Сакральное

Не смотри на неё!

      У Гермионы Грейнджер очень маленькие ладошки и тонкие запястья. Драко заметил это уже давно, курсе на третьем, когда она ударила его по лицу. Причём рука у неё оказалась на удивление тяжёлой.

Хватит уже пялиться!

      Пальцы у неё длинные и тонкие, как лапки паука, только красивее. Он помнит, как эти пальчики яростно сжимали палочку, едва сдерживая дрожь, в ту ночь, когда замок заполонили Пожиратели Смерти.

Отведи взгляд, пока никто не заметил!

      Ногти у неё короткие и очень аккуратные. Драко до сих пор иногда мысленно возвращается в ту ночь, когда она скребла ими паркет в Малфой-Мэнор, загоняя под кожу занозы и грязь. Что угодно, лишь бы не кричать, лишь бы никто не слышал, как ей больно от десятого круциатуса.

Либо не смотри, либо убирайся!

      Кожа на руках у неё настолько светлая, что сперва кажется голубоватой, из-за просвечивающих вен. Он это запомнил, когда она сидела рядом с ним на суде, отчаянно жестикулируя, в попытках доказать невиновность своего подзащитного перед законом.

Давай, ты же практически отвернулся, попробуй ещё раз!

      Подушечки пальцев у неё ледяные, каждое соприкосновение с ними отражается дрожью во всем теле. Хочется немедленно отдернуть руку и спрятать за спину. Впервые Малфой испытал это чувство, когда она передавала ему письма отца из Азкабана, и их пальцы на мгновение встретились. И только спустя несколько недель до Малфоя дошло, что дрожь была не из-за холода рук, и даже не от неожиданности.

Молодец, а теперь скорее уходи.

       А ладошки у неё горячие. И это так резонирует с вечно мерзлыми пальцами, что почти пугает. Но когда они забираются под рубашку, быстро пробегаясь по спине и груди, исследуя со временем ставшее родным тело слизеринца, контраст температуры только усиливает ощущения.

Идиот, какой же ты идиот! Нельзя было оборачиваться!

      Запястья у Грейнджер действительно тонкие, а кожа прозрачная. Вены резать — одно удовольствие. Возможно именно поэтому у неё столько светлых шрамов? Практически все свежие, за исключением парочки ещё школьных отметин. Будь Малфой на её месте, он бы по три раза на дню себя полосовал. Потому что руки у Гермионы по-настоящему красивые. Он это понял, когда синяки от его прикосновений багровыми пятнами перекрыли густую паутину шрамов на хрупких запястьях.

Чёрт, всё-таки заметили.

      Украшения Грейнджер не носила принципиально. У неё руки и без этого само произведение искусства. Когда Малфой дарил ей роскошные браслеты и кольца из золота, с россыпью бриллиантов, девушка их даже не мерила. Зачем, если всё равно не наденет?

Резкий хлопок аппарации, зал погружается в мёртвую тишину.

      Гермиона Грейнджер никогда не носила украшений.       Тем более кольца.       Тем более обручальные.       Тем более не от него.