краткие мгновения.

— Чай пить будете? — задает самый обычный вопрос Лиза, подталкивая друзей в спины сквозь дверной проем. В комнате загорается свет, а парни отвечают практически хором. Переглядываются между собой с одними лишь им понятными дебильными улыбочками, однако в комнате разбредаются по углам. Девушка смотрит недолго. Будто изучает характер их поведения, наблюдает за настроением, а потом уходит на кухню. Заваривать чай. Юлий бесцеремонно валится на постель, раскинув руки. Запястьем почти ударяется об изголовье, но, к счастью, столкновения удается избежать. Он приподнимается на локтях, издавая при этом неуместные — как кажется его другу — ворчливые звуки. Руслан занимает почетное место у стола: плюхается в кресло перед компьютером. Перед лицом рисуется широкий монитор, он бегает по нему глазами, но мысленно про себя отмечает, что не заинтересован в нем. Разговор не вяжется. Впрочем, никто и не пытается его начать. В непривычной вязкой тишине отчетливо слышны звуки с кухни. Тихое мычание под нос. Лиза наполняет чайник водой и ставит его нагреваться, а вместе с тем напевает песню, незнакомую ни одному из парней. Минуты через две девушка возвращается в комнату с чайной ложкой в руке, привлекая тем самым к себе всеобщее внимание. Она спрашивает про сахар. В ответ на шутливо разыгранную сцену с незамысловатой моралью Руслан улыбается, а Неред пинает обнаглевшего друга, развалившегося на постели. «Какого фига ты до сих пор не запомнила, какой чай я пью?» Руслан отвечает чуть менее красочно, а потом, будто рефлексом, отворачивается обратно к экрану, крепче цепляя пальцы в замок, облокотившись на стол. Лиза не прикрывает за собой дверь, а в комнате тем не менее становится тихо. Впрочем, ни тишина, ни усталость не портят хорошую атмосферу, думает Юлик. Пиздец, думает Руслан.

∞

Руслан готов признать, что ведет он себя, как конченный долбоеб, но не готов бороться с охватившим его чувством неловкости. Он все еще не забыл. После произошедшего небольшого инцидента в вейп-кафе, с тех пор они так и не оставались наедине. Забыть о чужих пальцах довольно затруднительно: места прикосновений саднят, словно обожженные. Будто после борьбы, во время которой противник изрывал его кожу ногтями. Желание понять, что же все-таки произошло, выворачивает все его внутренности наизнанку, но сил сделать ответственный шаг не хватает. Юлик молча лежит позади. Вот он. Раскинутый, раскрытый. Открой рот! Скажи хоть что-то! Тушенцов лучше кого бы то ни было понимает, что молчанием он ничего не добьется. Есть стопроцентный шанс, что смазанный жест не означал ровным счетом вообще ничего. Шанс того, что он сам себе все придумал. Да и что там шанс, скорее всего, так оно все на самом деле и есть. Он собирается с духом, а вместе с тем задается вопросом: думает ли Онешко о том же самом? Скорее всего, нет, и в этих четырех стенах лишь один долбоеб. Проблема не в том, чтобы раскрыть рот и задать волнующий вопрос. Проблема кроется где-то глубже: чтобы спросить, придется немного раскрыться. Руслан и сам хорош. Он и сам не подавал никаких признаков жизни, тем самым отдавая полное добро на любую инициативу. Он не может сказать, что двигало им в тот момент, но чувствует себя теперь ужасно неловко.

∞

— Вы там че, уснули? — кричит Лиза с кухни, странным образом влияя на Руслана своего рода побуждением действовать. В конце концов, неловкая пауза затянулась как-то надолго, нужно что-то с этим делать: либо сейчас, либо никогда. Руслан оборачивается к другу с полной грудью уверенности. Отталкивается пятками от пола, складывая ладони на подлокотники. Только уверенность его быстро растворяется, оставляя от себя лишь обрывки воспоминаний. Его кожа все так же горит, будто по ней проходятся раскаленным металлом. Татуировка вот-вот начнет плавиться. Потечет гнилой краской вниз по руке, стекая и пачкая пол и одежду. И больнее былых прикосновений Юлика жалит только его пристальный взгляд. На лице друга прочитывается неподдельное непонимание происходящего в голове Тушенцова пиздеца, а тот не в состоянии все ему объяснить, проглатывая язык. — Бля, пойду покурю, — Онешко сдается первым. Не выдерживает долгий взгляд и моментально подрывается с места, наспех потягиваясь, поправляя края футболки и вылетая за дверь. Руслан готов поклясться: его друг держится молодцом, до последнего. Но у самой двери роняет под ноги маску, что вдребезги разбивается о пол, обнажая его подлинные чувства. Юлик нервничает не меньше него.

∞

В своей жизни Неред повидала немало странностей. Но вылетающего на лестничную площадку с целью «покурить» Юлия Онешко видит впервые. Руслан почти сталкивается с девушкой плечами, выходя из комнаты следом за пронесшимся по квартире хлопком двери. Они молчат несколько долгих секунд, после чего Лиза многозначительно толкает гостя ладонью в любезно подставленное плечо. Тушенцов лишь разводит руками. Его жесты складываются в вопрос «почему я?», но он послушно залезает в кроссовки и выходит в подъезд. Скетчер обнаруживается сидящим на подоконнике двумя этажами ниже. Честно говоря, у парня нет ни единой мысли по поводу того, с чего следовало бы начать с ним разговор. Он просто мнется на месте, пока карие глаза не встречаются с его взглядом. Не самая лучшая идея была послать сюда именно его, но обратного пути нет. Руслан почти в позе статного быдлана спускается вниз по ступенькам, а останавливается рядом уже весь манерный, аж противно. Юлик не первый раз замечает, как приторно и наигранно ведет себя этот человек перед камерами или в неуютных для него ситуациях. Но он не придает это огласке. Отворачивается, обхватывает сигарету губами и делает глубокий затяг. Руслан сует руки в карманы кофты и выглядывает в раскрытое окно. Они снова молчат, и это совсем не то, чего он намеревался добиться. Сильно жмурит глаза, закатывает их к потолку. Будто дает себе фору в несколько коротких секунд. А потом вдруг замирает. Буквально залипает на чужом профиле с сигаретой, зажатой между зубами. — Эй, — проносится эхом по подъезду, когда длинные пальцы выхватывают сигарету прям у Онешко из губ. Резкость, молчаливость, наглость — вот и все. Губы обхватывают фильтр украденной сигареты под чужим пристальным вниманием. — Я думал, ты не куришь. Он щурится, делает долгий затяг. А потом, когда клубы никотинового дыма рассеиваются среди пыли и легкого сквозняка, Руслан прокручивает сигарету между пальцами и демонстративно бросает в никуда легкий смешок. Затем отвечает: — Я думал, на ней будет написано мое имя. Раскрытое окно впускает в дом звуки дневной суеты. Чей-то отдаленный голос, шум проезжающих мимо машин. Друг понимает нелепую шутку не сразу, но когда улыбается, становится так хорошо. Этого достаточно, чтобы развеять всю накопившуюся между ними неловкость. Достаточно, чтобы вернуть все на прежние места. — Пиздец ты конч, — завершает так и не начатый толком диалог Юлик, пихая Тушенцова в плечо. Не нужно никаких объяснений. Это все вдруг становится совершенно неважно. Чем бы ни было то дерьмо, что они пережили в тот вечер, Руслан, пожалуй, примет своего друга (преданного вейп-братана) с любыми его странными заебами. В конце концов, нет никаких понтов портить хорошие отношения из-за одной неясной навеянной моментом хуйни.