Прикосновения

Саске всегда знал, что однажды всё это плохо закончится. Он был уверен в том, что рано или поздно его чувства к брату перестанут быть тайной. Он обязательно, просто непременно где-нибудь глупо проколется и с головой выдаст себя. Летний солнечный день совершенно не предвещал ничего плохого. За окном звонкими колокольчиками переливались голоса соседских детишек, ещё даже не поступивших в академию. Они весело смеялись и гонялись друг за другом, поднимая столбы пыли, которая медленно кружила, оседая в, казалось, застывшем от жары воздухе. Саске сидел в своей комнате с книгой на коленях, которую он недавно бессовестно стащил у брата. Чтение затянуло его с головой, и он совсем не обращал внимания на шум под окнами. Идиллия длилась ровно до того момента пока Саске не услышал зовущий его с первого этажа низкий бархатный голос, который мог принадлежать только одному единственному человеку на свете: - Саске, я жду тебя через полчаса на тренировочном поле! Брат звал его на тренировку, и в этот момент ему сразу стало не по себе. Младший Учиха попытался взять себя в руки, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоить враз сорвавшееся в галоп сердце. К его удивлению, это даже немного помогло. Совершенно внезапно для Саске, Итачи решил вплотную заняться его тренировками. Саске, само собой, несказанно был этому рад, но его восторг тут же поубавился, когда он вспомнил, что сегодня как раз был день тренировки навыков тайдзюцу. Ведь тайдзюцу – это обязательно прикосновения. Саске невольно задумался, прикусив кончик ногтя на большом пальце. Прикосновения к Итачи. К человеку, к которому Саске уже долгое время испытывает адский коктейль чувств из неправильной любви и вожделения. Сколько он только себя помнит, ему всегда было мало того времени, что Итачи ему уделял. Сколько бы брат не проводил с ним время, Саске всегда не хватало. Ребенком он хвостиком ходил за Итачи, увязывался с ним в походы в магазин за продуктами или по мелким поручениям от родителей; прокрадывался по ночам в его комнату и забирался к нему под одеяло, доверчиво прижимаясь, как котёнок. Даже наивно просился с ним на миссии, на что Итачи только мягко касался пальцами его лба и неизменно уходил один. Саске всегда тянулся к нему слишком сильно. Они были близки, но ему всегда хотелось быть ближе. И поэтому, наверное, не было ничего удивительного в том, что в какой момент желание быть с нии-саном приобрело совсем другой, порочный оттенок. Его отношение к брату приобрело совсем иной характер, когда Саске вошёл в возраст полового созревания. Тот самый возраст, когда мальчики начинают обращать внимание на девчонок, не только как на партнерш по играм, а девочки - смущаться при виде симпатичных соседских мальчишек и мечтать о молодых, статных шиноби. Только вот Саске совсем не влекло к девчонкам из соседних дворов, и тем более к мальчишкам. Вместо этого, он почему-то стал заглядываться на собственного брата. Итачи был старше его, выше, шире в плечах и сильнее. Бледная кожа, даже чуть темнея летом, красиво сочеталась с длинными смоляными волосами. Брат всегда был добр с ним и позволял себе мелкие слабости, не чураясь касаний, а Саске всегда тянулся за ласково треплющей его непослушные волосы рукой, как кот тянется за ладонью хозяина, и обижался, когда брат вместо желанных объятий просто тыкал его в лоб. Саске стал всё чаще обращать внимание на брата. Он замечал, как смотрят на него девушки из клана на собраниях или же когда они вместе гуляли по оживленным улицам Конохи. И реагировал на это так непривычно, совсем по-особенному. Так, как в общем-то не должен был. Саске ревновал. С течением времени появились и другие проблемы. Младший Учиха стал плохо спать по ночам. Внизу живота всегда сладко тяжелело, когда он думал о брате слишком откровенно, вспоминая его тело, которым, когда это удавалось, любовался украдкой. Он всхлипывал, уткнувшись в подушку, представляя его губы, которые, как он полагал, должны были быть сухими и чуть шершавыми, и ласковые, умелые руки. Он понимал, что это неправильно. Внутренний голос шептал – так нельзя, это же родной брат. Но прекратить всё это безумие уже не получалось. Нельзя остановить своё сердце, и, раз оно уже выбрало Итачи, то теперь мало что можно было изменить. Саске страстно желал, чтобы брат смотрел только на него, думал только о нём и любил его той же любовью, что и он сам. Но это казалось совершенно невозможным, и поэтому ему не оставалось ничего другого, как только довольствоваться тем малым, что он может получить. Саске отрешённо посмотрел на книгу, которую всё так же продолжал сжимать уже побелевшими от напряжения пальцами, и, наконец, отложил её в сторону, предварительно заложив уголок страницы. Что ж, сегодня он получит желанную порцию внимания старшего брата и, пусть грубых, но всё-таки прикосновений. Этого Саске одновременно ждал в предвкушении и боялся. Услышав хлопок двери, возвестивший о том, что брат ушёл первым, он только обречённо вздохнул и начал переодеваться. *** Они стояли друг перед другом, приняв боевые стойки. Земля под их ногами была за много лет плотно вытоптана сотнями ног. - Нападай, Саске. – Велел Итачи, и прежде, чем младший успел осознать, его тело рефлекторно рванулось вперед. Собрав чакру в ногах, Саске прыгнул вперёд так быстро, как только мог. Он почувствовал лёгкое движение – брат без труда увернулся. Он снова прыгнул и замахнулся рукой для того, чтобы нанести удар, но Итачи с лёгкостью отклонил его. Саске пригнулся и попытался сбить брата с ног - снова неудача. Тогда он рванулся в сторону, чтобы оказаться за спиной Итачи. Теперь, стоя спина к спине, Саске повернулся и уже замахнулся ногой в повороте, чтобы как следует врезать брату, но тот тут же упал на землю и перекатился влево, оставив удар без цели. Саске скрипнул зубами. Черт, Итачи читал его как раскрытую книгу. Он напряженно смотрел на брата. Нельзя сейчас размениваться на бесполезные атаки. Если он выдохнется раньше времени, то атаку Итачи Саске может и не успеть блокировать. Вдруг сердце пропустило удар, и он отскочил, еле успев уйти от удара в спину. Перекувырнувшись в воздухе, он увидел своего брата с усмешкой на губах. Не дожидаясь пока Саске опомнится, Итачи атаковал. Саске еле успевал ставить блоки и уклоняться от ударов тогда, когда эти самые блоки не помогали. Он решил контратаковать, чтобы сбить столку Итачи, провёл серию ударов, но тот с лёгкостью ушёл, легко отпрыгнув назад. - Чёрт,- выругался парень, смотря на старшего брата. Как ни стараясь, он не может с ним тягаться. На секунду Саске опустил голову, пытаясь отдышаться, и поднял её как раз вовремя, чтобы увидеть как Итачи аккуратно приземлился на ноги в расстоянии пары метров. Саске попятился, когда брат шагнул к нему. Он решил, что лучший вариант в его случае - прямое нападение, и тут же ринулся в бой. Итачи в который раз легко увернулся от его кулака, подставил блок под второй удар и применил один из своих излюбленных захватов. Саске попытался выкрутиться, но брат крепко прижимал его к своему телу. Он ощутил, как бьётся подстёгиваемое адреналином сердце в груди, к которой он был крепко прижат, горячие руки, заламывающие его собственные за спину и тёплое дыхание на своей шее. Саске тяжело сглотнул и почувствовал, что внизу живота стало горячо. О, это было то самое знакомое чувство, которое он так часто испытывал по ночам, и по закону подлости случилось именно то, чего он так боялся. Саске обмяк в стальной хватке Итачи, больше не пытаясь сопротивляться. Всё. Это конец. В этот же момент Итачи усмехнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но осёкся на полуслове. В его ногу упирался твёрдый член его младшего брата. *** Итачи, скрипя рассохшимися половицами, прошёл к комнате Саске, остановился у двери в нерешительности, раздумывая, как бы ему тактично найти подход к своему отото. Он тяжело вздохнул. Да, денёк выдался что надо… Сегодняшняя тренировка закончилась едва начавшись. Саске, после случившегося с ним конфуза, воспользовался замешательством брата, угрём выскользнул из ослабевшего захвата, промямлил что-то нечленораздельное и, не обращая внимания на запоздалые окрики, убежал с площадки для тренировок. Итачи тактично выждал пару часов, чтобы дать мальчику прийти в себя. Но дальше решил не откладывать разговор, потому что считал, им всё-таки необходимо обсудить произошедшее. - Чёрт, Саске наверняка думает, что я буду смеяться над ним. – Пробормотал Итачи себе под нос. - Сейчас напридумывает себе глупостей. Надо как-то успокоить его... Подумать только, это ведь такой пустяк, братец зря разволновался. Он неловко переступил с ноги на ногу, прочистил горло. - Саске, это я, послушай... – Итачи осторожно постучал костяшками пальцев по деревянной створке. - Я хочу поговорить. В том, что сегодня произошло нет ничего постыдного. У тебя переходный возраст и это вполне естественная реакция молодого организма на прикосновения другого человека. В конце концов, я тоже мужчина, я прекрасно могу тебя понять... Такое случается, и в этом нет ничего страшного. Я вовсе не собираюсь над тобой смеяться, если ты беспокоишься об этом. Несколько секунд стояла звенящая тишина, а потом послышался шорох и шлёпанье босых ног по деревянному полу. Дверь рывком распахнулась, в проёме возникло злое личико Саске. Его итак непослушные волосы были взлохмачены ещё больше, на щеках играл румянец. Итачи от неожиданности застыл и едва сумел подавить тёплую улыбку, чтобы не смутить его ещё больше. Не хватало ещё вспугнуть Саске, который, наконец, решил пойти на контакт. «Какой же ты всё-таки ещё маленький и глупый»…- с нежностью подумал Итачи. Саске же был на грани истерики. - Все в порядке?! Нормально?! Нет, брат, ты ничего не понимаешь! У меня встал не просто от прикосновений, а от твоих прикосновений! У меня встал на тебя, и это по твоему нормально?? Чёрт возьми, я ведь думаю о тебе совсем не так, как должен думать о своём старшем брате! - И что б ты знал,- Саске переводил дух, сжимая кулаки и ещё больше заливаясь краской, - думаю так уже давно! С этими словами он не дожидаясь ответа, захлопнул дверь перед носом Итачи, оставив того в одиночестве переваривать информацию. Послышался грохот от брошенного тяжелого предмета, а после всё снова затихло. Теперь уже точно не сделать вид, что всё нормально. В ушах Итачи всё ещё стоял звонкий голос младшего брата. Он так и остался, словно окаменевший, стоять перед дверью с ошалелым выражением лица. *** Итачи нервно барабанил пальцами по столу, то и дело бросая яростные взгляды на стоящую перед ним чашку, словно это она одна была виновата во всём. Ароматный кофе, который он себе сварил полчаса назад, уже давно успел остыть. Он хотел хоть немного взбодриться, но сейчас не мог заставить себя выпить ни капли напитка. Итачи был взволнован и раздосадован... он пребывал в смятении. Надо же… подумать только, какие, оказывается, мысли у его маленького братишки, а он ничего и не знает об этом. Он всегда был уверен, что знает об отото всё. Что на уме у Саске, чего он хочет, о чем мечтает. И такое неожиданное откровение просто сбило его с ног. "Хотя, если так подумать, Саске уже давно не маленький… Брат вырос, а я даже и не заметил." Итачи с силой потёр виски. Что же теперь делать? Как успокоить его, как объяснить, что всё не так страшно, как он думает? Да, это не совсем правильно, но он был абсолютно уверен, что всё дело в разбушевавшихся гормонах мальчика, и это просто случайное недоразумение. Однако Саске, кажется, говорил совсем другое. «…совсем не так, как должен думать… уже давно…» - в голове снова и снова прокручивались слова, выкрикнутые в сердцах. Слова, которые с треском рушили все логичные оправдания Итачи. Неужели это действительно правда? Итачи, наконец, взял в руки чашку, но так и не сделал ни глотка. Чашка застыла на полпути, не коснувшись губ. Стоп. То, что смутно мелькало где-то на периферии сознания, вдруг оформилось в ясное и чёткое понимание. В одну простую, но от этого ещё более ужасающую мысль – в глубине души ему нравится, что отото думает о нём именно так. Не может быть. Не может этого быть. Он просто ужасный, отвратительный старший брат, если такие мысли вообще могут прийти в его голову. Он должен быть опорой и примером для Саске, а не негодяем, потакающим фантазиям мальчишки. "А почему, собственно, и нет?" – внутренний голос разума разрывало напополам от неразрешимой дилеммы. "Интересно, а Саске представляет меня, когда…?" Итачи в сердцах, с громким стуком поставил чашку на место. "Да что ж это такое!" Странное желание, ненавязчиво искушая, промелькнуло в голове. Нет, даже не желание, а потребность – сделать то, что хочется. За весь остаток дня, проведенный в одиночестве, он думал только о Саске, и мыслей накопилось очень много. Только вот сейчас они стали слишком уж противоречивыми. У Итачи никак не получалось ухватиться за какую-то одну. Странное состояние. Очень. Так. Хватит. Он должен помочь брату, о чём он думает вообще? Мысли, словно насмехаясь над ним, полезли в голову ещё интенсивней. И ещё непристойней. …Вот Саске тяжело дышит, повиснув на руках брата, робко тянется к его губам, зарывается пальцами в его волосы... На щеках играет лёгкий румянец, а в глазах озорной блеск, и сейчас он такой соблазнительно невинный… В голове пронеслась шальная идея. Что, если он поможет Саске, но по-другому? Нет, он просто не может этого сделать. Итачи со стоном закрыл лицо руками. Да, видимо он действительно больной извращенец... Он резко поднялся, одним движением, получившимся более резким, чем нужно, выплеснул нетронутый кофе в раковину, сполоснул чашку и поставил её на полку с посудой. *** В воздухе, после жаркого солнечного дня, витала прохладная свежесть позднего вечера. За окном уже давно зажглись фонари, на которые со всех деревьев поблизости пикировали ночные мотыльки и мелкая мошкара. Итачи опять шёл к Саске. Это была вторая попытка, и он был полон решимости в этот раз точно поговорить с отото начистоту. Им нужно поговорить, и, как ни странно, для Итачи это стало болезненной мучительной необходимостью, которая не даёт ему покоя, наверное даже больше, чем самому Саске. Только вот о чём и как вообще начать разговор? Вся его уверенность моментально улетучилась, как только он вновь замер перед дверью. В этот раз Итачи мешкал и никак не мог решиться. Он долго стоял, пытаясь найти в себе силы, чтобы просто постучать. Что он скажет Саске? С чего начнёт? Его не покидало ощущение, что эта дверь – черта, которую он безвозвратно перейдёт, стоит только войти. Особенно теперь, когда он допустил в своём сердце подумать о Саске, так, как вовсе не должен был... Наконец его рука медленно поднялась, пальцы сжались в кулак и он коснулся холодной, чуть шершавой поверхности так тихо, что даже не был уверен, услышал ли Саске стук вообще. Итачи чувствовал себя дураком. Он стоял бы так и дальше, всё пытаясь преодолеть свою нерешительность, ожидая неизвестно чего, но дверь сама распахнулась, и Саске, крепко вцепившись в его руку, буквально втащил брата в комнату. Свет в своей комнате Саске так и не зажёг, и теперь они стояли в сгущающейся черноте сумерек, смотрели друг на друга, молчали. Никто не решался заговорить первым. Напряжение между ними ощущалось почти физически, оно словно тягучим густым сиропом разлилось в воздухе. Итачи вдруг показалось, что Саске всё знает, что он залез в его голову и увидел все непристойные мысли, что терзали его весь вечер. При мысли об этом по спине прошёл неприятный холодок. Глупости, ему просто кажется, такого ведь просто не может быть. Так почему он тогда так тушуется и мнётся перед братом, словно девчонка? "Соберись, Учиха!" Саске пристально посмотрел брату в глаза, и от этого взгляда Итачи впервые стало не по себе. Фамильная черта Учих, что уж тут говорить. Первым эту звеняще-оглушающую тишину, которая откровенно начинала давить на нервы, нарушил Саске. - Ты всё-таки пришёл. – Он как-то недобро, с горечью усмехнулся, исподлобья глядя на Итачи, - Ты ведь мог и не приходить вовсе, мог бы поговорить со мной завтра, раз тебе это так нужно. Мог бы пропустить мимо ушей все мои слова и сделать вид, что ничего не было. Ты мог бы сделать всё, что угодно. Но ты пришёл сейчас ко мне. И знаешь, что бы ты там ни говорил мне и себе самому, я знаю зачем… Последние слова Саске прошептал, подойдя почти вплотную к брату. Старший не шевелился, завороженный моментом, боясь спугнуть, оттолкнуть Саске. Ему хотелось вздохнуть, наполнить лёгкие воздухом, которого так резко стало нехватать - Саске очень близко, непозволительно близко. Он не успел опомниться, как мальчик несмело потянулся к нему, привстав на цыпочки, осторожно, слегка неуверенно коснулся губ, опаляя их своим дыханием. Сердце Итачи пропустило удар. Он застыл, будто каменное изваяние, и, казалось, даже не дышал. Он колебался, разрываясь между своим долгом поступить правильно и своими внезапно возникшими неправильными желаниями, но мгновение спустя плавно выдохнул, прикрыл глаза и ответил на поцелуй, даже не чувствуя как сердце бешено колотится в грудной клетке. Та мысленная черта, которую хороший и заботливый старший брат не должен был переходить ни в коем случае, была враз безжалостно стёрта. Он всё ещё старался не думать о происходящем сейчас, о том, что он целуется со своим несовершеннолетним младшим братом в его комнате. По всем правилам, он должен был испытывать отвращение, но не испытывал. Внутренне он был уже к этому готов, и более того, хотел этого… Да, Саске был прав. Чертовски прав. Всё поменялось в эту секунду. Вся их привычная реальность рухнула и собралась по-другому. Он так ничего и не ответил на самоуверенную реплику отото. Слишком поздно, слова были уже не нужны. Вместо слов он только притянул Саске ближе, сжал в объятиях и углубил поцелуй. "Боги, что же с нами пошло не так?" Он целовал Саске изучающее, медленно, даже несмело, будто привыкал к тому, что целует своего младшего брата. Скользящее движение языка, короткий выдох, пульсирующее давление в грудной клетке, руки, обвивающие талию. Это безумие. Они оба безумцы. И эта роковая ночь, такая же безумная, как и они. Итачи не верил, что его маленький брат, (и где он только научился?), умеет целоваться так. Не верил, что сам целуется прямо сейчас. С ним. Наконец, он оторвался от влажных, чуть припухших губ. Вопросительно глянул привыкшими к темноте глазами на Саске и был уже не в силах отвести взгляд. Чарующий блеск глаз, лёгкая полуулыбка и губы, чуть припухшие от жаркого поцелуя. Почему он не замечал раньше насколько красив Саске? Нет, он конечно же знал, что его брат красив. Девочки всегда толпами бегали за Саске, и, как-никак, Учихи всегда славились своей генетикой. Но сейчас Итачи смотрел на него совсем другими глазами. Он изучал этого юношу заново, тонул в чёрных, как ночь, омутах глаз, скользил взглядом по молочно-белой коже шеи, наслаждался правильными чертами лица, которое нежно обрамляли мягкие пряди волос, такие же тёмные как у него самого. И эта красота затягивала, завораживала его. Итачи осторожно, будто боясь вспугнуть, протянул руку, подцепил длинными пальцами собачку молнии и, намеренно не торопясь, растягивая этот момент, расстегнул рубашку Саске. Серая ткань с лёгким шорохом спала с плеч. Итачи на мгновение забыл как дышать, когда его взору открылась бледная кожа, острые ключицы и бусины розовых сосков на плоской груди. Он был словно в трансе, и сам толком не понял, что только что сделал, но останавливаться было слишком поздно. Саске томно посмотрел на него из под полуопущенных ресниц, и Итачи сглотнул вмиг заполнившую рот слюну. В этом взгляде причудливо переплелись робость, смущение и неприкрытое вожделение. Он хотел его. Итачи почти физически ощутил это витающее в воздухе желание. Он знал, это была та самая последняя грань, переступив через которую между ними уже ничего не будет как прежде. Поэтому Итачи отчаянно медлил, жадно любуясь братом, изучая каждый изгиб его тела. Он всё надеялся, что Саске опомнится, передумает, оттолкнёт его. Это было бы правильно. И в то же время то, чего он больше всего на свете не хотел. «Боги, как он прекрасен», - подумал Итачи. Он все ещё чувствовал неловкость и смущение. В нём ещё оставался здравый смысл, его хватало на то, чтобы чувствовать всю ненормальность ситуации. Но Саске думал иначе, и Итачи знал, что если он сейчас передумает – брат не станет церемониться и сам набросится на него. Нетерпеливые руки забрались под одежду Итачи. Чуть влажные ладони заскользили по груди. Саске закусил губу, подцепил пальцами край чёрной футболки с символом клана, и потянул вверх, попутно касаясь ладонями нежной кожи, исчерченной бледно-розовыми линиями старых шрамов. Ему хотелось поцеловать их всех. Он любил каждый из этих шрамов, так же сильно, как и самого брата. Итачи поднял руки, и Саске стащил футболку через его голову. Предмет одежды, вмиг ставший ненужным, был нетерпеливо куда-то отброшен не глядя. - Саске, - голос Итачи тихий и хриплый, и у младшего от него чуть ли не подгибаются колени. Кажется, что он готов сделать сию же минуту всё, что Итачи ни попросит. - Ты понимаешь, что мы сейчас делаем? - Конечно же, да! - кое-как переведя дыхание, почти возмущённо выпалил Саске, прижимаясь к Итачи ещё ближе. Конечно же, он понимает! Он так долго ждал этого момента, так долго хотел оказаться настолько близко к Итачи, что теперь такие вопросы кажутся ему неуместными и просто смешными. Губы Саске влажно коснулись шеи, и Итачи шумно выдохнул. Шея всегда была его самым чувствительным местом. Саске прекрасно знал это и не упустил шанс воспользоваться слабостью брата. Итачи слегка дёрнулся, когда горячее дыхание опалило ухо. По коже побежали мурашки, когда язык прошелся по ушной раковине, а губы обхватили мочку, посасывая. Он тяжело дышал, а в штанах уже стало слишком тесно. Приоткрытые губы скользнули по кадыку, Саске мокрыми поцелуями спустился к груди. Руки гладили крепкую спину, легонько царапая кожу. Эти ласки выбивали всё дыхание из груди Итачи. Он совсем не думал и не ожидал, что его маленький глупый Саске умеет так. Саске чуть отстранился, жадно разглядывая сильное тело брата. Он поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от широкой груди, от перекатывающихся под бледной кожей стальных мышц, от чёрной полоски волос, ведущей к пупку, которая виднеется у пояса. Он уже очень, очень давно не видел его обнаженным. Нельзя сказать наверняка, стеснялся ли Итачи своего младшего брата, но как только он стал взрослеть, то больше никогда не позволял себе лишних вольностей. А жаль. Натренированное, жилистое тело Итачи, тело одного из сильнейших шиноби Конохи всегда было для Саске воплощением идеала. Итачи, наконец, опомнился и перехватил инициативу. Вжал Саске в стену, с неожиданной для себя страстностью целуя. И Саске это чертовски понравилось. Саске был готов на что угодно, лишь бы это не прекращалось. Мягкие, чуть обветренные губы настойчиво, властно терзающие собственные – это сводило с ума, заставляя хотеть большего, несоизмеримо большего. Саске в упоении зарылся пальцами в волосы Итачи, подался вперед, пытаясь прижаться как можно ближе к желанному телу. Едва ощутимое прикосновение ногтями по линии позвоночника вниз к пояснице заставило его выгнуться навстречу. Член Саске давно уже стал каменным, и он боялся даже пошевелиться. Он зажмурился, опасаясь того, что кончит прямо сейчас, так и не дойдя до главного. Пальцы Итачи знали слишком много о его теле. Мягкие, но настойчивые прикосновения к обнаженной коже были какими-то особенно горячими, а короткие отрывистые поцелуи, скользящие от шеи до груди, и вовсе сводили с ума. Тихие стоны брата распаляли Итачи, будоражили кровь, пробуждали доселе немыслимые желания. Как порочно. Как восхитительно. Действия Итачи сквозят уверенностью, он полностью берет инициативу на себя. Внутри же он неестественно-прямой, напряжённый, а нервы словно туго натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Итачи в самом деле боится. Он жутко нервничает, потому что у него ещё ни разу не было таких отношений с парнем, и о том, как это всё происходит, он знает только понаслышке и из той пошлой книжки, которую когда-то давно давал почитать Какаши и, которую Итачи зачем-то прочёл. В той книге подросток настойчиво соблазнял взрослого мужчину, в конечном итоге всё-таки добившись своего. Итачи подумал, что всё происходящее сейчас даже немного похоже на тот сюжет из Ича-Ича. Только вот перед ним сейчас был не просто подросток, а его родной младший брат. Его плоть и кровь. И Итачи до дрожи боится сделать что-то не так. Ведь он любит Саске больше всего на свете. Правда, теперь сам не знает, какой именно любовью. Слишком много произошло за прошедшие несколько часов. Его мир перевернулся с ног на голову, и всезнающий Итачи, пример подражания для младшего брата и гордость родителей, теперь даже не может представить, плохо это или хорошо... Худощавое тело Саске ещё по подростковому угловатое, хотя рельеф мышц уже стал проступать под алебастровой тонкой кожей. Итачи оглаживает его тело, исследуя, его руки блуждают по груди, спускаются на плоский живот, а потом снова вверх, к плечам. Он берет узкие ладони в свои и, прикрыв глаза, целует каждый палец. А потом уже его пальцы замирают на пуговице шорт. Итачи смотрит в глаза Саске, безмолвно спрашивая разрешения, и тот, шумно выдохнув, кивает. Сердце глухо колотится с такой силой, что, кажется, готово сломать ребра изнутри, во рту давно пересохло, но внешне он излучает спокойствие и непоколебимость. Он ни за что и никогда не покажет своего волнения, ведь отото доверился ему. Старший брат просто не имеет права дать слабину. А ещё он просто не хочет разочаровать Саске. Итачи осторожно опустил Саске на кровать, нависая над ним. Горячие ладони в наслаждении скользили по коже, упиваясь ее нежностью, теплом, даже жаром. Саске с трудом пошевелился под тяжестью чужого тела, но у него всё-таки получилось обхватить своими ногами бёдра брата. Итачи сжал зубы, пропуская сквозь них нечто похожее на стон. Он немного помешкал, а затем смочил пальцы, и Саске вздрогнул, почувствовав их внутри себя, схватился за плечи брата. - Итачи, я... - Саске замолк в смущении, так и не договорив, но старший, кажется, догадался, что хочет сказать брат. - У тебя уже кто-то был? - Итачи заботлив и мягок, в его голосе ни капли осуждения, но в душе он ждал ответа с замиранием сердца. Ему отчего-то так не хочется, чтобы у отото кто-то уже был до него. - Н-нет, - Саске запинается и густо краснеет. - Я сам… Я хотел узнать, как бы это было, если бы это был ты, нии-сан. - Вот как… - Вся настороженность разом уходит, отпускает его. Итачи тихо смеется, и его волнующий голос возбуждает младшего ещё сильнее, так, что уже невозможно терпеть. Итачи притягивает Саске к себе, оставляет на шее тёплые, неторопливые поцелуи. Саске запрокидывает голову и стонет, в который уже раз кусая губы. Те места, где прикасается Итачи, нестерпимо горят, и по телу пробегают рои мурашек. Брат крепче сжимает его в объятиях, а Саске льнёт к нему, желая прижаться как можно теснее, ближе, сильнее. Итачи чувствует, что задыхается. Задыхается от любви к этому мальчику. К своему собственному брату. Боги, и как он только раньше этого не понимал? Как раньше он не знал, что не может жить без его поцелуев - робких и страстных, мягких и настойчивых, без этих прикосновений, без объятий, без признаний в любви? Это всё было ужасно неправильно, но Итачи теперь понял, что на самом деле ему плевать на правильность или неправильность происходящего. На всё плевать, кроме его собственного Саске, льнущему сейчас так доверчиво и трепетно к своему нии-сану. - Я хочу тебя, - хрипло прошептал Итачи, - Боги, как я хочу тебя, почему я этого не понимал, Саске? Саске кажется, что он готов кончить только от этого признания. - Давай уже, - попросил он срывающимся голосом, чувствуя твёрдый член между ягодиц. Итачи осторожно, контролируя каждое свое движение вошёл в него. Саске не смог себя сдержать и коротко охнул. Медленное движение, Итачи наклонился вперед. Саске со свистом выдыхал воздух, пытаясь максимально расслабиться. Итачи плавно подался вперед, войдя до половины, а потом назад. Ещё и ещё раз. Неторопливые, плавные движения. Максимально аккуратно, чтобы не причинить лишней боли. Саске нетерпеливо двинул бедрами и сдавленно застонал. Это стало последней каплей, терпеть больше не было сил. Итачи с шумом выдохнул воздух сквозь сжатые зубы, толкнулся в горячее, податливое тело и больше уже не смог остановиться. Саске обхватил его руками, вцепился во влажные от пота плечи, хватая ртом воздух. Хорошо, безумно хорошо. Пытаясь контролировать собственное дыхание, Итачи двигался, не в силах оторвать взгляда от так сексуально прогнутого тела, от перекатывающихся под кожей мышц, от прилипших к шее влажных волос. Он погладил его по торсу, спустившись пальцами на внутреннюю сторону бедра, задвигал рукой вверх-вниз по напряженному члену, растирая по нему смазку. Саске не был в силах что-то произнести. Он жмурился, толкаясь навстречу брату, заставляя того набирать темп. Быстрее, ему хотелось ещё быстрее. Внезапно острое чувство, тяжёлой волной накатывающееся и приближающееся всё неотвратимей, окатило его с головой, и он резко дернулся, выгнувшись в спине. Саске открыл рот, давясь в собственном вскрике. Грубая дрожь пробежалась по телу, а вслед за ней расслабление, мягкой ватой обволакивающее его всего. Через несколько секунд Итачи кончил вслед за Саске, заполняя его. Он обнял хрипло дышащего брата, прерывисто дыша с ним в унисон. Пальцы пропускали непослушные пряди волос, приятно пахнущие шампунем. Это был тот самый запах Саске, который Итачи знал ещё с детства и который не спутает никогда ни с каким другим. Ощущение совершенного, полного счастья полностью накрыло, затопило его. В это мгновение Итачи почувствовал себя человеком, жившим только для этого момента. *** Когда всё закончилось, они, кое-как отдышавшись, лежали на сбитых, влажных простынях. Итачи расслабленно раскинулся на спине, его рука медленно, почти лениво гладила Саске, устроившегося на его груди, по непослушным волосам, перебирая пальцами смоляные пряди, спутывая их. Все было замечательно, в самом полном смысле этого слова. Итачи чувствовал себя живым и полноценным. Ему было так хорошо и спокойно, как никогда раньше. На весь остальной мир, кроме него и Саске – было плевать. - Я и не думал, что это на столько… восхитительно. - Задумчиво произнес Саске. Он повернул голову, положив подбородок на грудь Итачи, и взглянул ему в глаза. Лицо Итачи было спокойным и безмятежным, каждая его черта расслабилась, и Саске невольно улыбнулся, вглядываясь в лицо своего брата, который теперь стал его любовником. - Я тоже, отото. – поцелуй во влажный висок. Саске потёрся щекой о грудь брата и поцеловал чуть ниже ключицы. Он хотел сказать брату, что любит его больше всего на свете, но не стал. Его гениальный старший брат, который всё-на-свете-знает итак это знал. А Саске знал, что теперь и Итачи любит его так же. - Нии-сан? - позвал Саске, устраиваясь поудобнее. - Мм? – Саске ощутил, как голос брата завибрировал в груди. - Скажи, а я у тебя первый? Тот тихо рассмеялся. - Ну, с мужчиной у меня ещё никогда не было такого… Так что, в некотором роде да. Саске удовлетворенно хмыкнул. Его согревала мысль, что он у аники первый, и ему очень хотелось остаться единственным. Он по собственнически разместился на нём, обнимая. - Итачи, а мы повторим ещё? Ну, если ты хочешь, конечно... – смущённо добавил Саске. Итачи улыбнулся. - Хочу. Он больше не пытался противиться своим желаниям. Это было бесполезно, ведь если не сегодня, то между ними рано или поздно это случилось бы всё равно. Саске прижался ближе к ещё горячему телу брата, счастливо улыбаясь. - Нии-сан… - Спи, Саске. Спи, мой маленький брат. Он поцеловал Саске в макушку и устало прикрыл глаза. Прежде чем погрузиться в сон, Итачи слушал мерное дыхание уже уснувшего Саске и лениво размышлял о том, во что же вылилась обычная тренировка. Никто из них двоих и представить не мог, что сегодня всё закончится именно так, но тем не менее, они оба довольны. Возможно, для всего мира это абсурдно, глупо и даже отвратительно, но они созданы друг для друга, они нужны друг другу. После случившегося Итачи уже твёрдо знал, что ни с кем и никогда не сможет испытать такую гамму чувств. И он совсем не жалел о том, что ответил взаимностью Саске. Самое главное - теперь они вместе. И будь что будет.