Об этом твой отец тоже узнает?

«Мой отец об этом узнает», пожалуй, самая популярная фраза Малфоя после «пошел на хер, Поттер». Крэбб и Гойл однажды даже попытались сосчитать, сколько раз за день их образец для подражания произносит пять заветных слов. И хотя возраст Драко уже давно не соответствовал тем годам, когда сын должен бежать к папочке и, дергая за плащ, изливать все обиды, отделаться от привычки время от времени упоминать главу своего рода Малфой младший не мог. Гарри иногда становилось скучно от предсказуемости их с Драко перепалок, так что он назло слизеринцу с наглой ухмылкой слово в слово повторял его заветное «мой отец об этом узнает». Без преувеличений, искажающееся лицо Малфоя в такие моменты — то, ради чего Гарри жил. И, возможно, именно осознание этого факта заставило гриффиндорца по-другому посмотреть на своего заклятого врага. Разумеется, он не влюбился в Драко, как этого можно было ожидать от такого дешевого хода судьбы. Нет, серьезно, его жизнь что, недостаточно похожа на нелепый мюзикл? Однако сам Поттер понимал, что осознанно выискивать белобрысую зализанную макушку в главном зале — не то, чем стоит заниматься каждый день. Гермиона заметила изменения, произошедшие с другом, но ничего не сказала. Она видела, что такая неопределенность чувств изматывает и без лишних раздражающих расспросов. Кому, как не влюбившейся в Уизли грязнокровке было об этом известно. Рон же продолжал оставаться самым слепым из их троицы, поэтому не замечал ни странных вздохов Грейнджер, ни сосредоточенного лица Поттера. Зато хорошо видел огромную рождественскую индейку прямо перед собой. В конце концов, Хогвартс умел устраивать пиры. — Гермиона! А я тебя везде ищу, — улыбающаяся Джинни положила руку на плечо подруги и ловко перекинула одну ногу через скамейку, усаживаясь лицом к Грейнджер. — Готова к Тайному Санте? — О, Джин, ты же сама прекрасно знаешь. Сомневаюсь, что мой подарок подходит под Рождество, но надеюсь, он не разочарует получателя, — девушка постаралась убрать с лица волосы, но непослушные пряди продолжали падать, грозясь ненароком попасть в горячее какао. — Кто бы это ни был, ему чертовски повезло, — Джинни легким взмахом палочки собрала волосы подруги в хвост и встала с места. — Мне пора, я еще не закончила с кое-какими делами, а ты сиди здесь, наслаждайся своим какао и обществом моего недалекого братца. — Я вообще-то здесь, — пробурчал Рон с набитым ртом. — В этом-то и проблема, — рассмеялась Джинни и, чмокнув Гермиону в щеку, направилась к выходу. — Иногда она невыносима, — со слегка наигранной обидой воскликнул Уизли. Грейнджер промолчала. — Да, Гарри? Поттер слегка мотнул головой, возвращаясь в реальный мир: — Что? А, да… да, твоя сестра… довольно специфичный человек. — О чем ты так задумался? — поинтересовался Рон, третий раз за вечер наполняя свою тарелку мясом и хашбраунами. — Ни о ком, — как на автомате ответил парень. Рон не стал это комментировать. — Минутку внимания! — по залу разнесся громогласный голос директора школы, заставляя всех отложить вилки и ножи, а в случае Рона — просто вытереть руки об мантию. — До обмена подарками остались считанные секунды, поэтому я хотел бы сказать пару слов. Вы все очень хорошо потрудились в этом году и заслуживаете отдых, так же, как и профессора Хогвартса. Надеюсь, вы хорошо проведете праздники, а сейчас… почему бы вам не обратить свои взгляды к ёлке? Повторять второй раз не пришлось. Каждый стремился поскорее отыскать свой подарок среди целой кучи свертков, коробок и подарочных пакетов. На удивление, Гарри долго искать не пришлось. Он почему-то знал, что маленький зеленый конверт с серебряной каймой предназначен ему. «Третий этаж, через пятнадцать минут». И больше ничего. Гарри обернулся к толпе школьников, но того, кого хотел увидеть, не обнаружил. С легкой полуулыбкой парень покинул шумный зал. Эхо его шагов отдавалось в ушах, в какой-то момент даже захотелось побежать, но он не желал выдавать своего возбуждения. На втором этаже юноша ненадолго остановился у кабинета зельеварения. Дверь была приоткрыта, тусклый свет слегка выбивался через маленькую щель, рассеиваясь во тьме. — Джинни что ты… — и громкий, но будто приглушенный вздох, разрывающий тишину, как старую ткань. Голос Гермионы Гарри узнал, как и кое-что новое о своей подруге. И о сестре своего друга. Не желая портить подарок Уизли своим присутствием, он бесшумно преодолел последний лестничный пролет и замер, увидев знакомый силуэт с прямой спиной и засунутыми в карманы руками. Светлые волосы слегка переливались в лунном свете, когда голова повернулась на звук шелеста мантии. — Какой сюрприз, ты не очень тратился на подарок, Малфой, — безучастно бросил Гарри. — Ты не очень заслуживаешь подарка, Поттер, — поворачиваясь всем корпусом к парню, ухмыльнулся Драко. — Что ж, не самое мое худшее Рождество. — Заткнись и подойди за своим чертовым подарком, идиот. — Почему ты не написал это на открытке? — беззлобно произнес Гарри, все же преодолевая несколько метров между ними. — Ты всегда такой тупой? — А ты всегда такой красивый? — Иди на хер, Поттер, — рука Малфоя уже лежит у юноши на талии, слегка притягивая к холодной ткани пиджака. — Если только на твой, — Гарри не сопротивляется. Эта игра идет у них давно. — У вас в Гриффиндоре все так плоско шутят или это ты такой особенный? — вторая рука ложится на затылок, голова слегка наклоняется вправо. — Видимо, все же особенный, раз королевская кобра на меня запала, — глаза закрываются сами собой. — Я на тебя не запал, самовлюбленный ты олень. Это всего лишь рождественский подарок. Приятный поцелуй, о котором они негласно договорятся забыть и так же негласно не забудут, действительно неплохой подарок. Хорошо, что впереди еще много праздников. — Об этом твой отец тоже узнает? — шепчет Гарри с улыбкой. — Только если я захочу твоей смерти, Поттер.