Nobody Hero

В тот момент пели все. Конспирация полетела к чертям после распития третьей бутылки. Остатки благоразумия еще просыпались в некоторых заговорщиках, между куплетами кто-нибудь из них прикладывал палец к губам и смачно шипел, призывая остальных вести себя тише, но уже со второй строчки следующего куплета непременно врывался в нестройный хор, подхватывая сиплым голосом очередную партию. Было шумно и душно. В один момент, Сержио вскочил на стол и принялся пританцовывать, вскидывая поочередно ноги вверх. Спустя каких-то пару минут их всех и застал генерал Моралес, дежуривший в тот вечер по корпусам. Он ногой распахнул дверь и безмолвно уставился на происходящее. Его заметили сразу, так как дверь с лязгающим шумом ударилась о стену и комната завибрировала. Стоит отметить, генерал этот хоть и не имел прямого влияния на обучающий процесс, но всегда сковывал волю любого ученика своим пристальным взглядом. Виной всему, скорее всего, были крутой нрав и специфика его внешности. Небольшой рост, худоба и практически лысая голова с лихвой компенсировались густыми смоляно-черными с проседью бровями и длинным носом. Между собой ученики называли его не иначе как: «его злодейство» или просто «Крокутанские брови». И недаром. Если кто-то осмеливался встать ему поперек дороги, генерал обязательно прикладывал всевозможные усилия, чтобы последнего выгнали из Академии. Тут уж не попишешь, и самое, пожалуй, важное в учебном процессе — это не стать врагом Моралеса-старшего. Все затихли и так же уставились на генерала, кто-то из задних рядов, то ли от страха, то ли от выпитого, брякнулся на пол, да и остался там лежать. Когда зашел генерал Моралес, Сержио находился спиной к двери, и поэтому не сразу сообразил, что происходит. Он продолжил горлопанить матерную частушку про космический флот, прыгая на столе по кругу. В момент, когда он заметил отца, его правая нога находилась в воздухе, а пьяный язык отказывался прекратить петь. Замерев в такой позе, он шепотом закончил куплет и громко сглотнул. — Это что такое?! — опомнившись, наконец, заорал генерал Моралес. — Это кто вам позволял такое? Шестой корпус, разве у вас завтра не главный зачет полугодия по летной практике? А ты, какого беса, выперся на стол??! Сковавших всех страх не давал проронить ни слова. — Я еще раз спрашиваю, по какому такому праву вы, шестой корпус, нарушаете дисциплину? — Сэр, мы тут, — подал голос старший по корпусу. — Сэр, у нас есть разрешение. Нам всем дали увольнительную. Вот, пожалуйста, — трясущимися руками, старший выудил из кармана пиджака подписанный заместителем учебной части приказ и передал его Моралесу-старшему. Генерал внимательно прочел бумагу, потом еще раз и еще. — Я называю фамилии, перечисленный в этом приказе, вы встаете и уходите отсюда. И что бы ни писка! Генерал называл всех поочередно, а собравшиеся потихоньку расходились, не забывая встать по стойке смирно и отдать честь перед стоящей в дверях грозой карьеры. Так постепенно помещение опустело, оставив один на один только Моралеса-старшего и младшего. Серж хотел было открыть рот и начать что-то говорить, но отец предупредительно поднял вверх указательный палец. — Прежде чем ты что-то скажешь в свое оправдание, — железным голосом проговорил мужчина, — я хочу, чтобы ты знал! Все что произойдет завтра, будет на твоей совести. — Отец, — несмело попытался оправдаться Серж. — Я не давал тебе права говорить, — глаза генерала грозно сверкнули. — Послушай меня, если ты завтра завалишь зачет, ты опозоришь все семейство Моралесов. А ты его завалишь, уж я не сомневаюсь. — Ну почему, — рассердился Серж, — почему я его должен завалить? Я отлично подготовился. — Ты всегда так говоришь, а в итоге мы имеем то, что имеем! Ты слишком самоуверенный. Это не красит военного! Ты всегда мне говоришь, что хорошо подготовился, а в итоге, что я вижу? Среди первых учеников кто угодно, только не мой позорный сын! — Но я всегда показываю хорошие результаты! — Хорошие, хорошие — зло передернул Моралес-старший. — Хорошие — это неприемлемо для моего сына! Ты должен быть лучшим из лучших! А уж если ученик идет на пересдачу, тут и вовсе говорить не о чем. — Но это было всего один раз и то год назад, — защищался Серж. — И ты прекрасно знаешь, это случилось не по моей вине… — Конечно, у тебя все виноваты, кроме тебя самого! — перебил его отец. — Тот позорный зачет до сих пор мне весь состав припоминает. Ты вызываешь у остальных учителей только презрение. Думаешь, кто-то поверил в ту симуляцию? Если ты опять прибегнешь к этому грязному приему, считай, у меня больше нет сына! — Но отец, — Серж не хотел сдаваться быстрее, чем обычно, — я, ведь, и вправду болел, я в госпитале лежал. — Мне-то можно не врать! Сожрал что-то, обкололся наркотой и загремел в санчасть. Я все эти ученические манипуляции знаю, а уж тебя, тем более, насквозь вижу. Ты можешь дурачить кого угодно, только не меня. Ты лучше бы делами доказывал, чем своим невнятным чириканьем. Вот если бы зашел ко мне глава Академии и сказал, ну, поздравляю, сын в тебя пошел. Но нет же! — генерал Моралес присел на стул и безнадежно опустил руки. Лицо его осунулось, и он больше не походил на грозу Академии. Сержио вдруг заметил, как он постарел за последние несколько лет, глубокие морщины, раньше рассекавшие только переносицу и уголки глаз, теперь избороздили все его лицо. — Если бы я только знал, что все так обернется, я бы не оставлял тебя с матерью так надолго, я бы забрал тебя сразу как ты родился, — Моралес — старший горестно вздохнул. — Это все она, воспитала из тебя тряпку. Ты пойми сын, я же люблю тебя, я же хочу, чтобы у тебя в жизни все было хорошо. Ну почему, почему ты не можешь быть достойным сыном своего отца, как например Джилрой Макдугинс, — генерал жалостливо посмотрел на Сержио. — Я, — больше парню не хотелось спорить, ему стало досадно на самого себя. — Отец, прости. Я клянусь тебе, что завтрашний зачет сдам лучше всех! — Непутевый ты у меня мальчишка, непутевый, — вздохнул генерал.- Надеюсь, моего здоровья хватит и дальше защищать тебя и направлять на путь истинный. Но ты пойми, я же не вечен. Когда-то меня не станет, и тебе придется самому решать свои проблемы. — Отец, не говори так, — Сержио сел рядом на пол, и положил руки на колени Моралесу-старшему, пытаясь заглянуть в глаза, — не говори так, папа. — Я надеюсь, на сегодня ты не сделаешь больше глупостей? — генерал опять одел свою жесткую маску и скинул руки сына с себя. Он поднялся. — Иди спать, завтра очень важный день у тебя. И не выкидывай никаких фортелей, пожалуйста, если уж не хочешь окончательно добить меня!