у последнего. Парень трясся от страха. Выстрели Каратель сейчас в воздух, тот обоссался бы и всё, что знает и не знает рассказал бы.       Но по-простому слишком скучно. Касл достал из-за пояса военный нож, а вопль этого парня при виде пары отрезанных пальцев зазвучал, как музыка.       Торговцев совсем не жалко. Эти гады калечат жизни также, как и наёмные амбалы Руссо или Фиска. Может даже хуже. Убил и убил — человека нет. С наркотиками сложнее. Матери, отцы, все близкие видят, как медленно погибает личность, а потом и тело выносят. И ни черта они не могут сделать, чтобы помочь. Только плакать под ухом.       Годами. Годами мать может видеть, как сын затухает от наркотиков, полученных по приколу от хитрого продавца. Близкие не теряют надежды, а в какой-то момент любимый человек всё равно умирает. Часто кончает с собой, потому что больше не может вынести рыданий родителей за дверью. Всегда проще не надеяться вообще — будет не так больно в конечном итоге. — Я всё расскажу! — рыдал парень. — Ну? — Только малейший повод и будешь без рук вещать.       И торговец рассказал. Касл даже расстроился, что тот так быстро слился. — Уверен, это был твой лучший поступок в жизни. — Нет, пожалуйста… Я не хочу… — парень сглотнул и подавился своими же слезами. — Никто не хочет, но слишком многие заслуживают.       Каратель легко перерезал ублюдку шею.       «Помучаешься и молить о смерти будешь. Только здесь уже никого нет».

***

      Очередное массовое убийство и теперь на окраине города. «Очередная мясорубка…» — склонив голову перед ноутбуком, думала Карен Пейдж. Боковым зрением она заметила, как угрюмый редактор ворвался в кабинет. Надо бы привыкнуть закрывать дверь, но было слишком душно и пришлось терпеть мельтешение коллег в коридоре. — Ты его оправдываешь! — Они торговали наркотиками! Мне надо было назвать Касла террористом? — «Полиции того района неоднократно поступали жалобы. Большинство свидетелей утверждают, что те, намеренно бездействуют», — процитировал статью Эллисон. — Что не так? — Ты не можешь вот так взять и обвинить целый участок. — Я и не обвиняла. Я лишь опросила свидетелей, — честно отвечала Карен. — Я не могу с тобой спорить! — сдался редактор. — Касл по-своему помог тем людям. Ни вы, ни кто-либо ещё не можете утверждать, что их жизнь не станет хоть немного спокойнее. — Спокойнее? Под охраной убийцы? — Он не убивает невинных, — Пейдж прикрыла глаза, чтобы не показывать грустный взгляд, что выдавал мысли. Попытки его скрывать часто проваливались с треском. А думать о Френке Касле и ничего не чувствовать не получалось. — Хорошо, что ты это знаешь! Жаль только другие не понимают, почему наша газета защищает террориста! — воскликнул шеф. — Он не террорист! — она вскочила с кресла, но заставила себя успокоиться, — И я устала вам это объяснять… — Карен, люди видят в нём массового убийцу. Они боятся того, что может прийти на ум человеку, который оставляет за спиной горы трупов, — разъяснял Эллисон. — А вы? — девушка неотрывно смотрела ему в глаза. — Я хочу верить тебе. Хотя и не могу понять вашей с ним связи.       Карен отвернулась от него к окну и невольно закусила нижнюю губу. — Будь осторожна, Карен, — честно пожелал редактор, закрывая за собой дверь.       «Не связывайся с ним, Карен,» — услышала она, зная, что для предостережения уже слишком поздно.

***

      Какие же они жалкие… Все в этой чертовой гостинице. Сняли пентхаус, наняли кучу охраны. Это не помогало никому. — Сюда нельзя, — остановил Френка один из верзил в костюме.       Руку вытянул вперёд — глупец. Касл легко её перехватил, ломая запястье и, не долго думая, вытащил из своего плаща пистолет и выстрелил второму в лицо.       Неожиданно дверь в номер открылась. — Нас нашли! — успел крикнуть проспиртованный мужик. Краем уха Френк услышал звук перезарядки дробовика. Прикрыв себя ещё живым охранником, Касл ворвался в номер и скрылся за первым укрытием. — Ну, сука, выходи! Сюрприз тебя ждёт!       Лидер. Не один. Каратель внутренне порадовался, что сегодня не одни только амбалы-охранники под раздачу попадут.       Френк почувствовал, как в спину ему что-то врезалось. Ещё одного выстрела диван не выдержит. Приходится стрелять навскидку, ориентируясь на звук перезарядки чуть левее. Тело упало рядом с рушащимся укрытием. Ещё один живой щит, даже с дробовиком.       Жертвы безжалостно расстреливали того, с кем только что пили — какие дружелюбные! Ближайшего к себе Френк убил прямым выстрелом. Последний в жалком испуге остановился и посмотрел на кровавые ошмётки головы на стене. — Это, сука, был мой брат! — рявкнул он, скрываясь за спинкой очередного дивана. — Ты, наверное, отомстить хочешь. Ну пробуй, — спокойно сказал Касл, отбрасывая от себя труп, — Вот он я.       В пару тихих шагов он преодолел расстояние до дивана и выстрелил в спинку, намеренно отклоняя оружие чуть в сторону. Дилер заскулил. Куски дивана врезались в тело — не самое приятное чувство.       Касл выбросил дробовик и схватил за шею рычащего мужчину. — Я заплачу, сдамся властям, — умолял тот, — Только не убивай. — Как вы надоели… — прохрипел Френк и врезал дилера в панорамное окно с такой силой, что появились трещины. Он отпустил мужчину и позволил ему сползти на пол.       Никогда Каратель не будет добровольно выпускать эту падаль на улицу. Все подобные должны знать, чего бояться, знать, что он — всё равно за ними придёт.       Извращённая форма удовольствия — смотреть, как погибают подобные гады. Касл поднял с пола разряженный дробовик, развернулся и со злости пронзил им горло дилера. Стекло за спиной того, наконец, раскололось, и тело повисло на осколках.       Каратель спокойно смотрел, как голова покачивалась на оставшемся куске кожи, и дожидался пока та наконец оторвётся и полетит тридцать этажей вниз. Ещё находясь у разбитого окна, Френк услышал крики людей. И устало смотрел, как они разбегаются в стороны.       Лишь одна светлая макушка спокойно стояла и не двигалась.       Карен Пейдж резко вскинула голову и удивлённо рассматривала такой знакомый силуэт. Он её видел — это точно. Как же сильно сейчас хотелось подойти и защитить от безумия, каким Френк себя окружил. Винит во всех трагедиях себя одного, но, болезненная ирония, страдают от его решений они вдвоём. — Это он! — Каратель! Наказал их! — Главное, чтобы нас сейчас не перебил…       Возгласы вокруг смешивались в один огромный вакуум шума. Его ненавидели. Боялись. Кто-то, немногие, уважали. К Карен ни одно из этих чувств не относилось.       Человек без своей жизни — Каратель — не мститель в маске, а человек, который просто не понимал, во что ему теперь верить. И делал он то, что умел и то, что считал правильным.       Френк гордо возвышался над изуродованным телом, пока вдалеке не послышался шум сирен полицейских. — Не надо, Карен… — шепнул мужчина. Он уверен, что та не услышала слов, однако видел кивок в ответ и спину, что проталкиваясь сквозь собравшуюся толпу зевак.       «Когда-нибудь, Френк…»

***

      Прогулки раз в неделю по улице, где она живёт стали терзающей привычкой. Мимо местных жителей Карен проходила каждый день, и каждый, определенно, за душой хранил личные ужасы. Это превращалось в паранойю.       Френк боялся за её жизнь. Желал дать всю ту защиту, которой для семьи не хватило       Должна быть счастлива. Карен должна получить жизнь, которую Мария по его вине потеряла.       И лучше пусть эта жизнь будет без него. Касл не тот человек, который ей нужен. Чёрт, да он даже не знал, что он сейчас такое... Хотел держаться за обычную девушку, но ночами ходил кромсать уголовников. Она не заслужила рек бандитской крови в жизни. Не с ним.       Мужчина заметил белые цветы в окне. Их личная связь, которой не находилось объяснения. Карен сама нарывалась на его общество, а он, как ребёнок, шёл к ней снова и снова.       Обоим понятно, что не будь между ними совершенно ничего — всем было бы проще. Они же это понимали?       Казалось, да, но наперекор здравому смыслу... были слишком опасно близки. Разрывать связь уже поздно. Просто дружба. Большего быть не должно.       Каждый раз, когда судьба их сталкивала, что-то внутри ломалось и, когда они вновь расходились по разным сторонам, он старательно возводил эту стенку вновь. Карен, наверное, тоже. Но одна невозможная фантазия — и чувство возвращалось. Френк этого не понимал. Или просто отказывался понимать. — Хотела меня видеть? — спросил он, переступая порог уютной квартиры.       Карен грустно улыбнулась, пропуская внутрь. Хотелось любоваться ее глазами пока собственные не выпадут. — Мы сегодня виделись. Кофе будешь? — девушка вежлива, как всегда.       Касл вяло кивнул и пошел за ней в сторону кухни. Пейдж выглядела уставшей, задумчивой, будто груз вселенной скинули на хрупкие плечи. — Как ты узнала, где я буду? — тихо спросил он. — Информацию не только отрубленными пальцами добывают, — ответила Карен и следом быстро добавила, — И не спрашивай, как я и это узнала. — Ладно. Так зачем я здесь? — задал Френк интересующий вопрос, мечтая понять ее мысли.       Знает ли кто-то ответ на этот вопрос? — Я беспокоюсь о тебе, — неловко призналась девушка.       Тяжело вздохнув, Касл отпил из кружки горячий кофе. — Не надо, Карен. Со мной всё в порядке, — у него даже получилось натянуто улыбнуться.       Она села напротив и обхватила свою кружку руками, словно пытаясь согреться. — Зачем ты снова это всё начал, Френк?       Без вранья и недоговорок. Щемящее чувство подсказывало, что ей Касл врать не станет. Он просто ненавидел это делать. Вот и сейчас поднимал взгляд щенка, потерянного на улице. Ответ становился ясен ещё до того, как был произнесён. — Я не знаю, как мне теперь жить. Стать другим человеком? Я не смогу забыть, кто я.       Фрэнк уставился в кружку, не желая видеть осуждение в запретном взгляде. — И это лучшее, что ты придумал? Снова начать убивать? — Так я чувствую, что делаю хоть что-то полезное. Очищаю город от этих отбросов.       Карен вспомнила, почему стала журналистом. Чтобы делать хоть что-то полезное — рассказывать людям правду там, где всем приказывали лгать. И опять эта нелогичная связь между ними. Неподдающееся объяснению взаимопонимание. — Раз у тебя всё в порядке — я, наверное, пойду, — залпом допив кофе, Касл встал из-за стола, но тонкая рука схватила его запястье. С какой же верой она смотрела! — Почему ты так держишься за меня? Я только приношу лишних проблем.       Карен сглотнула подступивший ком в горле и на секунду закусила губу. — Когда я смотрю на тебя... Мне хочется сесть и страдать рядом. Просто быть рядом — не важно, плакать или смеяться.       Френк понял пару вещей. Первая — она хорошо запомнила то, что он сказал ей в кафе. Нарывалась на лишние страдания и отказывалась отпускать. Именно он — Каратель, названный всеми газетами, террористом — тот самый человек, из-за которого — не иначе как мазохистка — добровольно обрекала себя на душевную боль.       Вторая новость отдавала приятным послевкусием. Френк невольно сравнил Карен с дикой розой. Она спокойна и красива… Но шипов стоит опасаться. — Звучит, как приговор.       Касл слабо улыбнулся. Искренне, но словно через силу, так как умел только он — в одном движении губ, смешивать радость и печаль.       Он перехватил её руки и сократил расстояние, крепко прижав к себе. Всего пара сантиметров разделяла лица. Карен даже почувствовала, как его дыхание слегка участилось.       Они удивлённо смотрели друг на друга, будто бы двое школьников в первый раз. — Когда-нибудь, Карен… — хрипло прошептал Френк.       Когда-нибудь он просто возьмёт и увезёт её подальше. В этом так не хотелось сомневаться... Вот она — надежда. Не уставала напоминать о том, что он чего-то достоин. Что ещё жив. Что может умереть не на горе чьих-то разлагающихся трупов.       Карен грустно усмехнулась и печально посмотрела в его честные глаза. Верила, что в своём абстрактном «когда-нибудь», Касл приготовил место не только для их общих страданий.