Во всех существующих реальностях

Макс сидит рядом, но кажется, что так далеко, будто не в этой вселенной. Она смотрит на экран, но фигурки людей смазываются, ей сложно сфокусировать взгляд и внимание, а ещё ей очень жалко Уоррена, который пытается рассказывать ей об отсылках в фильме. Кажется, если бы они смотрели этот фильм с его ноутбука, он ставил бы его на паузу каждую минуту. Возможно, для понимания какой-то отсылки потребовалось бы посмотреть другой фильм. Возможно, для понимания отсылки во втором фильме пришлось бы посмотреть третий. Наверное, они бы ушли в рекурсию. Уоррен смотрит тревожно на апатичную Макс и забрасывает попытки достучаться до неё. Он не обижен, просто… Он отводит взгляд, отрывает руки от пледа, подносит к лицу и пытается согреть их своим дыханием. Это действие неожиданно привлекает внимание Макс, и она — о чудо, я не сплю? господи, неужели это не сон? — берет ладони Уоррена в свои и старательно растирает. Обжигающе горячо. Через несколько секунд она снова выпадает из реальности и машинально продолжает удерживать его ладони. Уоррен осторожно сцепляет их руки в замок, большим пальцем поглаживает по тыльной стороне ладони. На кончиках его пальцев, кажется, электрические разряды, он дышит прерывисто, тяжело, а Максин Колфилд, черт возьми, даже не смотрит в его сторону. Даже на их руки. И, нет, она даже не отводит смущённо глаза, взгляд Макс обращён внутрь ее самой, наверняка на воспоминания. О Хлое Прайс. Уоррен не скрываясь, почти с раздражением приобнимает ее за плечи и притягивает к себе. Как далеко он может зайти? Макс наконец поднимает на него свой взгляд, прикрывает глаза и — это совершенно точно сон! — тянется к его губам. Лёгкое касание, она отстраняется, смотрит в его широко раскрытые глаза и с громким стоном откидывается на сиденье. — О боже, Уоррен, прости! Я забыла, что… — она прерывается. Как объяснить ему, что она забыла, что в этой реальности она не целовала Уоррена Грэхэма на удачу? Неужели придётся рассказывать всё с самого начала? — Уоррен… Я хочу рассказать тебе то, что обещала ещё тогда на парковке. — О чем ты, Максин? Я ничего такого не припоминаю. Ещё один прокол. Макс закрывает лицо руками и вздыхает. Конечно он ничего не помнит, ведь это было тоже в другой реальности. Она снова берет его ладонь и просит поверить. Как тогда. Уоррен, конечно, соглашается, ведь он Уоррен, а она — Макс Колфилд, он верит (верен) ей по умолчанию. Она начинает рассказывать, сначала сдержанно, без лишних подробностей, но потом ее прорывает, и вот уже Уоррен обнимает ее и поглаживает по спине, а Макс, всхлипывая, рассказывает ему про проявочную. Когда она доходит до их встречи в «Двух китах», у Уоррена странно щемит сердце. Он понимает, что она позаботилась обо всех. Кроме него. Он спрашивает делано отстраненно: — Я говорил тебе что-нибудь на прощание? — Макс усмехается и задаёт ответный вопрос: — А что ты мог сказать после того, как я тебя поцеловала? — Уоррен хмыкает невесело, он понимает, что вряд ли даже тогда она испытывала к нему какие-то чувства. Макс продолжает рассказывать, и это удаётся ей всё труднее. В конце концов ее всхлипы переходят в рыдания, и парню приходится лишь догадываться, какой выбор она сделала. Он крепко прижимает ее к себе и шепчет на ухо что-то успокаивающее. Макс и сама прижимается к нему, цепляется пальцами за его футболку, а потом отстраняется и снова целует, отчаянно и долго. Уоррен ненавидит себя за то, что то ли позволяет ей собой пользоваться, то ли пользуется ею сам. Макс очень нужно как-то заполнить сосущую пустоту внутри себя, благо, рядом есть Уоррен который очень, очень — возможно, слишком — сильно ее любит. Он думает, что, наверное, во всех существующих реальностях не найдётся и одного Уоррена Грэхэма, который счастлив с Максин Колфилд. Уоррену ужасно жалко себя и всех других Уорренов.