Главное не заплакать

      Люси, не двигаясь, стояла у входа в отель, невидящим взглядом прожигая деревянную поверхность. Из здания доносился ужасный шум, казалось, что там не гильдия, наслаждающаяся вечером и готовящаяся к соревнованиям, а как будто ВМИ уже проходят там. Капюшон скрывал её напряжённое лицо, девушка трижды тяжело вздохнула и снова собиралась войти, как вновь окаменела. Она не могла сдвинуться с места. Просто не могла сделать шаг. Что она им скажет? Сколько человек знает, что она жива? Люси подняла взгляд в небо, наблюдая за такими родными звёздами, что сопровождали её от начала её пути и до конца. Конец ли это? Столько вопросов, на которые она не могла найти ответов…       Год назад она ушла от них, та боль утихла, обида больше не перекрывала ей воздух, и Люси больше не была зла, не испытывала ненависти. Она не ощущала ничего, уже почти полгода, как она перестала чувствовать. Просто пустота, в её душе не было бури страха, не было боли, но и спокойствия там не было. Только цель, высшее предназначение в котором она обрела смысл двигаться, не умирать. Она отбросила душевные терзания, сосредоточившись на своей миссии. Она забыла Их. Бывали дни, недели, когда она не вспоминала о Них. Они казались ей только прошлым. Чем-то далёким, будто не с ней.       На утро нового года, проснувшись в холодной комнате, ей впервые пришла мысль, что она не доживёт этот год до конца. И она вычеркнула их, стёрла гильдии, лишь знак, прикрытый перчаткой, время от времени напоминал ей о них. Они больше не стояли на кону, страна — вот за что теперь она боролась. Спокойная и счастливая жизнь миллионов, за одну ночь, за одно утро стали ей дороже и ценнее её.       Больше она не была осторожна, если она умрёт — Кобра продолжит её миссию. Она ни разу не пожалела, что втянула его в это. Он стал страховкой блондинки, если девушка не вернётся с задания или не справиться со своей силой, потеряет контроль — он продолжит, и Люси была уверена — он справится. Именно он оттянет Кабури от её остывшего тела, поднимет ключи из грязи и продолжит путь, скроется где-то в лесу.       Так же и Эрик, знал наверняка, если однажды он не вернётся, она не будет горевать, стянет с его навеки замершего тела сумку и сделает шаг вперёд. В неизвестность, в конце которой маленький огонёк. Огонёк надежды, который каждый из них прятал и грел ночами, закрывал от ветра и нёс с собой весь этот год. Он бы не винил её за это, как и она его. Оба понимали риски. Они больше не были учителем и учеником, пускай Люси до сих пор называла его так, они были напарниками. И блондинка не была уверена, что сражаться с Нацу спиной к спине было также спокойно, как с Коброй.       Так она и жила, с мыслью, что не вернётся. Что так и будет для всех мертва, а её настоящее тело просто разложиться где-то в лесу, будет удобрять ничего не волнующие вековые деревья. Будет существовать, как дух среди них, пока в гробу, в далёкой Магнолии, её клон в секунду рассыпется на песок. Её друзья будут приносить к пустой могиле цветы, проливать на кладбищенскую землю слёзы и пустыми глазами смотреть на памятник в день её рождения, а вскоре расходиться и продолжать жить, как ни в чём не бывало. Ничего не подозревая.       Но она здесь. Спустя год скитаний, она смотрит на тонкую деревянную дверь, будто это самый прочный камень в мире, отделяющий её от её прошлого. Прячущий её от страхов. Она бы простояла здесь вечность, лишь бы не входить. Лишь бы не видеть их, не чувствовать родной запах и взгляды… Взгляды, что наверняка будут прожигать её, следить за каждым движением. Люси и не думала, что доберётся сюда. И она уже десять минут стояла на пороге гостиницы, будто надеясь, что кто-то ещё успеет её убить, и мысли, посетившие её голову в ту новогоднюю ночь, больше не будут бредом, а настоящей правдой. Но, как оказалось, Люси не видит будущего, она не предсказательница, и даже карты Каны сейчас не помогут ей предугадать реакцию её друзей - согильдийцев.       И вот, собравшись с мыслями, она делает одно, не больше, движение рукой, немного надавливая на дверь, как она открывается. Перед ней открывается вид на небольшое кафе и бар, заполненное её согильдийцами. Она сделала шаг вперёд заходя в здание, люди активно что-то обсуждали, нисколько не обращая внимание на внезапную гостью. В зале были не все и блондинка быстро раскусила фокус с двумя командами. В глаза сразу бросились Гажил и Леви, девушка сидела на коленях парня, её брови сошлись на переносице, а сама она жадно вчитывалась в книгу. Недалеко в углу расположились громовержцы, что бурно о чём-то спорили. Люси немного удивил тот факт, что Лисанна сидела за их столом. Дождия пила нечто цветное, рядом с наворачивающей уже явно не первую бутылку, Каной. Лицо блондинки также скрывал тёмный плащ, Люси показалось, что она перестала дышать, когда её руки чуть ли не сами, без воли их хозяйки, скинули капюшон.

      Никто бы особо не обратил внимания на пришедшую, и все продолжили бы заниматься своими делами, если бы не Дождия, что выронила бокал, закрывая рот руками и громко всхлипывая. Она смотрела на Люси во все глаза и не могла поверить, она замерла на месте, не смея сдвинуться. Блондинка понимала её шок, перед ней буквально стоял мертвец, но всё же она думала, что в курсе её маленького обмана будут все, кто в гильдии больше года. — Лю… Люси?.. Но… — Леви не могла выдать ничего членораздельного, а слова застревали у неё в горле. — Но… Как? — только и успела произнести девушка, перед тем как импульсивно броситься обнимать девушку, что в ответ лишь слабо, как-то грустно улыбнулась. — Привет, Леви, — тихо произнесла Люси, крепко обнимая в ответ подругу, блондинка надеялась, что так она почувствует покой, но что-то в её груди лишь слабо защемило ностальгией по прошлому, по утерянному времени. — Ты же… Ты же должна быть мертва… — тихо проговорила Леви, также удерживая подругу в объятиях, пока все остальные в комнате находились в ступоре, просто наблюдая эту картину.  — Что? — только и спросила Люси отодвигая от себя девушку и заглядывая ей в глаза. — Ты не получила моё письмо? Около полугода назад я отправляла тебе письмо, ещё перед моей, якобы смертью, — Люси быстро тараторила, пристально наблюдая за меняющимися эмоциями на лице синевласки. — Письмо? — только и спросила Леви, как события того злополучного дня пролетели у неё перед глазами. Конверт, что упал, когда к ней в комнату через окно забрался Гажил. Оно упало, под одну из книжных полок. — Оно… О боже, оно упало, завалилось под книжную полку, а я забыла… — только успокоившаяся девушка вновь громко разрыдалась, всё причитая, какая она глупая, и не переставая извиняться. — Хэй, не стоит плакать, может, так даже лучше… — Только и сказала Люси, когда все остальные очнулись, и Дождия, а вслед за ней и Эвергрин, также кинулись к ней обниматься.       Лексус пристально наблюдал за этой картиной, не отводя взгляда от девушки, вокруг которой столпились люди, и даже Лиссана, что чувствовала себя виноватой, стояла около Люси, что-то говоря той. На лице блондинки была натянута улыбка и пускай никто не замечал этого, он видел её насквозь, подмечал каждое изменение, что случилось с ней за год. Больше он не посмеет назвать её «болельщицей» или «барби», от прежней Люси остались лишь волосы, что теперь были собраны в высокий хвост, и глаза, что с некой тоской взирали на собравшихся вокруг людей.       Люси словно почувствовала его пристальный взгляд, резко поворачивая голову и заглядывая куда-то глубоко в его синие глаза. Она тоже видела его насквозь. На этот её жест он слабо усмехнулся, качая головой в знак приветствия. Мысль о том, что ненадолго она теперь его соседка не покидала его. Ему не нужно ломиться к ней через толпу, чтобы всё разузнать, он спросит её наедине. И тогда она не сможет так отнекиваться, как сейчас.