Учитель и ученик.

***

Дождливая, пасмурная погода стояла с самого раннего утра. Тучи грозно нависали над домами и парками, иногда проливаясь леденящим душу и тело дождем, что создавал на тротуарах грязные бурные реки и облакообразные моря. Ветер свистел, завывая, задувая в каждую щель, пробирая и накрывая собой все живое, что показывалось ему на глаза. Запах дождливого асфальта пробирался в приоткрытую форточку комнаты Йегера. Он лежал на кровати, покачивая ногой, и слушал музыку дождя. Люди слышат в каплях лишь: «Кап, кап, кап». Он же различал отдельные звуки, сливающиеся в красивую музыку природы. Звуки, наполняющие его душу и похищающие воображение, которое отправилось в маленький уютный домик у берега теплого моря. Эрен слушал и представлял, как однажды поселится там вместе со своим любимым. Как будет там проводить атмосферные теплые вечера обвернутый в плед с книжкой и в обнимку с Леви. Его мечтания прервал стук мамы в дверь. — Да? — нехотя и сонливо ответил Эрен, не поднимаясь с кровати. — Мне тут пришли одни странные вести… Директор говорит, что ты слишком сблизился со своим учителем литературы… — настороженно, испуганно и очень тихо проговорила Карла, просовываясь в щель чуть приоткрытой двери. Эрен широко распахнул глаза и присел на кровати. — Что это значит? — невинно пролепетал он тогда, когда в душу закрался пожирающий нервы страх, парализовавший мозг и мышцы. Сердцебиение участилось, на лбу выступил холодный пот, зрачки забегали. — Директор говорит… Что вы куда-то вместе уходите почти каждый день… Он, конечно сказал, что это не его дело…, но я твоя мать и должна это знать… Эрен, ты ничего не хочешь мне рассказать? — чуть слышно, дрожащим голосом проговорила Йегер и прошла в комнату. — Мам, кажется, я в школу опаздываю, прости! Потом поговорим! — нервно проговорил Эрен и, быстро подскочив с кровати, взял свой рюкзак и побежал в прихожую, где быстро-быстро надел кроссовки и плащ, и выбежал, не дожидаясь Микасы. Хлюпая ногами по мокрому асфальту, Эрен бежал в школу без оглядки. Его единственной целью сейчас было — добежать до школы и там перевести дыхание и все обдумать, ведь сейчас он оказался в не очень хорошем положении. Его белые кроссовки стали серыми от налипшей грязи и воды, проникшей внутрь, плащ весь промок, а капли струями стекали со вспотевшего лба и превратили каштановые волосы во что-то непонятное, лохматое и всклокоченное. Но Йегер совсем не обращал на такие мелочи внимания и изнурял себя быстрым бегом. Забежав в школу и хлопнув входной дверью, Эрен остановился у ближайшей стены и соскользнул вниз, усевшись прямо на пол. Он тяжело дышал от быстро бега под дождем и очень замерз, ведь выбежал из дома, надев только футболку под плащ. Успокаиваясь и вспоминая прошедшее, он ухватился руками за голову и опер локти о колени, сидя в очень странном положении. Под ним уже образовалась бесформенная лужа скопившихся капель дождя, недавно оставшихся на плаще, голове и кроссовках. «Мы где-то спалились,» — обреченно подумал он, закрывая глаза и не веря своим же собственным мыслям. «Но как мне все это объяснить маме? Она то наверняка ждала от меня семью и внуков, а я оказался грязной ошибкой природы, влюбившемся в своего учителя… Это настолько грязно и мерзко… Моя мама расстроится и будет плакать… Что же я делаю?! Что же я делаю со своей жизнью?..» — распинался парень, сидя в полном одиночестве темной школы. До уроков был еще целый час, поэтому у него было еще уйма времени, чтобы унизить и оскорбить себя, назвать жалким, грязным, неподходящим для своей семьи. Он называл себя ошибкой, отбросом, человеком, недостойным жить. «Почему? Почему?.. За что мои родители должны страдать от такого, как я? Я должен исчезнуть, раствориться, никогда больше не появляться в жизни других людей,» — измученно бормотал Эрен, сидя будто в бреду. — Эрен? Что произошло?! Ты весь вымок! — проговорил подбежавший Армин. Он был напуган поведением друга и тем, что тот сейчас сидел в холодной луже, будучи полностью вымокшим. — Ничего страшного, — улыбнулся зеленоглазый и подмигнул своему другу, — я просто немного устал бежать под дождем, — соврал он и поднялся. — Но я же вижу — что-то у тебя все-таки произошло. Ты меня не обманешь, Эрен. Ты уже два года как изменился, а сегодня ты так и вообще себя крайне странно ведешь, — серьезно насупив нос и сдвинув брови к переносице, сказал блондин, подходя ближе к Эрену, — сними свой вымокший плащ. Почему ты вообще без зонта? — Армин, я. — Эрен уже хотел сказать правду, но так и не решился, отмахнувшись от своей идеи. Он скинул свой плащ и оказался в одной промокшей футболке. — Ты почему не в школьной форме, так еще и без зонта?.. Эрен, ты в спешке покидал дом? Что-то точно случилось. Скажи мне, мы же друзья с самого детства, — настороженно, но очень заботливо проговорил Арлерт, помогая другу отнести плащ в раздевалку. — Походу сегодня будет день откровений, — обречено вздохнул Эрен и облокотился о стену, запрокидывая голову и смотря в потолок. — Мама что-то узнала? — догадался Армин. — Ага, — немного печально ответил шатен, вспоминая слова матери, наполненные страхом и болью, — типа того. — И что же это настолько плохое может быть? Эрен промолчал. Он задумался — говорить ли Армину правду или лучше соврать. Эрен и так почти всегда врал своему лучшему другу, с которым был связан чуть ли ни с самого раннего детства. Они всегда были друг за друга горой, укрывали от всех неприятностей и вместе боролись с общими врагами. Но, взрослея, они стали отдаляться друг от друга. И, скорее всего, в этом была больше вина Йегера, нежели Арлерта. Промокшему, взъерошенному парню стало стыдно за все годы лжи и обмана своего лучшего друга, поэтому он решил излить свою душу, исповедаться своему другу. — Давай мы поговорим где-нибудь в таком месте, где не будет никаких слушателей. А то в последнее время все чаще можно сказать, что у стен «есть уши», — задумчиво и тихо проговорил Эрен. — Хорошо, — улыбнулся Армин, — ты наконец решил мне хоть что-то рассказать? Я рад, честно. Я пойму тебя, что бы ты мне не рассказал. Честно… А сейчас, пойдем-ка отогреем тебя как следует, иначе ты простудишься и проведешь много времени на больничной койке. И они пошли вместе в кабинет, где расположились около батареи и ждали начала урока за разговорами о новых прочитанных книгах. «Спасибо, Армин, что больше не стал расспрашивать ни о чем, а просто решил подождать. Ты мой лучший друг, и я чувствую свою вину перед тобой, прости…» — подумал Эрен, отвлекаясь от плохих мыслей о разговоре с мамой. Пока он в школе в кругу своих друзей все будет хорошо.

***

— Эрен, почему ты выбежал из дома и даже меня не подождал? — проговорила Микаса, подбегая к своему братцу, — так ты еще и не в школьной форме! Ты же замерз в футболке! — Все хорошо, я отогрелся у батареи и выпил теплого чая. Не волнуйся ты так, — отмахнулся Йегер, глядя в окно и всматриваясь там в темные грязно-серые тучи. — Это ты сейчас можешь так говоришь, а завтра у тебя поднимется температура. Нельзя быть таким легкомысленным, Эрен! — Все равно сейчас никакими криками ты ничего не изменишь, — устало и как-то равнодушно ответил парень, отводя глаза от окна и перемещая их на сестру. — Эрен, нельзя так! Что произошло? Мама что-то узнала? — нежно проговорила Аккерман и заботливо потрепала брата по голове. Затем дотронулась его лба, проверяя температуру. Удостоверившись в том, что ее брат в физическом порядке, она пододвинула стул ближе к Эрену и участливо посмотрела на него. — Спасибо за заботу, — чуть улыбнувшись, прошептал Эрен, — ты хорошая сестра. Я собрался Армину рассказать все. Ты можешь пойти с нами на большой перемене. В этот холодный и дождливый день Эрен смог согреться добротой и любовью близких ему людей, которые искренне хотели помочь ему и поддержать. Несмотря на то, что он все еще мерз от не до конца просушенной одежды, обуви и волос, он не чувствовал себя слишком плохо. Поддержка друзей и одноклассников оказывала положительное влияние. В этот день почти каждый учитель сделал замечание Эрену по поводу его внешнего вида и погрозился позвонить родителям, чем напоминал Йегеру о его неловком положении и предстоящем вечернем разговоре.

***

— Идем, — тихо сказал Эрен и, взяв одной рукой руку Микасы, другой Армина, выбежал из школы, направляясь в ближайший парк, чтобы там провести свои откровения. Погода стояла прекрасная. Дождь прошел, и солнце вышло из-за туч, одаривая всех своими щедрыми теплыми весенними лучиками. Капли на листьях деревьев переливались на свету и играли разноцветными искорками. Ветер весело разносил приятный аромат мокрого асфальта. — Разве можно выходить из школы во время учебного процесса? — с опаской оглядываясь по сторонам, спросил Армин, с сомнением глядя на друга. — Можно, если потом вернешься, — твердо ответил Эрен и качнул своей лохматой головой, наслаждаясь погодой вокруг себя. — Но они ведь не знают о том, что мы вернемся… — Тц, Армин. Никто нас не заметил. И вообще, если хочешь — вернись в школу, я расскажу все только Микасе. — Армин, действительно не беспокойся. Мы же не с уроков свалили, а просто вышли подышать свежим воздухом после дождя на улице, — спокойно проговорила Микаса, разглядывая разноцветные капли, падающие с деревьев и образующие суматошные речки под ногами. Ребята прошли в самый конец парка и устроились под ветвями высоких и стройных березок, хлопающих своими листьями, словно в ладоши. — Что же… Я должен же тут перед вами, моими единственными лучшими друзьями, излить всю свою черную душонку… — опустив взгляд проговорил Эрен. Сердцебиение ускорилось, отзываясь эхом в голове. По спине пробежали мурашки. Йегер глубоко вдохнул и через время выдохнул. — Армин… Ты говорил, что поймешь меня… Так вот. Я гей и встречаюсь со своим учителем, — выпалил шатен и закрыл глаза ладонями. Холодный пот выступил на лице и блестел от косых лучей света. — Ну я так и думал, — спокойно проговорил Армин. — Что? — удивленно вскрикнул Эрен, отходя чуть дальше, — мои друзья — просто детективы! — Ну до этого было весьма несложно догадаться, честно. — И ты это так спокойно принимаешь? — недоверчиво пролепетал зеленоглазый. — А что я должен делать? Ты мой лучший друг с самого детства. Мне тебя что, оттолкнуть? Назвать противным? Или еще чего там вытворить? — непривычно для себя усмехнулся Арлерт, — я же сказал, что поддержу тебя. А это значит, что действительно поддержу, — Армин по-братски похлопал Эрена по плечу. — Ты прекрасный друг… — ошарашено произнес шатен, — извини, Армин, что я постоянно все от тебя скрывал… Это не со злости… Я просто боялся, что ты не поймешь, и я потеряю тебя… — Если бы ты такими словами мог потерять меня, значит я бы не был твоим лучшим другом. А так, — Армин улыбнулся. — Так в чем твоя проблема, Эрен? Мы можем помочь тебе, — произнесла Микаса, подошедшая ближе к брату, обнимая его за плечи. — Мама узнала о том, что я сблизился с Леви и ухожу с ним куда-то каждый день. Я бы, конечно, мог соврать и сказать, что это по учебе, но я уже устал от всей этой лжи. Она скрутила меня в свои сети и давит… Я не знаю, что мне делать… — закрыв глаза руками, ответил Йегер. — Нехорошая ситуация, согласен… Ты не хочешь ее расстраивать своим каминг-аутом? — серьезно спросил блондин. — Не хочу, — воя, ответил Эрен. — А хочешь ли ты навешивать на нее очередной обман, очередную красивую ложь? — еще более серьезно произнес Армин. — Тоже не хочу… — А что ты не хочешь больше? Снова обманывать или первый раз огорчить? — Обманывать я не хочу… — тоскливо выдохнул Эрен, запрокидывая голову и всматриваясь в теперь уже светлое и нежное небо, — я хочу сказать правду, но не могу… Я трус, я слабак, — словно в бреду, бормотал Эрен, корчась от моральной боли. — Ты не трус, — твердо сказал Арлерт, — ты можешь сказать об этом не один. — Что это значит? — Возьми с собой Леви и… Микасу. Они будут поддерживать тебя. — Леви? Представить его маме и назвать парнем? О боги! — Эрен откинулся на мокрую скамейку, в истерике закрывая глаза. — Поднимись, Эрен! Ты снова промокнешь! — крикнула Микаса и помогла Эрену подняться на ноги, — я точно пойду с тобой и объясню маме, что гомосексуализм — это не плохо. — Но я ведь должен сказать все сам! А не могу… — Ты можешь. И ты скажешь. А я тебе в этом просто помогу и поддержу. Я помогу тебе не расстраивать маму, но при этом рассказать ей правду. Ведь именно этого ты хочешь, Эрен? — ласково обнимая, проговорила Микаса, поглаживая брата по голове. — Ты действительно сделаешь это? — Конечно. — Спасибо, Мик… — произнес Эрен, немного успокоившись. «Действительно, а что я потеряю? Нельзя быть слабаком! Я должен буду доказать Леви, что я уже взрослый, смелый и ответственный! Я все скажу и не буду бояться своих слов! Я ведь… смогу?» — подумал он, когда ребята уже направлялись обратно в школу.

***

— Ты почему пришел не в официально-деловом виде? — серьезно спросил Аккерман, всматриваясь в самые глаза мальчишки, стоявшего напротив него. — Я… выбегал из дома в спешке… — тихо пролепетал Эрен. — Что-то случилось? — уже более участливо спросил Леви. — И да, и нет… Мистер Смит сказал маме о том, что мы с тобой сблизились… Я был в шоке, ведь даже и не думал о подобном, поэтому сбежал, как последний трус, как шалава какая-то… Но. Но! Я собираюсь ей рассказать всю правду сегодня! — Какую такую всю? — усмехнулся Аккерман, — и про то, как я тебя тра… -Нет! — перебил его Эрен и смущенно добавил, — обо всем, кроме этого… — Молодец, пацан, решаешься на по-настоящему мужественный поступок. Вот только боюсь, меня потом посадят… Будешь ждать из тюрьмы или бабу себе найдешь? Заведешь семью, детей, твоя мама будет счастлива, а я так и останусь старым холостяком, учащим детишек в школе… — саркастично выкинул Аккерман, сверкая глазами. — Тц… Ты так несерьезно к этому подходишь… Это не похоже на тебя. Да и какая к черту семья, какие дети? И это, ты ведь не собирался всю жизнь учителем работать. Ты же сказал, что это временно, лишь на момент пока ты готовишь свои грандиозные планы и открытия в сфере биологии и литературы… Ты ведь собирался раскрыться, как медийная личность и, свершая одно открытие за другим, переехать в большой город. — Я устал от серьезности. Да и с тобой я могу быть как дитя. Ниже тебя, а значит могу быть и младше, — хмыкнул он и подошел к Эрену, обнимая, — ты ведь хотел мне предложить пойти с собой? — Угу, — уткнувшись в родное плечо, ответил Йегер. — Я волнуюсь. Очень… Но я же взрослый, я должен делать вид, что все хорошо. Но пока ты рядом мне не страшно ничего. Даже предстать перед твоей мамой и сказать, что отныне ты мой, и я даже не угожу в тюрьму, ведь тебе 16, и ты не против. — Моя мама никогда не поднимает скандалов. Так что максимум, она окажется очень расстроенной, а мы с тобой получим от моего отца. Гриша Йегер… Лучший областной врач, хирург… Отправит нас на эксперименты, сказав: «Они все равно больше не принесут ничего в мир, так как даже не создадут семью». — Твои родители хорошие, я уверен… Леви нежно поцеловал Эрен, найдя в его глазах страх и ужас: — Возможно, это последний раз.

***

Стоя перед дверью своей квартиры, Эрен нервно переминался с ноги на ногу, теребя в своих руках ключ. — Эрен, чем быстрее, тем быстрее, — проговорила Микаса и потрепала по голове. Эрен решительно выдохнул и вставил ключ в замочную скважину. Провернув его несколько раз, шатен вытащил ключ и распахнул дверь, заходя внутрь и приглашая пройти всех остальных. — Мамочка, мы дома! — крикнул Эрен и, сняв кроссовки и плащ, прошел на кухню, где сидела мама. — Ты дома. А я волновалась, ведь ты так быстро ушел и даже не надел школьную форму. Ты не намок? А то ты даже без кофты ушел! — счастливо подбежала Клара и тепло обняла своего сына. Эрен очень растрогался от этого и чуть не заплакал, вспомнив о том, сколько лжи он наговорил своей единственной маме. Маме, которая всегда любила его и оберегала. — Мам. Со мной все хорошо. Армин и Микаса мне помогли в школе. Ты меня, пожалуйста, извини… Мне. мне… надо тебе кое-что сказать… — Что? — удивленно спросила мама и только сейчас заметила стоящих на пороге Леви и Микасу. — Добрый вечер, — поклонившись и любезно улыбнувшись, проговорил Леви и прошел чуть ближе. — Добрый вечер, — удивленно и немного испуганно ответила мама, отшагнув к своему креслу. — Ну так вот. Ты утром спрашивала про нас с моим учителем… Э… Ну… Ам… Как бы… Тьфу, — напряженно выдохнул Эрен, трясясь всем телом и не смея поднимать глаз. Но вовремя подоспела Микаса. — Мисс Йегер… Эрен хотел сказать, что у них с Аккерманом очень теплые взаимоотношения… — чуть улыбнувшись, но явно сильно напрягшись, произнесла Аккерман, подходя ближе к Карле. — Т-теплые отношения?.. — испуганно переспросила Йегер. — Прости, мама, но, кажется, я не смогу принести тебе внуков! — чуть не плача, на одном дыхании выпалил Эрен и со слезами на глазах посмотрел в широкие глаза своей матери. — Вы с. эм… в отношениях? — не веря своим ушам, догадалась мать. — Извините, но, возможно, можно выразиться и так, — спокойно выразился Леви, рассматривая пылинки на столах и полках. Карла просидела молча, нервно глядя в одну точку. Время шло. Эрену становилось плохо от гробовой тишины. Мать вскоре подняла свои заплаканные глаза на сына и, улыбнувшись, тихо сказала: — Сын… Эрен дорогой… Спасибо, что ты не соврал… Я догадывалась, поэтому просмотрела о подобных случаях в интернет. Там было много историй о несчастных подростках которых даже не приняли в семье, заставив поверить в собственную испорченность! Я не хочу стать тем, от кого ты будешь все скрывать и от кого будешь мучаться… Мы с папой примем тебя любого. Главное — будь счастлив и не забывай нас! — со слезами на глазах проговорила мать. — Правда? — светясь от радости, воскликнул Эрен и бросился обнимать свою мать, — я стану лучшим сыном, чтобы загладить свой промах! Мама, спасибо… спасибо большое! Я люблю тебя… Микаса умиленно улыбалась, стоя в сторонке. Леви разглядывал интерьер, нервно теребя низ своего пиджака в руках. Его мать умерла тогда, когда ему было всего шесть, так что он даже не помнил о том, что такое материнская любовь и забота. Отчего ему было очень грустно и неловко.

***

Семейный ужин в семье Йегеров проходил счастливо, ведь впервые в своей жизни Эрен мог сидеть за одним столом и с родными, и с любимым.