Кукольник.

      Неизвестность, что была окутана темнотой, заставляла сердце мальчика трепетать. Лестница издала скрип, когда последовали неуклюжие шаги Люка. Жуткий звук заставил ребёнка вздрогнуть; после чего он настороженно начал на ощупь искать перила. Это давалось нелегко. «Ха-ха, они здесь!» ― радостно произнёс мальчик. И вот, схватившись за перила, Люк медленно стал продвигаться вниз. Медленно, но с тем же скрипом. Этот звук, казалось, только он и заполнял его мысли, такой надоедливый. Было неприятно ощущать на себе давление, будто ты в каком-то замкнутом пространстве! Отвратительно. Мальчик спускался ниже и ниже, и с каждым вздохом он чувствовал неприятный осадок: осадок боли. Тем временем навязчивый звук продолжался. «Когда же конец этой лестницы…» ― думалось Люку. И пока он думал, он и вовсе позабыл ощущение скользящих по перилам ладоней. Оно, скажу, было неприятным, покалывающим. Когда Люк уже думал, что этому спуску нет конца, он неожиданно увидел что-то наподобие проблеска в самой глубине. От радости он позабыл обо всём и в нетерпение ринулся по шаткой лестнице вниз. Ах, он был почти у цели, если бы не эта чёртова лестница… Внезапно, в темноте раздался оглушающий треск, после чего последовал хруст и режущий слух вопль: мальчик провалился прямо на перекладине, осознание боли пришло не сразу. И всё же, когда Люк осознал всё, его заполнили страх и отчаяние. Он очень долго кричал, после чего его слова превратились в бессвязные звуки и быстро перетекли в всхлипы и хрип. Он ещё долго не переставал плакать; что уж говорить о бессмысленных, чёрт возьми, просто болезненных попытках выбраться! «Дурак» ― только это крутилось на уме. Да, ему и правда не стоило вести себя настолько опрометчиво. Но что поделать, разве не все дети такие? Конечно, не могу ручаться за «всех», но всё же большинство из них импульсивные.

***

«Всхлип-всхлип» ― слышалось эхом. Оно повторялось и умолкало, пока не появлялись новые звуки. «Нужно выбираться… ― думал Люк ― Мне нужно найти Эмили!» ― с этими мыслями мальчик снова ощутил волну боли, от чего лишь издал жалобный всхлип. Что ж, это, пожалуй, была безвыходная ситуация, особенно эта безвыходность подкреплялась полной уверенностью, что это надолго. Он один ― помощи не от кого ждать. И всё же через минут-десять снова послышался хруст, и лестница зашаталась. Затем последовала тряска и… Несколько перекладин, что были рядом с мальчиком, обвалились и он провалился. Темнота, должно быть она не отступит?

***

― Прочешите все улицы и допросите всех свидетелей! ― крикнул командир. В этот момент, когда прибыло подкрепление, старый глава полиции был на взводе как никогда. Он просто не мог упустить такой шанс! Невозможно ― такой маньяк должен быть пойман. ― Джонсон, ты пойдёшь со мной, ― заявил начальник. ― Капитан… ― хотел было начать шатен. ― Это приказ, ― процедил старик ― мне не нужны твои возражения, щенок, ты идёшь со мной, ― поставив на этом точку, мужчина направился к полицейской машине. Подчинённый ничего не сказал на слова старого «пса», ведь и так знал, что спорить нет никакого смысла. Как говориться, характером и нравом их начальник мог выделиться ещё как. В общем, не первый день он работал в полиции, уже привык. «Тьфу, последняя сигарета осталась, ― пытаясь хотя бы сигаретами заглушить шалящие нервы, Джонсон полез за излюбленной пачкой, да только как всегда забыл, что уже почти всю выкурил, ― последняя…» ― и с этим заключением на его мине растянулась вымученная улыбка, после чего он зажёг оставшуюся сигарету, и начал курить. ― Эй, Джон, пошевеливайся, ― крикнул кто-то из полицейских, ― тебя капитан Ройс ждёт! ― Чё? ― вдруг очухавшись от задумчивости, Джонсон обратил внимание на крикуна, после чего сразу перевёл внимание на начальника, сидевшего в кабине и стучащего пальцами о руль. ― Эй, быстрей давай, иначе нам тоже из-за тебя втык будет! ― стал торопить уже другой. ― Блин, да заткнитесь уже… ― эти слова он, конечно же, проворчал невнятно, ― и без вас разберусь. Он так и продолжил невнятно бубнить вплоть до того, как добрался до машины Ройса. ― Ну что, мы едем? ― твёрдо спросил шатен. ― Разумеется, Джонсон, разумеется, ― спокойным тоном ответил Ройс.