aggressive (massive) attack

andrew belle - pieces massive attack - psyche #nowplaying

юнги встречает свою маленькую смерть третьей зимой после утраты самой важной и, как он думал, последней любви, ровно в три часа ночи. декабрь выдался на удивление теплым, но руки с шершавыми от прошлых холодов костяшками по привычке были засунуты в карманы кашемирового пальто цвета болотной жижи. он часто сравнивал этот цвет со своей жизнью, а после тщательного вылизывания и дегустации давился очередным вердиктом - стопроцентное дерьмо. отдает алкоголем и дешевым табаком, конечно, но отвратности от этого не убавляет. скорее - наоборот. к неполным двум десяткам в юнги иссохло всё подчистую. начиная с когда-то цветших и пахнувших детских чувств, с которыми он был готов падать в ноги и глядеть широко-распахнутыми, доверчивыми глазами, заканчивая подростковыми депрессиями, сопровождаемыми бессонницей и непринятием реальности, как таковой. ничего поэтичного. в этом он, конечно, убедился несколько позже, но лучше уж так. сравнивать свою жизнь с дешевой мелодрамой в стиле артхаусных фильмецов было бы глупее, чем ее разыгрывать, но иногда, очень редко - если все уж совсем хреново - юнги проникался к такому состоянию душой, надевал халат, выходил на балкон и многозначительно курил, воспроизводя в голове подходящий, обязательно душераздирающий, с нотками отменных пиздастраданий, саундтрек. что-то из andrew belle или классических placebo, пожалуйста. да, вот так лучше. и только в такие минуты приходило принятие чувств, как чего-то само собой разумеющегося, и он давал себе возможность на переосмысление. ему однажды сказали: "нет ничего, что могло бы остановить человека на пути к развитию. есть цель - бери и достигай ее. никакая любовь, особенно плохо закончившаяся, не должна тыкаться тебе в жопу и крутиться там по часовой, замедляя твои шаги. тут все постороннее и появляется. жалость к себе - худший порок. лучше проглотить чужое дерьмо и остаться униженным, но тем, кто попробовал. а подыхать в луже своего - одиноким и гордым - как-то отстойно. такие исходы мало кому приятны, согласись." и юнги правда соглашался, вот только поделать что-либо со своей натурой не мог. люди часто брали себе в обязанность оправдываться и просить прощения, даже если и не были виноваты, но по какой-то явственной причине такое своеобразное унижение придавало им успокоения. юнги такие перспективы ебал в рот; его гордость никогда бы не позволила сказать "прости", даже если бы и вина была полностью на его плечах. особенно если бы она была там. может быть поэтому он сейчас один. может быть поэтому и встречает малиновые рассветы в холодной квартире, так и не уснув, курит в приоткрытую форточку, ведь чиминово "не переношу запах табака" до сих пор разъедает слух и задевает его несуществующую совесть. может быть поэтому и чувствует вину. он вспоминает былые дни, когда грязь еще не касалась их жизни, и солнце едва-едва пролезало сквозь плотный занавес, оставляя золотые поцелуи на коже чимина - юнги порой ревновал - мягко щекотало нос, пытаясь разбудить двух парней, так крепко застрявших в своем любовном мире. юнги нравился тот самый запах, исходивший от чимина после утреннего секса; ему порой казалось, что он до сих пор чувствует перед своим носом легкий шлейф infusion d`homme - что-то тонкое с нотками тунисской нероли, зеленого мандарина, белого ириса, ветивера, кедра и ладана. а позже, когда сожаление прикусывало за язык, юнги давился привычным запахом прелости, того самого табака и дешевой выпивки. и ничего. на каждого выпадает своя доля, так что тут дело выбора - валяться в дерьме и не бултыхаться или карабкаться до тех пор, пока не откажут конечности. юнги выбирает золотую середину. если возвращаться к теме о маленькой смерти, то гипотетически она у него далеко не маленькая - безразмерная, гигантская. не человечески просто. покусывает слегка неровными, но внушительно-острыми зубами за то самое - забытое - и колышет запертую грудную клетку. ключей у нее нет - это однозначно. но зато есть мягкие волосы, на ощупь - совсем как бархат, густо подведенные глаза и massive attack в плейлисте. она неуклюжая просто до ужаса, да и походка у нее на этих огромных каблучищах совсем отвратительная, курит безбожно и далеко не по-женски, периодически рвет колготки, матерится через слово, облизывает свои пухлые, намазанные помадой цвета бордо, губы. а в целом - ураган, бушующее море, противоречивое нечто, любящее хард-рок и журналы с голыми мальчиками, но смотрящее по четвергам мелодрамы на каком-то там суперкрутом канале. юнги ее очень - правда, сильно, всецело ненавидит. и душит порой - резко и болезненно. похуистичная тэхен называет подобное поведение дешевым фарсом, смеется, запрокидывая назад голову, смотрит на юнги сверху-вниз. и, наверняка, именно это зачастую поддевает его самолюбие. никто прежде не вел себя с ним так отвратительно, никто прежде не имел смелость затыкать саркастичному ублюдку рот, всовывая что-то из "своего". что-то из ряда вон выходящее, крышесносное и вполне способное довести юнги до ступора и белой горячки. у них отношения странные, ненормальные. они - своего рода напарники, не упускающие возможность лишний раз постебать друг друга. юнги с упоением цитирует буковски - тэхен смеется от переизбытка пафоса и зачитывает строчку из порно-журнала. юнги надевает смокинг, тэхен - рваные джинсы и вызывающий топ. юнги пьет вино, тэхен - пиво. юнги предпочитает красивых мальчиков, а тэхен...а тэхен, на самом деле, и есть красивый мальчик. только таковым себя не считал, поэтому и прятался за эксцентричной и уверенной тэхен. у юнги небольшая поломка и тысячи вопросов в голове, когда они - безбожно пьяные и разгоряченные - впервые заваливаются на порог квартиры и разрывают друг на друге одежду, страстно и нелепо вылизывая глотки. тэхен говорит: - у меня гораздо больше, чем у тебя, детка, - совершенно не тем голосом, поломанным таким, почти что мужским. юнги сглатывает ком в горле и смотрит с немым вопросом. тэхен берет холодную руку юнги в свою - горячую и потную - и прижимает к возбужденному члену, поясняя вышесказанное. весь поток ненужных слов улетучивается в последующем взрывном поцелуе, и когда с чужой головы падает парик, когда на его смерти не остается ничего из одежды, а макияж сползает по лицу непонятной жижей, юнги понимает - его устоявшийся образ пресловутой бляди оказался самым, что ни есть реальным, прототипом идеального мальчика с золотистой кожей. а на утро тэхен не оказывается рядом - точнее, теперь уже не тэхен, а тэхена, но не суть - и осознание этого колется в черством сердце только слегка, потому что именно такого исхода он и ожидал. садясь в привычную позу возле окна, юнги беспечно достает свои сигареты и закуривает, находя иронию в периодически происходящем с ним дерьме. чимина заменить он не пытался, потому что прекрасно осознавал невозможность этого действия, но тэхен стал для него какой-то неотъемлемой частью, константой, своеобразным пинком под зад, который необходимо давать за минуту до продолжительного падения в пропасть. парадоксально. тэхен не спасал, но помогал держаться на плаву, превознося в стабильность каждый его день. тэхен не был идеальным, но в глазах юнги казался возвышенным. неважно - мальчиком или девочкой, но в каждом его шаге и действии виделась не присущая его внешнему виду разбитость, неуверенность и сломленность. копать глубже, не имея карты - не вариант, так что оставалось только держать его за руку, не глядя вперед и живя лишь одним днем. но и тут его обломали. юнги вспоминает их первую встречу. тогда еще горячее августовское солнце жарило до предела, оставляя красные пятна на бледной коже. тэхен он увидел возле клуба; ровно-постриженный газон уходил вдаль, за дома, так что разглядеть кого-то за этой тенью было немного сложно. какое-то внутреннее чутье заставило юнги вместо привычного "налево" повернуть "вправо". и не подвело. у девушки с блондинистыми волосами, собранными в небрежный пучок, была разбита губа, в правой руке дотлевала сигарета, а левая держала телефон, безынтересно печатая что-то на нем. юнги присел рядом и протянул платочек. - кому не угодила? она только кинула небрежный взгляд на протянутую вещь и усмехнулась. - вероятно, богу, раз я все еще жива. а дальше - непринужденная беседа и вынужденное знакомство. воспоминания не приносили боли, но кололись в сердце сожалением и желанием вернуть то, что еще не успело разгореться. перед глазами проплывали его яркие глаза-искорки, волосы - и не те, которые искусственные, а настоящие, коротко стриженные, по мягкости не уступающие шелку - пухлые губы без помады, живот с едва-едва выделяющимся прессом, тонкость запястий, но твердость голоса и резкость толчков при контакте. такой странный, такой неправильный и противоречивый. такой родной. юнги успел узнать его только в качестве тэхен, и между всеми теми мелочами, принятыми за парадоксальность, забыл прочесть самое важное, присущее настоящему тэхену, вошедшему в образ, который ему даже не принадлежал. до юнги доходит совсем быстро. он находит тэхена сидящим под тем самым деревом, неизменно курящим и печатающим что-то на своем телефоне. на нем тот же парик, только одежда совсем не привычная - обычные брюки и растянутая футболка. юнги садится рядом, смотрит пристально и сдерживает в себе непонятный порыв размазать эту красивую мордочку об асфальт. оба молчат, кажется, целую вечность. и он снова вспоминает дни на крыше, невкусное вино, развратные поцелуи, черный юмор, запах женских духов, разносящийся по всей комнате, нежную кожу - на вкус сладкую, как зефир, - и прокручивает эти моменты в памяти без конца, цепляется за них, как за ценность. невкусное вино, поцелуи, юмор, духи, кожа - все смешивается, все растворяется. чиминово "меня тошнит от запаха табака" и тэхеново "блять, надыши-ка в лицо, меня торкает с дыма", грубые руки - мягкие руки, парик - настоящие волосы, боль, минуты счастья, взрывные прикосновения, секс, чимин, тэхен, чимин... тэхен. определенно, он. настоящий, дышащий, далеко не мальчик-галлюцинация, не воспоминание. теплый - сейчас, здесь, рядом. юнги от чувства правильности происходящего разрывает, он разворачивает к себе заплаканное лицо и смотрит, не отрываясь. называет красивым до безумия, выцеловывает каждый сантиметр губ, а тэхен не верит ни единому слову, только качает головой и отворачивается на каждый комплимент, сводя брови на переносице. - я хочу с тобой встречаться. - я не девочка. - знаю. - я, блять, не та самая красивая девочка, которую ты видел прежде. - так даже лучше. - я тебя обманывал. - а я тебя люблю. - пожалеешь. - нисколько. дни на крыше, невкусное вино, голые мальчики в порно-журнале, катышки от туши, порванные колготки, massive attack в плейлисте - и по новой. вино, черт бы его побрал, духи, кожа, "я не девочка" - "я знаю" и "так даже лучше". настоящий, теплый, вкусный. и губы эти его пухлые на вкус, как сладость. и маты эти его проклятые прямо на выдохе в поцелуи. - ты пожалеешь. - я люблю. - ненавидишь. - верно. юнги бьет в лицо, не предупреждая, и оба валятся на землю, словно малые дети, смеются, перекатываясь друг на друга. голые мальчики, сладкая кожа, сладкие губы...тэхен. юнги нависает сверху и смотрит с придыханием на разбитую губу, улыбается, засранец. - кому не угодил? - богу, вероятно, раз я все еще жив. и улыбается в ответ. - "все еще" - не надолго. - верно. и юнги целует, чувствуя на губах легкий привкус металла и вечности, родившейся в этом бесконечном хаосе противоречий. а потом открывает глаза. тэхен на фотографии с экрана смотрит на него с печальной улыбкой, как бы говоря "я конечно не вовремя, но пора бы уже проснуться". и юнги просыпается. находит свое тело на том самом газоне, лежащим, словно какой-то труп, во рту сухо и мерзко, голова раскалывается, и холодно безбожно - не только телу, но и душе. и вспоминает те самые проклятые ночи на крыше, вино, мягкие волосы, "я не девочка", запах женских духов, вспоминает, но не улыбается даже - наоборот. плачет, сворачиваясь на земле в клубочек и срывает в отчаянии волосы, принимая все происходящее за очередной сон. сладость губ, привкус металла и вечности, тэхен... мальчик-галлюцинация (все-таки да) смотрит на него со стороны и качает головой, мол, не надо так с собой. каблуки отстукивают шаги в противоположном направлении в надежде поскорее уйти, а юнги поднимает взгляд. и успевает. силуэт проплывает за стеной подобно слоу-мо, он улыбается сквозь слезы, но за ним не следует. теперь юнги знает - это ребус, проверка на прочность. через пять минут на его телефон приходит сообщение с адресом квартиры. юнги усмехается. - придурок.