Девочка, изменившая судьбу

Cause we made it Ведь у нас всё получилось. Underestimated А нас недооценивали And always underrated И всегда принижали. Now we're saying goodbye Теперь же мы прощаемся Waving to the hard times Со сложными временами.

      Как оказалось, привыкать к детскому телу было сложнее, чем я предполагала. Но ещё хуже было притворяться ребёнком. Но я была рада снова быть рядом с бабушкой. Я поняла, что мне очень её не хватало. Мелоди, конечно, тоже очень хорошо о нас заботилась, но бабушкину любовь ничто не сможет заменить. Мы виделись с Эваном ещё три раза, потом его родители зашли к нам домой, чтобы сообщить о своём переезде. Джона и Мелоди разрешили забрать к себе только на новогодние праздники, а потом мои родители оформили на себя опекунство. В конце января мы уже могли забрать ребят домой.       Я просила бабушку звонить семье Эвана, чтобы я могла с ним поговорить. Но нормального разговора у нас не было, так как рядом всегда был кто-то из взрослых. Мы пытались говорить намёками, но пока рассказывать было особо не о чем. Но потом случилось то, чего я так боялась.       Проснувшись утром, я поняла, что что-то не так, потому что дома было слишком тихо. Выйдя из своей комнаты, я ужаснулась так, будто это случилось впервые: бабушка сидела на полу и практически не могла говорить от боли. Я сразу же позвонила в скорую и сказала, что у бабушки сердечный приступ. Потом нас забрали в больницу. Врачи особо ничего мне не рассказывали из-за моего возраста. Они спросили к кому можно обратиться. В это время родителей снова не было в стране, им нужно было срочно что-то решить с работой. Я помню, что тогда указала на свою соседку. Она меня забрала, и я жила у неё до того времени, пока не вернулись мои родители. Но сейчас я была готова к этому и продиктовала номер мамы Эвана. Через полчаса она забрала меня из больницы и привела в их новую квартиру. Эван был удивлён и рад моему появлению. Пообедав, мы ушли с ним в его комнату, чтобы «поиграть».       -Что будем делать дальше? -Эван сел на свою кровать.       -Её сердце остановилось ночью с четырнадцатого на пятнадцатое января. Я не знаю как, но мы должны оказаться в её палате в это время.       -Звучит как полный бред. Два пятилетних ребёнка сбегают из дома, пробираются в больницу и раскрывают коварный план одного плохого человека.       -Я понимаю. Но единственное, что мы можем сделать. Скажем так, нам нужно добавить во всё это немного детской наивности. Тогда всё получится, — я села рядом с Эваном, — Я очень хочу, чтобы всё получилось.       -Я тоже этого хочу, — он обнял меня, — Помни, что я всегда буду рядом.       -Это уж точно. От тебя даже через время не избавиться. Кажется, что у меня просто нет выбора, — я улыбнулась настолько ехидно, насколько мне позволяло моё детское невинное лицо.       -С каких пор ты стала отпускать такие шуточки?       -С тех самых пор, когда начала общаться с тобой.       Из-за плохих погодных условий родители не могли прилететь, и я жила у семьи Эвана. И вот наступило четырнадцатое число. Мама Эвана уложила нас спать в 10 часов. Дождавшись пока все уснут, мы быстро переоделись и очень тихо вышли на улицу. Мы боялись, что нас кто-то заметит, но, к счастью, на улице уже никого не было. Благодаря многолетнему опыту мы знали, что запасной вход в больнице закрывают лишь глубокой ночью, поэтому через него мы смогли тихо и незаметно пробраться в больницу. Внутри никого не было, поэтому мы быстро нашли бабушкину палату и аккуратно зашли туда. Она лежала без сознания, подключённая к аппаратам, которые нарушали тишину. Эван взглядом показал мне место, где можно было спрятаться. Прижавшись друг к другу за тумбочкой, мы стали ждать неизвестно чего.       В голову приходило много разных мыслей. Спустя час мы начали понимать, что это было глупой и бессмысленной идеей, но от этого нас внезапно отвлёк скрип двери. Несмотря на то, что наши глаза уже привыкли к темноте, разглядеть лицо человека не удалось, но было понятно, что это мужчина. Он подошёл к бабушке, и мы услышали уже знакомый нам голос: «Я же говорил, что не стоит переходить мне дорогу, старуха!» Он подошёл к аппаратам и сделал что-то, что заставило их отключиться. Эван взял меня за руку и мы поняли, что нужно действовать именно сейчас. Не придумав ничего оригинального, мы просто выскочили из нашего укрытия и начали громко кричать, чтобы дежурные врачи или охранники нас услышали. Потом всё начало происходить слишком быстро. Мужской силуэт уже почти скрылся за дверью, но ему помешал вбежавший врач. Затем включился свет, мы пытались объяснить происходящее, появились ещё люди, которые засуетились вокруг бабушки. Один охранник схватил Уильямса и увёл куда-то, другой охранник вывел нас в коридор, чтобы узнать о случившемся. Через несколько минут в больнице оказались полицейские и родители Эвана. Нас пришлось снова всё рассказать, умалчивая о способностях и ссылаясь на нашу догадливость и удачу.       -Спокойной ночи, ребята. Я очень надеюсь, что на этот раз вы не захотите сбежать, -голос мамы Эвана был строгим, но по её улыбке было понятно, что она не злится. Женщина выключила свет и вышла из комнаты.       Ночник слабо освещал детскую комнату, но это не мешало мне увидеть счастливую улыбку на детском мальчишеском лице. Я также искренне улыбалась ему в ответ. Мы смотрели друг на друга и не могли перестать радоваться. У нас получилось. Мы сделали это.       Внезапно лицо Эвана начало излучать яркий ослепляющий свет. Потом оно исчезло, как и комната. Всё пространство вокруг меня стало белым. Белый. Всё вокруг в белых тонах. Я тоже в белом. Много людей. Это… свадьба?       -Луиза, ты в порядке? Мы должны уже наконец подойти к нему, не стоит так волноваться, -тихие слова папы расплываются в моей голове.       Я смотрю вперёд. Джон стоит со священником. Оглядываюсь. Вижу счастливую Мелоди, маму и… бабушку? Она изменилась, постарела. Значит, у нас действительно получилось. Эван будет рад.       -Слушай, если мы так и будем стоять посередине, то твой жених решит, что ты внезапно передумала, -папа обращает моё внимание на себя, -Это ведь не так?       Ко мне приходит осознание. Это моя свадьба с Джоном. Бабушка жива. Я даже не знакома со взрослым Эваном. Мы всё изменили.       Ноги сами дошли до конца дорожки. Священник что-то говорил, пока я старалась не смотреть на Джона. В голове проносилось миллион мыслей. Я не люблю его. Кровь пульсировала в висках, мешая сосредоточиться. Я должна бежать. Ноги подкашивались, а слёзы начинали медленно подступать к глазам. Где Эван? Но внезапное внимание ко мне священника останавливает желание разрыдаться прямо здесь и сейчас.       -Повторяю: Луиза Робертс, вы согласны связать свою жизнь с Джоном Робертсом?