Платина

      Фос снится множество растений. Невысокие, с тонкими ветвями, они носят на себе тяжелые яркие плоды с глянцевой кожицей, почти прозрачной под теплым летним солнцем. Фос чувствует терпкий запах плодородной земли, слышит ее мерное дыхание и токи соков, что странной дрожью отзываются в теле.       Фос оглядывается.       Тут тепло и влажно, — очень приятно. Крохотные капельки воды покрывают ее руки, смывают бежевую пудру, сияют яркими цветами в волосах, закрывают собой стеклянный потолок. Фос улыбается, хотя сама не знает, почему.       Нагая и умиротворенная, Фос лежит в неглубокой яме, смотрит в потолок, а сильная, крепкая зелень прорастает сквозь нее, заполняет собой дыры в теле. На ней еще нет плодов, даже крохотной завязи, но уже есть цветы, нежные, аккуратные, с тонким чарующим ароматом. Фос трогает нежные лепестки очищенными от пудры пальцами и любуется изумрудными бликами на полных бутонах.       Откуда взялись в теле дыры, Фос не помнит. Не знает.       Холодом за крепким каркасом нечто странное и страшное напоминает ей, что она потеряла что-то важное, забыла что-то значительное. Фос понимает, что вспоминать не хочется. Но, несмотря на то, что внутри все велит ей остаться в этом странном безопасном месте, она встает, натягивает на себя потяжелевшую влажную форму, идет к запотевшей низенькой двери и отпирает защелку.       В лицо Фос бьет ледяной ветер. Белые цветы горько качают бесплодными венцами ей в спину.       За стеклом оказывается бесконечная серая зима. Она отличается от тех, что видела ранее Фос, даром, что прожила триста полных лет. Даром — потому что впустую.       Фос выходит под сени неба. Снаружи холодно и колко. Под ногами — странный серый камень, который тянется вперед, ветвится и делится на сизые, припорошенные снегом тропинки, что скрываются в частоколе безлистных деревьев.       Фос идет вперед, гулко клацая каблуками. В воздухе разлит яд. В этой земле таится смерть. Злая стужа, что сковывает этот мир — мертвая, неправильная. Жуткая.       Нежданная находка встречает ее хрустом.       Он совсем отличается от треска разбившегося тела.       Но все равно продирает до самой сути.       Фос приседает, чтобы получше ее разглядеть.       Под подошвой оказываются непрозрачные белые крошки. Не камень. Не кристалл.       Что-то внутри шепотом подсказывает ей нужное слово.       Кость.       Фос делает глубокий вдох.       Ч е л о в е к.       Она срывается с места, рвется за лесную изгородь. Гневно щелкают, лопаются ветки, промерзшие корни под ее туфлями. Яростно скалывают в отместку лицо и руки Фос.       За то, что посмела их потревожить.       В конце пути ее встречают изъеденные временем скелеты разрушенных домов. Высоких, тянущихся к блеклому солнцу. Железо, стекло, камень. Смерть. И много, много иссушенных, маленьких, жалких тел. Будто мертвые пчелы в уничтоженном улье.       От их молчаливой, неподвижной пустоты хочется кричать.       Фос закрывает лицо руками не в силах смотреть на останки былого.       — О, Человечество!       «Не таких ответов я желала найти!»       Фос раскалывается на мириады осколков, на легчайшую пыль.       — А что ты хочешь найти? — под оболочкой Фосфофиллит прячется текучая серебряная фигура. Она была спрятана так глубоко, что не разрушив скорлупу, нельзя было добраться до ядра.       Ах.       Вот же она.       Фос тянется к той странной всезнающей Фос каждой своей крупинкой. Каждой частичкой.

Платина.

      — Фосфофиллит, — платина улыбается ее срисованным ртом, — хозяин.       Фос открывает глаза в колыбели сплава.       Он прорастает через нее подобно цветам по весне. На золотых стеблях покачиваются тонкие платиновые цветки.       И в каждом — маленькая Фос.       Платина.       — Я звала тебя, — говорит ей Фосфофиллит. — Но ты не отзывалась.       — Да, — соглашаются десятки маленьких Фос. — Пусть мы — металлы, но каждый разный. Мысли Золота просты и тягучи. Оно — твой Щит. Заботливое, неторопливое, отзывчивое. Праздное. Я — твое оружие, твой Меч. Я храню тайны и загадываю загадки. Как всякое оружие, я не стремлюсь быть использованной. Лишь ты будешь обращать меня против своих врагов. Спокойная, холодная, благородная. Гордая. Я не стану говорить с тем, кто предпочитает молчание. Кто не желает раскрыть сердце Тайны.       Фос думает, что с ней будет сложно. И что об увиденном лучше спросить золото.       Ведь то чудесное место было таким красивым.       Маленькие цветки соприкасаются, формируют образ. Фосфофиллит никогда не видела такого силуэта. Такого странного, несовершенного, но притягательного лица.       — То была Теплица. Утроба. А за ней — Смерть. Рождение, — платина касается ее лица со странной нежностью. — Хочешь, я расскажу тебе немного о том, что было задолго до твоего появления на свет? Хочешь, я разделю с тобой то ядовитое знание, которое ведомо лишь Крови?       Фос знает, что яд — плохо. И что знания — хорошо.       Фос хочет узнать, каким было то загадочное, мертвое Человечество.       Кивает.