Ошибка

Ошибка

Золотые листья, отражающие в себе все краски багряной осени и тихо похрустывающие под ногами, сегодня уныло приминались под ботинками прохожих. Прошедший дождь придавил их грузом своих капель и, подняв грязь, скрыл большую часть под ее слоем, смешивая золото осени с ее же грязной серостью. Молодой человек, недавно сошедший с автобуса, двигался быстро, старательно пытаясь обойти людей, что после тяжелого трудового дня ползли, будто улитки к своим домам. Честно сказать, ему тоже безумно хотелось превратиться сейчас в этого брюхоногого моллюска, скрыться в своем маленьком домике и не вылезать оттуда до конца холодов, но так не бывает, да и лишать себя человеческих ощущений тоже не хочется. Светловолосый поднимает взгляд на один из многоэтажных домов и его улыбка, скрытая до этого под слоем обернутого несколько раз вокруг шеи длинного шарфа, вырисовывается на лице с помощью чуть приподнятых уголков губ. Шаги становятся еще быстрее, а после указательный палец нажимает на кнопку домофона рядом с табличкой «Пак Чимин». Проходит от силы минута, как обладатель звонкого и приятного для слуха имени, слышит щелчок двери и моментально скрывается в теплом коридорном помещении. Дом, в котором живет Чимин, построен не так давно, по меркам любого жилья, поэтому цвет покрашенных стен все также вызывает теплую ассоциацию с персиком, а не зачерствевшей курагой. Пак не пользуется лифтом, хоть и живет на седьмом этаже. Да, он устал, но сейчас предпочтет быстрее добраться на своих двоих, чем потратить еще несколько минут на ожидание лифта. В доме тихо, с соседями ему правда повезло, да и прочные двери, изолирующие от ненужных звуков играют свою немаловажную роль. Когда до нужного этажа остается всего один пролет, Чимин ловко достает из кармана теплого пальто ключи и звенит ими, поспешно выискивая в связке нужный. Тот находится практически сразу же, с виднеющимся на металле черным сердечком, нарисованным несмывающимся маркером. Так по-детски, но с вложенной капелькой любви и ощущением, что дома тебя ждут. Чимин останавливается перед дверью в свою квартиру, сразу же вставляя ключ в замочную скважину, проворачивает его несколько раз и, услышав характерный звук, надавливает на ручку, открывая вход в долгожданную обитель. Стоит ли говорить, что даже после тяжелого дня, родные стены и уютные ароматы привычного места, невольно заставляют расслабиться и отпустить от себя большую часть проблем, давая понять, что не все уж так плохо. Пальто оказывается на вешалке, туда же небрежно закидывается спасительный шарф. Ботинки убираются на нижнюю обувную полку, а ключи остаются валяться на комоде до следующего использования. В квартире тепло, уютно и с кухни пахнет домашней едой. Пак глубоко вдыхает искушающие его запахи и невольно сглатывает слюну. - Гук-а, я дома! – произносит он громко, не скрывая в голосе вибрирующей радости. - Чимини-хен, я на кухне, - слышится в ответ голос и грохот посуды. Это заставляет пришедшего улыбнуться и поспешно проследовать на кухню, где на плите что-то активно жарится и тушится, где закипает чайник и где хозяйничает важный для Чимина человек. На небольшой, но вместительной кухне, у стола стоит молодой человек. На нем домашние штаны, белая футболка и забавный синий фартук с мордашкой розового зайца – недавнее приобретение в магазине. Его темные волосы убраны назад при помощи обруча, дабы те не лезли в глаза во время готовки, а накаченные руки (слава всем фитнес-залам и победе над ленью) ловко ставят на стол тарелки и сортируют приборы. - Справляешься? – задает вопрос Чимин, без стеснения наблюдая за парнем. - Я уже почти все, - спешно произносит Гук, забивая на салфетки, ибо у него есть дело поважнее. Чимин с улыбкой кладет руки на широкие плечи, ощущая ласковые прикосновения к своей талии, и дарует необходимые обоим сейчас объятия. - Я дома, Чонгук-и. - Привычно тихо срывается с губ. - С возвращением. Чимин закрывает глаза, отвечая на ласку своего молодого человека и лишь едва-едва, будто невесомо, целуя в ответ. Эта нежность нужна им, как воздух, как спасительный источник, наполняющий энергией и дарующий желание жить дальше с легким трепетом в груди. - Ты сегодня рано, - нарушая комфортную тишину, произносит Чимин. Он касается ладонью щеки Чонгука, поглаживая кожу большим пальцем. - Последнюю пару отменили, поэтому я тут уже с трех часов. - Везет, - Чимин морщит кончик носа и притворно надувает щеки. – А меня чуть снова не задержали. В компании все то спят, как мухи зимой, то срываются с цепи. - Бойцовские кусачие мухи? – шутит Гук. - Вроде того, - смеется Чимин и кивает, отстраняясь от парня. – Пойду переоденусь, скоро вернусь. - Давай, тебе кофе? - Ты отлично меня знаешь. - Подари мне награду. - Куплю шоколадную медальку. - О да! Чимин снова не сдерживает смеха, смотря на радостного Гука и махнув на того рукой, уходит в ванную комнату, чтобы смыть с себя липкое ощущение чужих людей и давящую на плечи усталость. Жаловаться на свою жизнь любят многие люди и у каждого есть на то причина: Будь то просто словесный выплеск эмоций или действительно желание что-то изменить. Чимину жаловаться не на что, да и если он начнет, то на него просто косо посмотрят и фыркнут с видом «ну совсем зажрался». У мужчины есть комфортный дом, еда в холодильнике, работа в компании на должности замдиректора и неплохая зарплата, часть которой он может даже отложить про запас. Есть отличные друзья и любимый человек, который не подходит по стандартам общества, зато идеально вписывается во все стандарты самого Пак Чимина. Он действительно не имеет никакого права жаловаться, но иногда одна неприятная мысль, словно та самая ложка дегтя, периодически опускается в его сладкую бочку меда. Чимин выходит из ванной комнаты, просушивая влажные волосы полотенцем и поправляя сползающие штаны, резинка которых уже давно ослабла, но выбрасывать любимую вещь жалко. На кухне все также приглушенно горит свет, но стол уже полностью заставлен источающими в воздух приятные ароматы блюдами, а Чонгук занял привычное ему место у окна. - Ты сегодня действительно много приготовил, - с улыбкой произносит Чимин, проходя мимо холодильника и невольно зацепляясь взглядом за обведенную красным маркером дату в календаре. Впрочем, тут же взгляд отводя. - Хотел порадовать. Ты всегда очень устаешь после работы, - объясняет Гук. - А питаться раменом я тебе запрещаю. - Сказал человек, который за свою сессию испробовал, наверное, все существующие виды этой отравы. - А ты меня от нее не спасал, вот я и травился. - Послушайте только этого несчастного, - Чимин с улыбкой подпирает щеку кулаком. – Я был на работе и не мог контролировать тебя, но разве ты не получал мои сообщения? - Получал. - И? - Не слушался, - Чонгук забавно хмурит брови, строя виноватую мордашку. Чимин на это лишь слегка вздыхает и качает головой, накладывая себе приготовленной Чонгуком запеканки, после чего просит сделать то же самое и парня. Им обоим безумно комфортно в их устаканившихся отношениях, где есть и страсть и спокойствие, любовь и понимание, доверие и рассудительность. С самого начала ни Чимин, ни Чонгук не ощущали на себе розовых очков, но сбивающееся с ритма сердце подсказывало все обоим. Чимин о своем «настоящем я» знал еще с подростковых лет, а вот Чонгук пришел к этому не так давно, ибо как-то не задумывался о таком серьезно. Однако воспринял он свое влечение к мужчине спокойно, будучи воспитанным в толерантной и адекватной семье, которая не пыталась вбить ребенку о том, что любить человека своего пола – это примерно тоже самое, что жениться на люстре. - Хен, - через некоторое время произносит Чонгук, прожевав кусочек картошки. Он слышит со стороны блондина тихое «м?» и продолжает. – Ты уже решил, где будешь отмечать день рождения? Раньше была упомянута злополучная ложка дегтя и да, это именно она. Чимин замирает с недонесенной до рта вилкой и медленно опускает ее обратно на тарелку, выдыхая. - Гук-а, мы вроде это с тобой уже обсуждали. - Я помню, но, - парень задумчиво отводит взгляд в сторону и рассматривает календарь. – Это как-то неправильно. Такой важный день, а ты хочешь провести его в четырех стенах и одиночестве? - Я буду с тобой, - мягко улыбается Пак, понимая и принимая энергичность своего парня. – Мне правда совершенно не хочется отмечать, прошел тот период веселья и застолья. Сейчас мне важнее быть дома, а не думать сколько придет гостей и как им всем угодить. - Чимини-хен, ты говоришь так, будто тебе исполняется восемьдесят, а не тридцать. Чонгук явно не доволен таким ответом, ибо его возраст – это как раз та самая пора диких тусовок, полного отрыва всю ночь и шумные посиделки в хорошей компании. Тот самый период, когда молодость бьет в голову и ощущение полной независимости срывает крышу. - Тебе только исполнилось двадцать, поэтому и кажется это странным, но исполни мое желание и не придумывай ничего, потом ты поймешь, что я имею в виду. - Снова говоришь, как дедок. – Чонгук чешет себе щеку, а после подпирает ее кулаком, но слегка улыбается и пожимает плечами. – Хорошо, если ты так хочешь. Твой же день. - Спасибо, малыш. Чимин благодарно кивает, и они продолжают спокойно ужинать. Чонгук не ощущает никаких изменений, а вот Паку в горло кусок больше не лезет, ибо для него эта тема всегда больная и с каждым годом становится все ощутимее. Не то, чтобы он был зациклен на своем возрасте или разнице между годами указанными в чонгуковском и своем собственном паспорте, нет, просто начиная отношения с молодым юношей, влюбившись в него, Чимин как-то не задумывался о «разнице поколений». Это понимание пришло уже позже. Ничего страшного, можно сказать, так многие пары живут, вот только со стороны не заметишь, как часто страх потери и нагнетающее волнение преследуют «старшую сторону».

***

Когда ты ходишь в школу или даже университет, то жизнь взрослых тебе кажется очень скучной, изнуряющей и монотонной. Каждодневная работа, душный офис, надоедливые коллеги кажутся настоящей удавкой на шее, лишающей свободы, но… вырастая и погружаясь в жизнь взрослого человека, все оказывается не так уж плохо, главное найти свои радости и смотреть на все с приятной стороны. Во всем можно найти плохое и хорошее, и тут уже зависит от человека, какая сторона будет преобладать. Для Чимина компания, в которой он работает, напоминает школьные годы, где все также шумно, где суета и где тебя отчитают, если ты опоздаешь или не сдашь важную работу. Все конечно на уровень серьезнее и ответственнее, но не до такой степени, чтобы рвать на себе волосы и проклинать жизнь. Чимину честно повезло с коллективом и рабочей атмосферой в принципе. Дружные работники и спокойный начальник. Какие-то глупые сплетни, будто на переменках, и долгожданный обеденный перерыв. Пак довольно потягивается в кресле, отклоняясь на его спинку, из-за чего та слегка пружинит под весом чужого тела, и довольно жмурится, ощущая, как расслабляются мышцы. - Еще одна лишняя цифра перед моими глазами и я отдаю бухгалтерскому отделу возиться с этим самим. – Звучит с боку чужой бубнеж, вызывающий у Чимина лишь понимающую улыбку. - Что такое, Хосоки-хен? Снова нашел косяки? - Да ты еще спрашиваешь? – чужая рыжая копна волос напоминает разъяренные языки пламени, словно характеризуя в данный момент состояние возмущенного работника. – Это вообще работа Тэхена, но я не могу на него даже обижаться. Он бы со своей температурой тут вместо подсчетов каляки-маляки мне бы учудил. Чимин смеется и хлопает по плечу друга, которого он знает еще со школьной скамьи. Хосок энергичный, добрый, активный и веселый человек, к которому тянутся. Прекрасный друг, ответственный работник и душевный лучик солнца, порой вспыхивающий словно бенгальский огонь, но моментально затухающий и всегда несущий в себе только добро. Как-то так получилось, что от веселых деньков в школе, оба перенеслись в не менее яркие студенческие годы, а после решительно не стали сопротивляться судьбе и вместе устроились в одну и ту же фирму. - О, Чимин, кстати, - Хосок, вспомнив что-то, тут же оживляется и забывает о всяких там рабочих проблемах, которые спокойно можно решить без лишнего бурчания. – Что насчет твоего дня рождения? - Боже, хен, и ты туда же? – хнычет Пак, явно предчувствовав этот вопрос. - «И я?» - переспрашивает Хоби, а после понимающе протягивает. – А-а-а, твой мелкий. - Угу. - Хочет масштабно отпраздновать? - Он всячески старается меня подбодрить и вытащить в этот день в свет. - Но ты ему сопротивляешься? - Естественно! – Пак выпрямляется и смотрит прямо в глаза другу. – Мне совершенно не хочется ничего делать, тем более веселиться. - Ну да, давай тебе сразу погребальный венок на шею повесим. - Хен… - Что «хен»? Ты прекрасно знаешь, что в этот день от тебя все равно не отстанут. Выключишь телефон – проявишь высшую степень неуважения. Ребятам, - мужчина кивает в сторону болтающих неподалеку коллег. – Только дай повод отметить что-нибудь. Они уже неделю обсуждают возможный праздничный корпоратив. Слышал, даже Намджун не против выпить, а он босс, ему марку держать надо. – Чимин вздыхает, а Хосок ему даже слово сказать не дает. – И знаешь, ты уж бы постыдился предо мной такие вещи говорить. Я до сих пор помню, как ты на мое тридцатилетие радостно смеялся и желал мне обязательно у Смертушки номер узнать. - Дурак, виноват. – Чимин прикусывает себе кончик языка и прислоняет ребро ладони ко лбу. - Ерунда, - отмахивается Хосок. – Просто хочу напомнить, что именно благодаря тому застолью ты встретил своего мальца или я не прав? - Прав конечно… Чимин прекрасно помнит тот февральский день два года назад, когда они всей дружной компанией отмечали юбилей Хосока, а Чонгук с друзьями праздновал свой почти-выпуск-из-школы в том же самом клубе. Чимин никогда в судьбу особенно не верил, но вот в счастливые совпадения – да. У них, возможно, ничего и не завязалось бы, если бы не смелость Чонгука и несколько лишних бокалов вина в крови. - Дай ему повеселиться и сам развейся, - Хосок кладет ладонь на плечо друга. – Ты успеешь еще насидеться в тапочках с пледом в обнимку, но сейчас у тебя красивый возраст и не нужно старить себя заранее. Чимин поднимает взгляд на друга, видит в его глазах поддержку и незатухающий огонек озорства, такой же, как в детстве и этого хватает, чтобы немного поубавить свое решительное «нет».

***

Сказать, что Чонгук был счастлив, когда услышал от Чимина согласие отметить юбилей вне дома – это значит ничего не сказать. Он моментально захотел обсудить все детали сразу же после конца рабочего дня Чимина, и потому сообщив, что заедет за Паком на машине, дожидался его на парковке. Речи о том, чтобы подождать хотя бы до дома даже не шло. Именно таким образом пара и оказалась в одном из кафе недалеко от чиминовской компании. Атмосфера была приятной, располагала к разговору и не давила громкой музыкой или вычурным дизайном. Чимин, плотно пообедав, заказал себе лишь большую кружку капучино, а вот голодный студенческий рот с радостью согласился на предложение своего парня «нормально покушать». - Так значит, ты правда передумал? – произносит Чонгук, когда официантка принимает заказ и отходит от их столика. - Вроде того, ну и Хосок-хен сыграл свою роль в этом. Как-то стыдно перед ним стало, что я веселился на его празднике, а он максимум услышит мой голос в телефонной трубке. - М, - Чонгук хмурится. – Завидую Хоби-хену. - Почему? - Кажется, у него на тебя больше влияния, чем у меня. - Что ты такое говоришь? – Чимин смеется от ревнивых слов парня и несколько раз проводит ладонью по чужой, поглаживая. – Вы оба для меня важны и я к вам обоим прислушиваюсь. - А кто важнее? – не сдается Гук. – Ну, в конце концов, должны же быть преимущества у парня, разве нет? Любимый – это одно, друзья – другое и все в таком духе. Чимин упирается локтями в стол и сцепляет пальцы друг с другом, кладя на них подбородок. Он наблюдает за Чонгуком, ощущая в сердце приятное тепло и легкую дрожь, которая для всех влюбленных одна и от возраста не зависит. - Я не могу вас сравнивать, Гук-и, потому что, как ты и сказал, друзья и любимый человек – совершенно разные понятия. Никогда я не буду делать с Хосоком то, что происходит в стенах нашей квартиры, но и игнорировать нашу долгую дружбу я не собираюсь. Я слушаю вас обоих, но решение принимаю сам. Это не тот вопрос, в котором определяется важность какой-то стороны. Понимаешь? Чонгук пару раз причмокивает губами, но соглашается, ибо Чимин говорит умные и рациональные вещи, притупляющие вспышки эмоций своего молодого человека. Эта гармония безумно нравится Чону, ведь тот ощущает от Пака не только заботу, но и важные для крепких отношений переплетения в характерах. Влюбленность, страсть, первые эмоции всегда ощущаются яркими всполохами, оставляя в памяти красочные кляксы, вот только те высыхают и растворяются, исчезая вместе с разожженными чувствами, именно поэтому так мало пар остается вместе, преодолевая барьер первой влюбленности, и двигаясь дальше уже в спокойном, умеренном ритме жизни. Когда Чонгук впервые познакомился с Чимином, он и не думал, что все зайдет настолько далеко, но сейчас юноша просто не представляет своей жизни без него. И об этом он может сказать серьезно, не разбрасываясь громкими словами направо и налево, под воздействием ярких эмоций. И именно поэтому Чонгук не менее болезненно воспринимает отношение Чимина к его возрасту, ведь пошел уже третий год, как они вместе, за который старший мог давно понять, что любит его Гук не за цифры в паспорте. - Я предлагаю нам с тобой выбраться и погулять, - предлагает Чонгук, наблюдая за тем, как Чимин медленно помешивает ложечкой в большой чашке с ароматным напитком. – На твой день рождения. - Просто погулять? – удивляется Чим. – Я думал, ты хочешь что-то масштабное. Разве ты не поедешь отмечать со мной и ребятами в клуб? А после тогда и погуляем. - Я хочу, но… - Чонгук чешет себе затылок. - «Но»? - О наших отношениях знает Хосок-хен, Тэхен-хен и Намджун-хен, остальные нет. Разве не будет странно выглядеть, если ты появишься со мной в свой день рождения? Тем более… - Тебе будет неуютно среди моих коллег, - продолжает за парня мысль Чимин. – Я понял. - Хен, Чимин-хен, - Чонгук тут же подается вперед, накрывая своими большими ладонями чужие и тем самым скрывая их полностью. – Только не придумывай себе ничего, ладно? Ты умеешь, я знаю. Давай ты отпразднуешь с коллегами, потом приеду я, и мы впятером отправимся отмечать в узком кругу. Это ведь тоже подходит, м? Чимин смотрит в глаза Чонгука, после кидает быстрый взгляд в сторону и аккуратно вытаскивает свои ладони из-под горячих рук парня. - Хорошо, давай так. – Успевает сказать он перед тем, как к их столику, звонко стуча небольшими каблучками, подходит официантка и расставляет тарелки с заказом. Чонгук не отводит взгляда от Чимина, но тот уже спокойно пьет свой напиток и Чонгуку не остается ничего, кроме как тоже приступить к молчаливому обеду.

***

Последующие дни проходили привычно и обыденно для обоих: Чимин работал, Чонгук учился. Осень выматывала своей дождливой серостью и унылостью, но благодаря семейному теплу, что парни продолжали дарить друг другу даже будучи уставшими, согревала. К теме дня рождения никто не возвращался, так как все вопросы были решены, и хоть некая недосказанность чувствовалась со стороны Чимина, Чонгук не настаивал на разговоре, списывая такое состояние старшего на легкую меланхолию, присущую ему в это время года. Размеренная жизнь продолжалась вплоть до тринадцатого числа. За день до праздника Чимин решил встретить Чонгука после его университетских занятий, так как сам смог закончить все дела рано и Намджун, будучи хоть и строгим, но понимающим руководителем, разрешил подчиненному отправиться отдыхать в пятницу пораньше. Такие сюрпризы выдавались не часто, поэтому Чимин нервничал и очень переживал, стоя у ворот чужого университета. В каком-то смысле он чувствовал себя неловко, но старательно пытался заглушить это ощущение. Чонгук никогда его не постесняется. Ни за что. Чимин выглядит хорошо, его легко спутать со студентом третьего, а то и второго курса. Он не выглядит навязчивым папашей. Ну, разве что заботливым братом, но это не так уж и плохо. Сердце отбивает неровный ритм в груди, и Пак медленно прикасается к куртке кончиками пальцев, словно таким образом стараясь помочь успокоиться самому себе. Его взгляд то и дело скользит от наручных часов до входной двери, из которой выходят студенты: Они весело переговариваются, смеются, шутят. Обсуждают какие-то новинки в интернете, в музыке, играх. Кое-что знает и Чимин, но скорее благодаря Чонгуку и его любви к разным новомодным штучкам, чем благодаря собственному интересу. Стрелки на часах продолжают двигаться вперед, занятия Чонгука закончились пятнадцать минут назад. Ничего страшного, конечно, но Чимин сейчас слишком переживает и потому начинает волноваться по пустякам. К счастью, Чонгук наконец показывается. Он идет вместе со своими друзьями и о чем-то оживленно рассказывает. Его глаза блестят – ему нравится такое внимание, и он явно увлечен тем, о чем говорит. Друзья слушают его с большим интересом и подхватывают тему, отвечая Гуку. Рядом с ним не только парни, но и девушки, довольно миловидные, полностью очарованные своим умным однокурсником. И нет, Чимин не ревнует (ну если только чуть-чуть), его скорее переполняет какая-то легкая грусть и осознание того насколько правильно сейчас выглядит Чонгук. В плане окружения, своих интересов, жизни. Он молодой, активный, энергичный. У него впереди еще бесконечное количество ошибок, на которых ему предстоит учиться, новые впечатления, радости и победы. У него сейчас тот путь, который Чимин уже давно прошел. Пак невольно опускает взгляд в землю и сжимает край своей темно-синей куртки. Ее капюшон поднят и скрывает лицо Чимина за меховой окантовкой, на мгновение в голове мужчины проскакивает, что ему лучше незаметно уйти и дать Чонгуку пообщаться с друзьями, но… - Хен? – звучит удивленный голос. – Чимини-хен? Ох, Чонгук-а, почему же ты настолько хорошо знаешь этого не по возрасту неловкого человека, что способен узнать его даже так? - Чонгук-а, привет, - Чимин прокашливается и слегка откидывает капюшон назад, тут же приглаживая ладонью растрепавшиеся пряди светлых волос. Друзья Чонгука с интересом смотрят – изучают – незнакомого для них парня и не спешат проявлять интерес, впрочем, за них это делает сам юноша, оказываясь рядом с Паком за считанные мгновения. - Хен, - младший не может скрыть счастливой улыбки. – Что ты тут делаешь? - Да так… - Чим пожимает плечами, ибо светить личными делами перед чужими людьми не комильфо. – Закончил работать и решил заглянуть. - О, это чудесно! – крепкая ладонь аккуратно сжимает паковское плечо и Гук поворачивается к друзьям. – Простите, народ, сегодня не смогу пойти. - Ну вот, как же так? – тянет кто-то из друзей Чонгука. – Ты итак все время убегаешь на неделе, а завтра выходные, когда мы еще выберемся-то? - Верно-верно! – поддерживает другой. – Ты отмалчиваешься, когда мы спрашиваем, что у тебя за вечные дела, но неужели «они» не могут даже сегодня подождать? - Простите, ребят, я… - Он может. – Перебивает Чонгука Чимин, не позволяя парню закончить. – Вы хотели куда-то пойти, да? Он сегодня точно свободен. - А вы, простите, кто? – подает голос одна из девушек, с любопытством осматривавшая до этого Пака. Тот, видимо, оказался не в ее вкусе, поэтому свой вопрос и заинтересованный взгляд, она решила адресовать прямо Гуку. А тот и рад бы выложить все, как на духу, да только чувствует, как Чимин незаметно, но ощутимо дергает его за куртку, оставляя этот жест скрытым для всех «незнающих». - Я его арендодатель. Он снимает в моей квартире комнату. – Выдавливает из себя Чимин слова и улыбку. Настроение рядом стоящего Чонгука заметно меняется. Он засовывает руки в карманы своей куртки и даже не пытается скрыть недовольства. - Честно? Арендодатель? – охает друг Чонгука. – Ничего себе, никогда бы не подумал, что вы - хен. - Мне тоже показалось, что это кто-то из младших курсов. - У вас такая гладкая кожа, - щебечут уже девушки. – Вы пользуетесь каким-то кремом? Самая смелая из собравшихся уверенно протягивает руку, но удивленно охает, когда ее действие перехватывает чужая ладонь и Чонгук спокойно проговаривает: - Это не вежливо. Вы хотели в караоке? Тогда пошли. Парень отпускает чужое запястье и не дожидаясь того пойдут за ним или нет, покидает университетский двор, направляясь вперед по улице. Естественно за парнем следует его компания, радующаяся возможности хорошо провести время. Чимин же смотрит на удаляющуюся фигуру своего парня и тихо вздыхает. Как жаль, что он тоже не может сейчас надуться, топнуть ногой и уехать кататься по городу на автобусе до самой ночи. Уже не тот возраст, хотя очень хочется наделать сдуру глупостей. На часах уже восемь вечера, фонари давно зажглись, освещая улицы и дворы. Слабый ветер едва качает ветви деревьев, но холод ощущается настолько сильно, что кажется, будто тот залетел в квартиру и принес с собой ранние морозы. Чимин кутается в теплый плед и постукивает кончиками пальцев по кружке с остывшим чаем. Включенный телевизор пестрит яркими красками и чужим смехом, пытаясь отвлекать от ненужных мыслей, но те сидят слишком плотно в паковской голове, чтобы так легко от них отмахнуться. Чимин периодически нажимает на кнопку включения на своем телефоне, будто боясь пропустить звонок или смс, но все глухо. Только неумолимо двигающееся время раздражает, напоминая о том, что цифра «12» совсем скоро сменится «13» и ничего с этим поделать нельзя. Пак тихо вдыхает, оставляя кружку на столе и заваливаясь на спину. Без Чонгука в квартире пусто и уныло, вроде все тоже самое, но ощущения все равно кардинально разные. Будто половина необходимого Чимину тепла сейчас с Чонгуком и тот эгоистично не хочет отдавать его, гуляя где-то. Впрочем… как бы больно не было это признавать, но жить можно. Все-таки возраст дает свои преимущества. Силу, стойкость, возможность скрывать чувства и не впадать в истерику. И минус и плюс. Неожиданный звонок заставляет Чимина резко подскочить и он, едва не свалившись с дивана, поспешно хватает телефон, чтобы взглянуть на экран. - Гуки… - невольно вырывается любимое имя, но имя абонента дает явственно понять, что звонящий совсем не тот, кого так ждал Пак. Однако голос этого человека он тоже всегда рад слышать и усталая улыбка все равно невольно появляется на губах. – Да, мам, привет. - Мальчик мой, - раздается в ответ слегка искаженный, но все равно такой родной и теплый с детства голос дорогого человека. – Прости, что звоню неожиданно, я не отвлекла? - Мамуль, о чем ты? Я готов все бросить, чтобы ответить тебе. – Чимин садится в позе лотоса и прижимает телефон покрепче. Он не лукавит, ибо голос мамы успокаивает. - Как обычно знаешь, что сказать и как порадовать. – По голосу понятно, что женщина улыбается, а это не может не радовать. Когда у родного тебе человека все хорошо – эти ощущения невольно передаются и тебе. – Сынок, я почему звоню, хотела спросить, ты не приедешь к нам на выходные? Мы давно не виделись, хотелось бы посидеть и поговорить. - Я завтра с друзьями отмечаю, но на следующей неделе приеду, обещаю. - Правда? Я так рада это слышать! Приготовлю ваши с Чонгуком любимые блюда. – С предвкушением произносит госпожа Пак. – Он, кстати, дома уже? Отучился? - Он… отдыхает. Сейчас не рядом. В трубке повисает недолгая тишина, но не стоит сомневаться в том, что изменившееся настроение своего сына женщина легко смогла прочувствовать. - Дорогой, у вас все хорошо? - Да, мам, конечно. - Сынок, - слышится вздох. – Ты мне так отвечаешь, чтобы я не волновалась, думаешь, я не понимаю? Ты всегда был таким ребенком. - Я больше не маленький. - Не для меня. Чимин слышит теплоту в родном голосе и видит перед собой улыбку мамы. Он ложится на диван, слушая ее слова. - Ты помнишь, что я поддержала тебя, когда ты открылся мне. Отец мирился с этим дольше, но тоже принял и, несмотря на это, ты все равно решил оградиться от нас, чтобы не беспокоить. Но как же я могла не волноваться? – Чимин слышит тихий скрип стула, а после шорох ткани. Чимин не знает встает мама или садится, сейчас он просто хочет погрузиться в ее спокойные слова. – Когда в твоей жизни появился Чонгук, я была искренне рада, он очень хороший мальчик, но… он именно что мальчик, совсем еще ребенок и я этого немного опасаюсь. - Чего именно, мам? - Что ты снова останешься один. Я не утверждаю, что Чонгук может тебя предать и бросить, потому что не знаю его так, как ты. Я хочу услышать от тебя, что ты уверен в нем. Что ваша разница в возрасте не играет роли и она не важна ни одному из вас. – Госпожа Пак задумывается на несколько секунд, а после все же решается на непростую тему. – Если когда-нибудь ты задумаешься о том, что готов сделать шаг дальше и воспользуешься суррогатным материнством… - Мам, я не готов. – Шепчет Пак, стараясь не продолжать эту тему. – Дети – это большая ответственность. Я работаю, Чонгук учится. И он еще слишком молод для детей. - Он молод, но тебе тридцать. – Ее голос все такой же мягкий и спокойный. – Ты знаешь, что я не наседаю на тебя и ничего не требую. Это твоя жизнь и тебе принимать все эти непростые решения, единственное, что я хочу услышать от тебя – счастлив ли ты. Это все, что нужно материнскому сердцу. Чимин молчит. Не знает, что ответить. Да и понимающей женщине, знающей своего сына, это сейчас не нужно. Она лишь тихо говорит о том, что любит и ждет в гости, заканчивая тем самым разговор. Тихие гудки в трубке отдаются в сердце Пака странными порывистыми импульсами. Ему не больно, ему не тяжело и не плохо, он ощущает скорее смирение и принятие того, что давно уже догадывался о таких возможных последствиях. В конце концов, не все вещи были гладкими в его с Чонгуком отношениях, но обоих все устраивало и мелкие ссоры, недопонимание, расхождение вкусов списывалось на то, что два человека не могут быть идеально совместимы на все сто процентов, ведь так у всех и это нормально. Когда Чонгук возвращается домой, уставший и вымотанный обстановкой, от которой он совершенно отвык, Чимин уже спит. Рвущиеся извинения и нежные слова остаются невысказанными, остается надеяться лишь на то, что даже сквозь сон Чимин почувствует крепкие руки, готовые защитить от всего на свете, и прижмется немного поближе.

***

День рождения Чимина проходит шумно. Ярко, весело и активно. Собравшиеся на празднике коллеги активно поздравляют Пака, желают ему всего и побольше, а после со спокойной душой уходят есть, пить и наслаждаться отличным выходным днем. Чимин с натянутой улыбкой принимает все поздравления, но, как воспитанный человек, остается до самого конца празднества, впрочем, держась поближе к Хосоку и Тэхену, которые активно заправляют всей тусовкой и веселятся сразу за четверых. Намджун, будучи человеком поспокойнее и в статусе, лишь периодически закусывает и позволяет себе маленькую рюмочку чего-нибудь горячего. Собственно, праздник проходит на «ура» для всех, кроме Чимина, который раньше сам принимал активное участие в разных тусовочных деяниях, но сбавил пыл к своему тридцатнику. Задуманная прогулка впятером увенчалась провалом, ибо активные попытки косплеить тамаду сказались и на Тэхене и на Хосоке. Намджун вызвал для себя и друзей такси, пообещав Чимину довести ребят в целости и сохранности. Те пьяными тушками пытались возмущаться с заднего сидения, но были быстро утихомирены начальником. На этом и попрощались. Чимин провожает взглядом удаляющуюся машину, свет от задних фар которой еще какое-то время виднеется вдали, а после исчезает, словно растворяясь в тумане. На плечо Чимина ложится теплая ладонь, и он слегка поворачивает голову, наталкиваясь на ласковый взгляд. - Поедем домой? – спрашивает Чонгук и получает в ответ лишь легкий кивок. Чимин накрывает ладонь парня своей, сжимая ее пальцами. Чувствует родное тепло, жар чужой кожи и привычное умиротворение. Чонгук смотрит на то, как старший нежно ластится к нему и притягивает Чимина ближе, чтобы обнять его крепче. - Чонгук, могу я попросить у тебя два подарка? – шепчет Чимин, наслаждаясь объятиями. Он сжимает пальцами ткань чужой куртки на спине и водит кончиком носа по крепкой чоновской шее. - Какие? - Первый, - голос Чимина тихий, будто он боится говорить громко и выдать свои чувства. – Поцелуй меня, пожалуйста. - Разве тебе нужно просить о таком подарке? Чонгук улыбается и слегка отстраняется, чтобы видеть глаза своего парня. Тот ему не отвечает и лишь настойчиво ожидает исполнения просьбы. Это легкое озорство не может не подогревать интерес и Гук с удовольствием дарит Чимину этот небольшой подарок. Он касается пухлых губ привычным, едва ощутимым поцелуем, перерастающим в чувственный и глубокий, что рвет из груди рваные вдохи и желание прижаться еще ближе, лишь бы не прекращать ласку. Чимин отстраняет первым. Он прислоняется лбом к щеке Чонгука, восстанавливая дыхание, не в силах раскрыть глаза. Несмотря на морозный ветер и колючий, хоть и редкий дождь, им обоим сейчас жарко. Губы горят, и хочется еще, но Чимин не позволяет Гуку коснуться себя второй раз, вовремя прикрывая его рот ладонью и отстраняясь. На это младший может лишь с улыбкой вздохнуть и поинтересоваться: - А второй подарок ты какой хочешь? Ответ не заставляет себя долго ждать, правда совсем не удовлетворяет любопытную натуру парня: - Узнаешь дома. С этими словами Чимин подходит к чонгуковской машине и слегка похлопывает ее ладонью по дверце, молча прося открыть. Раздается характерное пиканье и светлая макушка скрывается в салоне автомобиля. Чонгук спешит проделать то же самое, ибо его интерес разгорелся до немыслимых высот, да и, говоря по-честному, он рассчитывает, что «второй подарок» будет характерен первому, но с более яркими и интимными моментами в своем исполнении. До дома парни добираются относительно быстро, ибо, не смотря на выходной, не многие решили выбраться погулять в промозглую погоду, и потому машин на дорогах было мало. Чимин первым покидает автомобиль, уверенно направляясь к входу в дом. Его шаги быстрые и несколько напряженные, он даже не слышит оклик Гука – слишком погрузился в известные только ему одному мысли. Это, кажется, отметил про себя и Чон, так как такое состояние своего парня видит, кажется, впервые. Чимин быстро доходит до многоэтажного строения, заходит внутрь и нажимает на кнопку лифта, переминаясь с ноги на ногу. Его руки едва заметно дрожат и из-за этого ключи от квартиры, вытащенные заранее, слабо звенят в пальцах. Чонгук становится рядом в тот момент, когда лифт тихо звенит и раскрывает свои двери в приглашающем жесте. Пак уже хочет сделать шаг вперед, но Гук хватает его за руку, тем самым останавливая. - Гук-и? Ты чего? - Хен, - парень проницательно старается посмотреть в чужие глаза, но Чимин постоянно отводит взгляд, блуждая им по коридору. – Все в порядке? - Да, - голос предательски срывается, но блондин тут же закашливается. – Пойдем. Он не убирает свою руку, наоборот заходит в кабинку лифта и тянет Чонгука на себя быстрее. Сам нажимает на нужный этаж и прижимается к теплому боку плотнее. Это действие заставляет парня немного расслабиться и ласково улыбнуться, прижимаясь губами к чимовскому виску. Чонгук чувствует, как пальцы мужчины крепче сжимают его собственные, и ощущает в этом необходимую близость. Взгляд же Чимина, скрытый от взора Чонгука, в это время направлен на табло, где медленно сменяются цифры этажей. Пятый, шестой… Лифт останавливается и Чимин невольно прикусывает себе губу, ибо его сердце замирает также. Пак отстраняется от Чонгука, выходит вновь первым, по-прежнему не отпуская чужой руки, и останавливается перед дверью в их квартиру. - Чимини-хен, у тебя руки очень холодные, давай скорее войдем. - Да-да, ты прав, - произнесено слишком поспешно. – Только… мой второй подарок, помнишь? - Ты хочешь его прямо здесь? – непонимающе хмурится Чонгук. - Да, - Чимин не поднимает взгляда, вместо этого он поворачивает ключи в дверном замке. – Подожди секундочку, я сейчас. Никуда не уходи. - Да куда я уйду, если живу здесь? – Чон тихо смеется, вот только Чимин все также молчалив. Он дергает дверную ручку и быстро заходит в квартиру, слегка прикрывая за собой дверь. Чонгук послушно остается стоять на месте, не предпринимая попыток последовать за парнем. Чим хоть и взрослый человек, но иногда удивляет спонтанными идеями, которые он непременно желает воплотить в жизнь и очень расстраивается, если у него это не получается. И это был еще один важный пункт, зацепивший Чонгука – ему было не только комфортно, но и весело вместе с Паком. Тот всегда старался быть ближе к Гуку, и не оценить эти порывы было просто нельзя. Дверь в их квартиру вновь приоткрывается, а Чимин оказывается стоящим на пороге. Он не распахивает дверь и не приглашает войти, лишь смотрит на Чонгука так, будто бы пытаясь запомнить его образ. Высечь в своей памяти каждую мелочь любимого лица. Чонгуку это вновь не нравится, потому он делает настойчивый шаг вперед, но не успевает. Рука Чимина, которая из-за стены была не видна, показывается и Гук видит свою спортивную, темную сумку. Любимую и вместительную. Старший крепко, чуть ли не до побеления пальцев, сжимает ее ремень. - Ч… Чимин? – Гук прочищает горло. – Что это? - Чонгук, - получается прерывисто. – Это второй подарок, который я хочу. Пожалуйста, исполни его. – Чимин слегка замахивается и отпускает чужую сумку, чтобы та упала прямо под ноги парня. – Больше никогда не приходи сюда. Холодно. Очень и очень холодно. Это единственное правильное слово, позволяющее описать состояние Чонгука в этот момент. Словно его с головой опустили в ледяную воду, придавливая и не давая возможности всплыть. Заставляя брыкаться, кричать, беспомощно сопротивляться и раздирать горло в немом крике. Пусто. Холодно. Хочется коснуться ладонью груди и проверить, не появилась ли там дыра. - Чимин, что ты такое несешь? – пересохшими губами медленно произносит Чонгук. В ответ получает лишь резкий хлопок двери и громкий щелчок замка. Пак не герой драматического фильма и философствовать не собирается. Он сразу же показывает, что разговаривать дальше не намерен. Закрывает дверь, закрывает сердце. Перекрывает воздух. - Чимин! – резкий удар кулаком приходится прямо в середину двери. Шок и непонимание сменяются злостью и негодованием. Словно выброшенный на улицу щенок Чонгук рычит, скулит и подает голос. Он просится обратно в теплый дом и любящие руки. - Открой мне! Объясни мне! Что я сделал не так!? Чимин! - Уходи! – приглушенно слышится из-за двери. – Я сказал тебе проваливать! Не понимаешь!? - Нет, не понимаю! Ни черта не понимаю! Открой эту чертову дверь! Эмоции бушуют внутри парня подгоняемые страхом и неверием. Его нехорошие предчувствия вылились в самый ужасный из всевозможных вариантов, но Гук не может сдаться так просто, банально из-за того, что даже не понимает причину такого поведения спокойного и рассудительного Пака. - Чонгук, хватит… хватит! Чимин стоит спиной, прижимаясь к двери и царапая ее ногтями. Он слышит рев своего парня, слышит, как тот страдает и мучается, это рвет сердце, но принятое решение Пак менять не будет. Он кусает себе губу, резко закрывая уши ладонями. Чонгук продолжает звать и биться, обрушивая удары на деревянную поверхность. Чимину даже кажется, что у младшего получится выбить дверь, единственное, что Пак может – это набрать как можно больше воздуха и прокричать: - Я не люблю тебя! Ты мне не нужен! Я хочу избавиться от балласта в своей жизни, слышишь!? Слова настолько лживые и горькие, что Чимину хочется сорваться в ванную и выблевать эту ложь из себя. Абсолютная ложь. Ни капли правды. Но это, к сожалению, дает результат. Удары прекращаются. Тело Чимина одновременно словно вата и свинец – он не чувствует его, действуя скорее на автомате. Медленно поворачивается к двери лицом и прислоняется щекой к холодной поверхности. То, что чувствует сейчас Чонгук, Чимин понимает лучше, чем кто бы то ни было другой. Его ладонь скользит по гладкому дереву, а из груди вырывается тихое и затравленное: - Чонгук-а? Чонгук, ты еще здесь? Он водит пальцами по узорам, стараясь вслушаться в тишину за дверью, но там пустота. Так странно, вроде бы он должен ощущать спокойствие за правильно принятое решение и сердце не должно рваться на куски, словно кто-то маленькими щипцами отрывает по чуть-чуть. Не должен. - Гук-а… Гук-а… Парень медленно оседает на колени, безвольно царапая пальцами дверь. Он взрослый человек, он не должен плакать и страдать. Он должен брать ответственность и смиряться с принятым выбором. Но. Чимин закрывает ладонью рот, старательно сдерживая истерику. Он плотно закрывает глаза, упираясь лбом в дверь, и заглушает тяжелые всхлипы. Кажется, кто-то забыл сказать, что сердце умеет разбиваться на миллиарды осколков, вспарывая ими легкие и пронзая грудь, вне зависимости от цифр в паспорте. Не нужен. Не нужен. Как вбить эту мысль в голову, когда себя обмануть не удастся никогда?

***

Говорят, если хочешь себя отвлечь – займись чем-то. Забей свою голову мыслями, погрузись и сосредоточься на том, что поможет избежать ненужных воспоминаний. Отчасти это правда, только вот помогает на короткий промежуток времени. Тихий вздох в очередной раз доносится из-за чиминовского стола, заставляя сидящего на своем месте Хосока, скосится в сторону друга и недовольно нахмуриться. Перенести расставание для Чимина оказалось куда тяжелее, чем он на то рассчитывал и потому уже в воскресенье парень позвонил другу, рассказав ему все. Через чужие всхлипы и кашель тот кое-как, но мысль все же уловил. На работу Пак выполз с опухшим лицом и сорванным голосом. Не хватало только повесить на шею табличку со словом «страдание» и образ был бы полностью завершен. Единственное, от чего Чим себя удерживал – это слезы. Не потому, что их в нем не осталось и плакать больше не хотелось, а просто потому что нельзя, ибо рабочее пространство не место для выплескивания своих личных проблем. К обеду Чимин кое-как успокоился благодаря своим обязанностям, Хосоку и его подгорелым печенькам, которые он старательно выпекал в свой короткий выходной поздно вечером, дабы успокоить чужое сердце сладкими вкусняшками. Редкие солнечные лучи скользят по висящим на стене часам и ползут по мебели, оставляя на той неощутимый теплый след. - Хосок-хен, - тянет Чимин, растрепывая пальцами себе челку и зачесывая назад. – Как думаешь, как он? Где он? Нормально ли поел? Выспался? Не пропустил ли учебу? - Разве не поздно таким интересоваться? – рыжеволосый слегка поворачивается на стуле. – Тебе стоило подумать об этом до того, как выставить Чонгука за дверь. - Я сделал это для его блага, - Чимин мотает головой. – Я не мог иначе. Он бы не ушел просто так. - Именно поэтому я пытаюсь сказать тебе, что ты поступил глупо. Вчера ты был не в состоянии меня выслушать, поэтому я скажу тебе сегодня: Ты совершил глупейший поступок. Ну скажи, разве вам было плохо? Разве что-то не устраивало? - Его возраст, хен, он такой молодой… - Ему двадцать, Чимин. Да, мы в шутку зовем его ребенком, но это ведь не так. Он умный и способный парень, способный любить так, как не многие могут. - Ты не помогаешь, Хосок. – Пак порывисто вдыхает и скользит взглядом по чехлу своего телефона, рассматривая его. На нем забавная маленькая собачка в желтом костюмчике. У нее высунут кончик языка, а сама она что-то рисует. Гук подарил этот чехол, когда переехал в квартиру Чимина. По словам парня, он торговался за него на каком-то онлайн-аукционе до пяти утра и Пак бы просто убил его, если бы узнал сколько он потратил на этот кусок цветного пластика. Но подарок милый и подобран с душой. Чонгук всегда все делает от чистого сердца. Чимин зарывается пальцами себе в волосы, еще больше их спутывая, и прижимается лбом к столу. - Мне кажется, тебе нужно нормально с ним поговорить. Не обрубать связи, словно импульсивный подросток, а разобраться во всем. И если проблема исключительно из-за возрастной разницы… то ты реально оплошал. – Чимин хмурится, буравя взглядом мужчину и недовольно поджимая губы, но Хосок уверенно продолжает. – Но такое трудно простить или забыть, я бы реально на его месте обиделся, поэтому, если он вдруг сам к тебе придет, то у парня либо совсем все в голове поехало, либо он действительно любит тебя до безумия. И знаешь, первое от второго особенно не отличается. Чимин на всю эту тираду может лишь вздохнуть и вымученно выдавить: - Спасибо, хен, ты правда мой лучший друг. - Обращайся. Хосок хлопает Чимина по плечу и отъезжает на стуле обратно к своему рабочему месту. Честно сказать, сейчас то, что натворил Пак, ему самому кажется глупостью и крайне детским поступком, но имеет ли он хоть какое-то право на исправление этой ошибки? Учитывая, насколько больно он сделал Чонгуку. Нет. Нельзя. Он не должен сожалеть о сделанном, и пусть совесть говорит тоже самое, что Хосок, он поступит очень подло, если будет так играть на чувствах молодого парня. Рабочий день тянулся безумно долго, настолько долго он не тянулся еще никогда для Чимина. Возможно, это из-за его плохого состояния. Возможно из-за огромного роя отвлекающих мыслей. А возможно от осознания того, что дома его никто больше не ждет и возвращаться в пустоту ему совершенно не хочется. А ведь ему еще предстоит поездка к родителям. В одиночестве. - Поэтому у Тэхена уже планы на Новый год, представляешь? – Хосок, старательно пытающийся отвлечь друга разговорами, вышагивает рядом. У него не очень получается, но Чимин все равно благодарен за настойчивость. – А еще я обещал научить его готовить печенье. Вкусно же было, правда? - Да, твои угольки всегда несравненные. - Я бы обиделся, но рад слышать, что ты шутишь. – Рыжеволосый слегка улыбается, а после бросает быстрый взгляд в сторону ворот и резко останавливается. Это же приходится сделать и Чимину. - Хен? Что такое? - Он и вправду тут, твой влюбленный маньяк. Не составляет труда догадаться, о ком говорит Хосок. Чимин моментально смотрит в сторону, наталкиваясь на тяжелый чонгуковский взгляд. На парне темные джинсы, водолазка и не по погоде надетая кожанка. Он выглядит красиво и пугающе одновременно. Чимин от этого совсем теряется и не придумывает ничего лучше, чем спрятаться за спину Хосока. - Хен, я не могу с ним говорить! Нет! Прогони его! – лопочет он. – Пожалуйста, я не знаю, что мне делать… - Не знаешь? – Хоби вздыхает и поглядывает на спрятавшегося через свое плечо. – Ну тогда… - он пару раз кашляет в кулак, чтобы затем выдать как на духу. – Он здесь! Прямо тут, Чонгук! Лови его! - Хоби-хе-е-ен! – завывает Чимин, не ожидав такого предательства. - Ты портишь свое счастье, я тебе его склеиваю. На слова друга Пак лишь шикает и бегом срывается в сторону, поспешно стараясь добежать до калитки в другой части двора. Вообще, ему, как уважаемому сотруднику, не предстало бегать под окнами многоофисного здания, но все эти мысли как-то разом выветрились у него из головы, стоило Чиму только увидеть Чонгука. Тот, кстати, не отставал, уверенно преследуя своего недо-горе-парня. - Чимин! Чимин, остановись! – громко кричит Чон. – Я тебя все равно догоню! - Беги куда-нибудь еще, Чон Чонгук! – задыхается, но все же выговаривает Пак. – Я тебе уже все сказал! - Я скорее поверю в плоскую Землю, чем в твою нелюбовь ко мне! - Тихо! Не ори об этом! - Стоять бояться! И Чимин правда тормозит, только не из-за слов Чонгука, а притормаживая перед калиткой, дабы распахнуть ту поскорее и смотаться от чувства вины и стыда перед появившимся человеком. Трясущейся рукой Чимин надавливает на ручку и резко дергает ее на себя. Калитка тихо скрипит, но не открывается. Волнение распространяется по всему паковскому телу холодными потоками, а несколько попыток повторить действие так же оказываются провальными. - Чонгук, стой на месте! – Чимин резко разворачивается и сглатывает. Его трясет. До Чона несколько метров и старший видит уверенность в чужом взгляде. Он знает это состояние Чонгука, тот решительно нацелен завершить задуманное. - Чимин, - твердо произносит Гук. – Я хочу поговорить с тобой. - Мы… я все сказал тебе… - Ты мне соврал. И я хочу знать причину. Я дал тебе два дня для того, чтобы ты успокоился. Теперь я хочу поговорить с тобой, как со взрослым человеком. - Гук-и, я… - Чимин резко мотает головой, отгоняя непрошенную нежность. Необходимость в стоящем перед ним человеке возрастает с каждой секундой, и сдерживать себя становится все труднее. – Чонгук… - Мы поговорим дома или я прямо тут начну кричать о том, как сильно люблю тебя. - Что? – Чимин распахивает глаза и оглядывается. – Не надо, это совершенно неподходящее место. - Я начинаю, кхм, - парень прочищает горло, вдыхая поглубже. – Я… - Хорошо! – Чимин оказывается рядом, хватая младшего за руку и останавливая его от глупой затеи. – Я согласен, только перестань, - он смущенно опускает взгляд. – Такое ребячество… - Тебе ли говорить. – Чонгук смотрит на ладонь Пака и ласково улыбается. – Домой? Чимин соврет, если скажет, что сомнения не грызут его изнутри, но вина и искреннее желание высказать все, что с таким трудом пришлось запереть в сердце, пересиливают. - Да, домой. В квартире с уходом Чонгука не изменилось ничего. Чимин не притрагивался к вещам своего молодого человека, поэтому ощущения, будто тот отсутствовал некоторое время, не было абсолютно. Более того, столь маленький срок их расставания может показаться смехотворным для кого-то, но для тех, кто привык видеть своего любимого человека рядом с собой каждый день – это настоящее испытание. Нельзя просто так взять, расстаться, купить билеты на самолет и вернуться назад через «н-ное» количество времени, будто ничего и не было. Такой типичный поворот какого-нибудь романтического фильма хорошо смотрится на экране, но в жизни получается все несколько иначе. Привычный звон ключей, тихий шорох одежды и щелчок выключателем, чтобы осветить комнату. Чимин первым избавляется от уличной одежды и подходит к кухонной двери. Давно забытая неловкость висит в воздухе давящим грузом. - Ты будешь чай? Или поешь что-нибудь? – интересуется Пак. - Нет, ничего не хочу. Руки Чонгука оказываются на талии Чимина, а горячее дыхание младшего опаляет чувствительную кожу шеи. - Чонгук, нет. – Резко и быстро произносит Чим, цепляясь пальцами за запястья парня. – Мы решили просто поговорить. Перестань. Прошу. И так тяжело. Слишком тяжело. Мучительно и невыносимо. Хочется развернуться в родных объятиях, привычно притянуть за шею, оставляя мимолетные ласковые поцелуи на всем лице. Хочется забыть об ужасных днях одиночества и взрослых глупостях. - Тогда давай быстрее поговорим, - просит Чонгук, отстраняясь. – Я хочу развеять все твои сомнения и больше никогда к этому не возвращаться. Юноша засовывает руки в карманы джинсов, уверенно скрываясь в гостиной. Чимин провожает того взглядом и незаметно выдыхает, успокаиваясь. Это будет непростой разговор, который Пак никогда не планировал начинать и развивать. Чонгук по привычке занимает свое любимое место на диване и это заставляет уголки губ Пака приподняться. Так естественно и правильно, Чимин будто смотрит на любимую картинку, которой хочется любоваться каждый день. Пусть она простая и незамысловатая, без лишнего лоска и авангарда, но единственная в своем роде. - Чимини-хен, садись, - Гук хлопает по месту рядом с собой и дожидается пока старший сядет на указанное ему место, чтобы продолжить. – Итак? Расскажешь мне все нормально? - Ну… ты ведь именно за этим здесь, - Чимин опускает взгляд, не зная с чего начать. – Но не уверен, что тебе это правда нужно. - Думаешь? – Чонгук упирается локтем в спинку дивана и подпирает щеку кулаком, слегка улыбаясь. – А я думаю, что ты снова привираешь, ведь прекрасно можешь понять, чего я хочу. Чимин не находит, что ответить на это, ведь за полные два года отношений они прекрасно изучили друг друга, удивительно во многом совпадая. - Тогда я не буду затягивать, - слышит Гук шепот, пропитанный волнением. – Но не перебивай, а дослушай. Хорошо? - Как скажешь. Спертый воздух наполняет чимовские легкие и он все-таки решается раскрыть правду: - Я поступил так из-за нашей с тобой разницы в возрасте. – Он резко поднимает руку и закрывает Чонгуку рот. – Тише, ты обещал дослушать, будь хорошим мальчиком. – Пак не смотрит на парня, но чувствует его кивок и убирает руку. – Раньше я не задумывался так на этот счет, но каждый новый год рождал во мне все больше сомнений и мыслей. Не стыдно ли тебе встречаться с тем, кто старше не на год или два, а целых десять лет? Не ощущаешь ли ты этой разницы? Не стыдишься перед своими друзьями? Не чувствуешь ли себя лишним рядом с моими? – Чимин теребит свою кофту, чтобы хоть как-то унять нервы. – У тебя самый тот возраст, чтобы веселиться, развлекаться, дружить, влюбляться… многое познавать и пробовать. А ты тратишь свое время на работающего взрослого человека. И… - И? - И не оставишь ли ты его, когда поймешь, что устал от этой «разницы поколений». Чимин замолкает. Его горло пересохло от волнения, а руки наоборот вспотели. В висках будто кто-то отбивает барабанный ритм, ловя импульсы его сердца. - Так это и есть твоя главная причина, верно? – задумчиво произносит Чонгук. – Ты решил, что если выставишь меня за дверь и ничего не объяснишь, то сделаешь лучше мне? Я вот сразу возьму, откажусь от тебя и буду счастливо прыгать вокруг, приговаривая «наконец-то свободен!», так? - Не настолько утрированно, конечно, но вроде того. Я знаю, что ты так легко не сдаешься, но ведь я сказал очень обидные вещи. - Пак Чимин, - Чонгук садится удобнее и массирует пальцами себе переносицу. – Скажи, тебе правда исполнилось тридцать, а не пятнадцать? Может проверим твой паспорт? - Гук-а… - Нет, ты серьезно решил, что это выход? Вбил себе в голову какие-то глупости, ничего со мной не обсудил и просто все сам решил? Ты и правда Мистер Спонтанность. – Парень поджимает губы и слегка хрустит шеей. – Но, видимо, в этом есть и моя вина. Я дал тебе повод думать, что возраст для меня может быть хоть капельку важен, так вот – это не так. – Чонгук садится ближе, накрывая ладони Чимина своими. – Да, у нас бывают разные вкусы, интересы и предпочтения, но не потому, что ты старше меня на десять лет, а потому что мы два разных человека. И, несмотря на это, мы прекрасно справлялись, разве нет? Чимин наконец может поднять взгляд, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. - Но твоя жизнь… - Моя жизнь – это ты. Я не хочу менять ее на тусовки, мимолетные романчики и дешевый алкоголь. Разве я не могу сам выбирать, как жить? Разве есть какие-то установленные каноны о том, как стоит проводить молодость? Я всем доволен и меня все устраивает. Мое счастье не в шумных компаниях и тусовках до утра. – Парень аккуратно обнимает Чимина за плечи, прижимая его к себе. – Возможно, для кого-то я правда живу скучной и неинтересной жизнью, «трачу свою молодость» или как ты там выразился? Но я сам этим доволен, а на чужое мнение мне просто плевать. - И тебя не смущает тот факт, что я, по сути дела, даже умру раньше? - Я сразу же за тобой последую. - Вот! Вот снова ты со своими глупыми мыслями! Чимин дергается, чтобы отстраниться, но Чонгук упрямо держит его в своих руках, никуда не отпуская. - Хен, это твои мысли глупые, ай, не кусайся! – парень слегка хлопает Чимина по плечу. - Кхм… нет, серьезно, почему ты думаешь о том, что будет через шестьдесят или семьдесят лет? Не рановато ли задумываться о таком далеком будущем? Я живу настоящим и наслаждаюсь им. В конце концов, мы даже не знаем, что может быть завтра. Вот живешь себе, живешь, а тут – раз - и тебе на голову рояль сваливается. – Он пожимает плечами. – Так что теперь, вообще оградить себя от всего? Так жизни не будет. - Когда ты успел так вырасти? – тихо произносит Чимин, цепляясь пальцами за ткань чужой водолазки. – Говоришь умные вещи, и я чувствую себя еще глупее из-за того, что ужасно сглупил и поступил настолько не по-взрослому. – Он качает головой. – Я не хочу больше совершать таких ошибок. - Ошибаться нормально, но лучше находить решение вместе. – Чонгук поправляет челку Чимина и приподнимает его за подбородок. – И еще одно – я никогда тебя не брошу. Никогда. Ты привлекаешь меня всем. Я хочу тебя, люблю тебя и нуждаюсь в тебе. Эти два дня, которые я провел у друга, были для меня кромешным Адом. Я весь извелся, как хотел обратно домой. И это время дало мне понять, насколько сильно я зависим от тебя, как сильно нуждаюсь в твоем присутствии рядом. – Гук оставляет поцелуй на кончике чужого носа и не чувствуя со стороны сопротивления, продолжает ласкать ненавязчивыми прикосновениями любимое лицо. – Я понимаю, что словами такое не докажешь, поэтому каждый день готов подтверждать все действиями. Только позволь мне остаться. Позволь быть с тобой рядом. Вместо ответа Чонгук чувствует поцелуй на своих губах и горячее тело, прижимающееся все ближе. Чимин седлает чужие бедра, остервенело целуя чоновские губы, наслаждаясь их вкусом и восполняя пустоту внутри себя от нехватки родного тепла. Душная волна желания, окутавшая Пака, передалась и Чонгуку, который мгновенно ответил на требовательный поцелуй, сжимая пальцами обтянутые плотными брюками ягодицы и поднимаясь вместе с Чимином с дивана. - Чимин, - прерывая первым поцелуй, произносит Гук, поддерживая своего любимого. – Давай забудем о «хенах» и «донсенах». Отбросим все это. Сейчас я просто Чонгук, а ты Чимин и мы оба любим друг друга. Этого достаточно, согласен? Пак кивает, хватаясь руками за крепкую шею брюнета. – И Гук-и… - М? - Прости меня. Пожалуйста, прости меня. Ладонь Чимина ложится Чонгуку на лицо, нежно пробегает кончиками пальцев по его скуле, носу и губам. Слов им лишних не нужно, поэтому Пак понимает все по одной ласковой улыбке. Все люди совершают ошибки, и это не зависит от возраста. Человеческие чувства редко поддаются разуму, из-за чего порой свершается много непоправимого. Страх, волнение, ревность, эгоизм, а также множество других отрицательных чувств не могут быть искоренены полностью и безвозвратно, возвращаясь в человеческое сознание ядовитыми иголками, но их можно побороть и не поддаться. Главное вовремя вспомнить, что на каждую проблему можно найти свое решение.