Кэйяне

Неделя пролетела быстро. Джунгли стали привычной гадостью и больше опасности для меня не представляли. В отличии от Кэйяне, я могу питаться почти всеми здешними обитателями и объяснить, кто в доме хозяин тоже многим. Демон тоже обвыкся. Если поначалу он еще соблюдал какие-нибудь приличия, то за вчерашний день мы уже раз пять поспорили, какой дорогой лучше идти, что вкуснее — «слива» или дичь, какой стороной лучше подходить к поселку… Ну хоть не скучно. За шуточными перепалками дорога становилась короче, а на душе спокойней. Хотя, как ни странно, при приближении к поселку мое напряжение все возрастало. Понятно, что я для них чужая, но что-то нехорошее там готовилось, чуйка не врет. Возможно, всему виной то, что я, будучи существом практичным, обучала страдальца магии. Как никак демоническое тело, все дела. Магии в нем должно быть немеряно. Но увы, обучение шло через пень колоду. Сама я не маг в классическом понимании, но пользоваться удобными и привычными заклинаниями могу, умею, практикую. Да взять для примера хоть бы и тот же полог. И я искренне не понимала, почему у Кэя все выходит очень плохо. На одном из привалов он решил раскрыть тайну своих мучений. — Понимаешь, в нашем мире были источники магии. Каждое рожденное в том мире существо, не важно демон или нет, имело связь с источником. После того, как бог-воин стал отрезать людей от источника и самостоятельно давать им силы, они очень изменились. А мы, ушедшие в другой мир, тоже оказались отрезаны от источников. И постепенно… стали такими как есть. — Деградировали? — подсказываю правильное слово. — Да. Ты не смотри на меня, я… изгой в нашем обществе. Постоянно задавал вопросы, искал ответы, выпрашивал крохи знаний у старожилов. Сейчас уже никого из старых не осталось, все погибли. И поселку скоро конец. — С чего ты так решил? — прожили двести лет, может еще проживут. — Они отчаялись… и не хотят… понимать. Озлобились, стали нетерпимыми. После того, как месяц назад погиб последний Первый… Старейший по-вашему, стало совсем плохо. У них мозги мутятся от чего-то. — А у тебя нет? — окидываю заинтересованным взглядом парня. Обычный, признаков помешательства нет и в помине. — У меня оберег, — парень закатал штанину. На бедре оказалась татуировка в виде замысловатого символа, больше всего напоминающая скрипичный ключ. — Это сделал великий Первый еще при моем рождении. Я последний, кто родился здесь после исхода. — Неужели за… сколько? — Сорок два, — подсказывает он. — Ага. За сорок два года больше не родилось ни одного ребенка? — Совсем. Хотя женщины у нас есть, пусть их и меньше, чем мужчин. — Странно… Кто мешал поставить такие знаки всем… жителям? — Они отказались. Суеверие, сказали тогда. А сейчас сами превратились в суеверие. — Ладно, давай спать. Учись ставить полог и на боковую. Я завалилась прямо на землю. Здешний свежий воздух и правда вызывал сонливость. В принципе, дышать мне не обязательно, скорее я имитирую дыхание, чтобы не быть уж полным отморозком не от мира сего. А вот этим ребятам не повезло. Видимо все же есть тут в воздухе что-то… Проба ничего не дала. Обычный воздух. Но что-то же есть такое… Частью сознания отмечаю, как демон пытается ставить полог, крутит и вертит эти несчастные магические потоки, сдавленно шипит матерные выражения местного разлива… Наконец корявенький полог все же появился. От крупной гадости не защитит, но комара какого отпугнет. Ставлю сверху свой полог, нечего подвергать драгоценные жизни опасности. И проснуться в желудке животинки размером с тиранозавра (видала я тут такую магическим зрением, подходить к этому монстру мы не решились) не хочется. К сожалению, после съедения я не умру. Придется выбирать себе один из двух предложенных путей или же проковыривать третий, собственный. Кэйяне привычно подлез под бок. Ну да, тепло и мухи не кусают. С утра мы натолкнулись на протоптанную тропку. — Так мы выйдем к поселку, — на лице демоненка не было видно особой радости. — Ну что ж, пошли, — я сковырнула с дерева добротный сучок, отломала ветки и дала Кею вместо посоха. — Опирайся, так легче идти по этим колдобинам. Вся тропинка была изрыта какими-то ямами. Может они транспорт пытались сделать? Я уверенно шагнула вперед. — Это не колдобины! Это… — парень застыл, вглядываясь в ямы. — Да что там? — оглядываюсь на него. — Я не уверен… таких больших никогда не было… Можно залезть на дерево, посмотреть сверху? — Могу и поднять так. Подхватываю его под мышки и поднимаюсь в воздух левитацией. Сверху отчетливо видно, что колдобины имеют правильную форму и одинакового размера. А еще выше оказывается, что это… следы… — Вот это да… Годзила, мать ее… — с уважением оцениваю размер «ножки» неведомого создания. — Никогда такого не видел… — шепчет испуганный парень. — Ну нафиг, долетим так. Не хочу впечататься головой в задницу этой тварюшки. Полет по джунглям был легче, чем поход. Не цеплялись лианы, не лезли под ноги корни. Единственное, что омрачило нашу дорогу — это «птеродактиль», увязавшийся за нами в надежде поживиться вкусненьким. Поживился он мощным файерболом и отстал, громко завывая. — Здорово! — вопит мелкий. — Я тоже так хочу! — Научишься… Всему научишься.