Прости, поверь, люблю

1.

Рион

       Медленно-медленно отступает темная ночь, унося с собой душистую тишину. Свист и трели просыпающихся птиц наполняют землю какой-то свежестью и красотой. Но мне некогда смотреть по сторонам: отца ждет казнь, а меня позорный столб. Солнце слепило глаза, возвышаясь над небом огненным шаром. Я еду в телеге, под ногами грязная солома. Еще недавно на мне был прекрасный наряд, а теперь только рубаха и штаны. Впереди в такой же телеге едет мой отец граф Луций фон Крайн. Его обвинили в измене и покушении на короля. Бесстыжее подобие суда, свидетели и советники приговорили мою семью к казни. Отца и брата-альфу ждет смерть на эшафоте, а меня — бордель. Хотя теперь не знаю о своей участи, ведь брат смог сбежать, и меня ведут на казнь вместо него. Я омега, младший, без права голоса, мое имя Рион фон Крайн. Титул мог бы достаться брату, но имя отца остается при мне. Возможно, если бы я стал супругом этого старого жмота, мне бы не пришлось ехать в телеге, которую сопровождает конвой из пяти стражников, не зная чего ожидать.       Телега со скрипом останавливается и моего отца вытаскивают на пол. Сердце сжимается от боли, а слёзы сами капают по щекам. Мне удается поймать его тяжелый взгляд, который полон любви и сожаления. Несмотря на то, что я омега, оба родителя меня любили не меньше, чем брата-альфу. Я вцепился грязными руками о решетку своей телеги и глотал слёзы. Крик застыл в горле, а меч подняли над головой отца. Я зажмурился от обиды и боли, они разрывали мое сердце. Голова отца покатилась с эшафота, а рев толпы усилился. Ненавижу этих людей! Они способны только кричать и смотреть. Меня вытащили с телеги и швырнули на землю. Кое-как я все же смог подняться. Больно в области сердца. Я мгновенно стал круглым сиротой и моя собственная жизнь висела на волоске. Толчок в спину, покорно шагаю на возвышенность по косым ступенькам, а по толпе пробегает ропот. Видно не каждый день можно увидеть казнь омеги. Эх! Вздох. Меня не положили на плаху, а привязали к столбу, и тут я понял отчаянность своего положения. Меня не собирались убивать, только нагнать страху на толпу. Палач в красном капюшоне на голове разорвал на мне рубаху и достал плеть. Я не мог видеть этого человека, моя голова уткнулась в холодный деревянный столб, а руки были привязаны к двум кольцам на нем. Свист… Спину и плечи прожгло жуткой болью, я сцепил зубы. Второй удар — ропот и крики людей в толпе. Я выдержу… Третий удар: прорвался первый крик. Нет, отец, я не выдержу! Сколько было ударов, не знаю, потерял сознание после третьего… Мне снился чудесный сон про счастливые дни до покушения на короля.        — Рион! — звал брат. — Мелкая зараза! Где ты прячешься?       Я стою в трех шагах от брата и едва сдерживаю смех. Ему никогда не удавалось найти меня, когда я был нужен. Он прошел еще несколько шагов от меня и стал оглядываться. Высокий, как отец, правильные черты лица, прямой нос и взъерошенные волосы темно-каштанового цвета. Он был хорошо сложен и отлично управлялся с оружием, служил при дворе нашего короля. Такого красавца мечтали зацапать многие омеги из знатных семей, но мой брат категорически был против брака. На цыпочках стараюсь проскочить мимо брата, но тут же наступаю на тонкую веточку. Звук, как гром среди ясного неба, привлекает высокого альфу.        — Попался!       Бегу от брата вдоль стены, цепляясь за кусты, прячусь в любимом месте. Отдышавшись, я поправил волосы, которые спускались легкими волнами до плеч. Выглянул из-за угла — брата нигде не видно. Значит, он отстал от меня. Улыбнулся. Стянул тонкий шнур с запястья и перевязал волосы, чтобы не лезли в глаза. Еще раз выглядываю и натыкаюсь на суровый взгляд брата.        — Рион, ничего не хочешь сказать?        — Эйден, прости, - состроил я жалобную моську.        Эйден улыбается самой лучшей улыбкой. Если бы я не был его братом, зацапал бы себе в мужья. С разбега прыгаю в объятья брата. Он легко качается в сторону и гладит меня по волосам.        — Рион, опять приехал тот старик.        Я нахмурился. Эйден ткнул пальцем мне в лоб.        — Не хмурься, а то рано постареешь и не выйдешь замуж.       Брат знал, как поднять мне настроение, и я снова улыбнулся. Эйден никогда мне не врал, хоть я не считал себя красавцем. Маленького роста, едва до плеча дохожу брату, каштановые волосы, но светлее, чем у него. Глаза большие, карие. В моей семье у всех были карие глаза, а у покойного папы-омеги — с зеленцой. Взяв брата за руку, мы вместе возвращались в поместье. Проходя по саду, я дотронулся рукой до верхушек роз, которые росли ближе ко мне, наклонился и вдохнул их запах. Медленно двинулся по мощеной тропинке дальше, Эйден ожидал меня с нетерпением. По пути сорвал яблоко с дерева, протер его рукой и вгрызся в твердый красный бок, с наслаждением слизывая брызнувший сок с пальцев. А потом устроился на скамье, откидывая голову на спинку так, что мой взгляд упирался в небо.        — Рион, нам нужно вернуться, — командовал брат, осторожно подняв меня со скамейки.        — Мне всегда не везло с женихами, — грустно сказал я.        Эйден похлопал меня по спине и потянул за собой. Мне оставалось только подчиниться, чтобы не расстроить отца. Наше поместье было небольшим, два этажа. В нем я родился и вырос, помню своего деда-графа, портреты которого остались на стенах большой залы. Мы торопились, заметив несколько незнакомых слуг. Я скривился от их взглядов.       В кабинет отца первым вошел Эйден, а я за ним. Мне совсем не хотелось выглядывать из-за спины брата. Но резкий голос отца и грохот разбитой вазы отвлекли. Я встал рядом с братом. Отец, высокий альфа с правильными чертами лица и острыми скулами, зло смотрел на человека в кресле. Эйден был его копией, только молодой. Гостя я видел не впервые, это министр финансов короля, который отчаянно добивался моей руки. Его хищный взгляд скользнул по мне, я невольно поежился, хотя в комнате было тепло.        — Граф фон Крайн, я предлагаю вашему сыну хорошее место рядом со мной, — говорил министр.       Он не был уродом, каштановые волосы зачесаны назад, возле висков седина, темно-синие брюки, черные туфли, синий длинный жилет с золотой вышивкой. Он был одет богато, но неброско, а его запах… От ужасного слащавого запаха, который исходил от альфы, меня выворачивало наизнанку. Я закрыл рот рукой, сдерживая позыв рвоты. Отец, помилуйте! Я смотрел на отца умоляющим взглядом. Был готов на кого угодно, только не этого противного альфу. Граф фон Крайн наступил на разбитую чашку и сурово посмотрел на нежеланного зятя.        — Министр, покиньте мой дом!        Альфа хотел еще сказать что-то, но суровый взгляд отца заставил его отступить. Он гордо вскинул голову и сказал:        — Вы пожалеете, граф.       Отец тяжело вздохнул и уселся в кресло. Министр покинул кабинет, зло глянув на меня. Эйден резко закрыл меня собой, на что альфа нахмурился. Он поклонился, как положено, и вышел. Через десять минут министр покинул поместье.        — Отец, спасибо! — взял его за руку я, присаживаясь на колени возле кресла.        — Рион, — нежно коснулся моей головы отец, — ну чем он тебе не нравится? Состоятельный альфа с хорошей родословной, имеет дом, много денег, положение при дворе, а ты носом крутишь. Кто тебе нужен?        — Не знаю, — опустил голову я. — Меня выворачивает от его запаха. Я же умру, если вы меня отдадите ему!        В моих словах было столько горечи, что лицо отца на миг потеплело. Эйден сел в кресло напротив и сказал:        — Большинство омег в твоем возрасте имеют семьи и детей. Я же знаю, как тяжело тебе приходится…       Он тепло смотрел на меня. Я опустил голову, а потом повернулся к отцу.        — Я смирюсь с любым вашим выбором, только не министр! — выдал я.       Зная, что омеги лишь разменные монеты в политических браках, я смирился с этим. Отец еще раз тяжело вздохнул, ведь они с папой вступили в брак по любви.        — К концу месяца ты обязан определиться с кандидатом, Рион, — проговорил отец. Я кивнул и расплылся в улыбке.       К сожалению, я не успел никого выбрать. Через две недели угрозы министра стали реальными, и в мой дом ворвались солдаты короля, обвинив отца в покушении на Его Величество.

***

      Просыпаться было больно, тело не слушало, а боль кричала в каждой клетке. Я попытался подняться, но попытки оказались тщетными. Слишком больно. Спина, плечи горели огнем от ран, руками я нащупал мокрую от крови солому. Значит, я снова в тесной камере. Сколько я здесь? Сейчас день или ночь? Ничего не видя перед собой, я пополз вперед, пока не уткнулся головой в деревянный косяк камеры.        — Воды…        Никто меня не слышал, никто не придет. Реальность тяжелой плитой навалилась на меня. Побег брата, смерть отца, бордель… Я ведь еще не там, то скоро за мной придут. Через силу заставил себя сесть и облокотиться на холодную стену раненой спиной. Перед глазами стали мелькать огоньки, скрип дверей, кто-то небрежно взял меня за подбородок. Голос низкий, это альфа… Я не мог сфокусировать взгляд и провалился в темноту. <

Дальциель

       Быть младшим в семье неплохо, правда, если ты родной ребенок, а не бастард. Всю жизнь себя ненавидел. Лучше бы папа-омега придушил бы меня в какой-то канаве, чем теперь быть на побегушках у отца и старшего брата-альфы. Он наследник и вытирает об меня ноги, как физически, так и морально.       "Даль, принеси то, смотайся на границу, найди наемников, разыщи покушавшихся на короля…"       Ненавижу свою жизнь. Нет, жить я хочу, но не так. Я - цепной пес первого советника моего отца Фредерика фон Намора. Он находится в непосредственном подчинении короля, а я — выслуживаюсь перед обоими. Жуть, а не жизнь.       С самого детства я понимал свою ущербность, глядя на старшего брата. Мне было пять, когда скончался мой папа-омега, я был вынужден переехать к отцу. Советник меня принял, дал имя, кров и обучение, потом пристроил в охрану, где я быстро сделал хорошую карьеру (думаю, без его помощи не обошлось). Мое происхождение бастарда никуда не делось. К сожалению, это не все мои проблемы. У меня разные глаза: один синий, как у папы, другой — почти черный, как у отца, и при этом полное отсутствие нюха. Если скрывать один глаз я мог, хотя многие слуги до сих пор от меня шарахаются, как от прокаженного, то с нюхом стало проблем больше по мере взросления. Я не чувствую омег. Все они были на одно лицо и без запахов. В борделе можно выбрать любого за красивую фигурку на одну ночь. Свой физический голод я утолял, но на больше рассчитывать не мог.       Вошел в свой «дом», если можно его так назвать. Самвел потягивал вино из высокого бокала за столом и смотрел перед собою. Я присел напротив брата и ждал, пока он поднимет на меня голову. Он упорно продолжал меня игнорировать.        — Самвел! — устал я ждать.        — Чего тебе, Даль? Я занят! — он не поднимал на меня глаза.        Молча положил перед ним несколько писем.        — Я выполнил твое поручение.        Самвел резко поднял на меня глаза, полные удивления и …восхищения? Показалось. С братом мы не ладили, открыто не конфликтовали, но и не дружили. У нас, кроме отца, не было ничего общего. Он наследник, я - бастард. Вздохнув, я покинул комнату и поспешил в кабинет к отцу. Я должен успеть до его отъезда во дворец, чтобы не наделать лишнего шума. Не нужно показывать, что я уже вернулся.        Постучал в деревянные двери с резьбой на обеих половинках. Вошел и поклонился отцу. Фредерик фон Намор, советник короля, восседал за столом из красного дерева и перебирал бумаги. Он сразу меня заметил и жестом указал на стул рядом. Я сел и стал терпеливо ждать. Меня не было в столице почти месяц, а отец только вчера вернулся с переговоров.        — Как все прошло? — спросил отец, не отрываясь от чтения.        — Я передал письма и доставил посла до границы в полной безопасности. Прошу дать мне несколько дней отоспаться.        Фредерик фон Намор посмотрел на меня с усмешкой, я же не наследство у него прошу. Он отодвинул книгу и передал мне документ. Я прочитал указ короля про казнь, а еще меня очень удивила подпись на указе.        — Указ. И что?        — Ничего не заметил? — спросил отец.        — Подпись?!        — Именно, — потер усталые глаза советник. — Это не подпись короля. Кто-то постарался во время моего отсутствия. Хлопотно теперь…- я уставился на отца, а он продолжил. — Графа вчера казнили, я не успел всего на час, его сын и наследник сбежал. Ты должен его найти.        — Зачем? Они ведь не покушались на жизнь короля! — не понимал я, искать кого-то мне совсем не хотелось.       Меня тянуло в сон, ноги как ватные, а еще хотел теплой воды и омегу. Как никак, я целый месяц провел в седле из-за этого посла. Высокородного альфу трижды пытались отравить и семь раз нападали разбойники, я очень устал.        — Отец, вы про меня совсем не думаете? Можно хоть до вечера отдохнуть…        — Жизнь короля, — словно эхо откликнулся советник, — это главное, что волнует меня, Даль, а вдруг граф действительно готовил покушение? Ты должен найти его сына и все разузнать.        — Ясно.       Я покорно опустил голову. Что еще я мог ожидать от отца? У него на первом месте была работа и король, потом брат, я же должен входить хотя бы в десятку мыслей, которые мелькают в его голове за день.         — Я все сделаю, — ответил я.       Советник даже не глянул в мою сторону. Молча поклонился и вышел. Мой путь направлялся к тюрьме и казематам. От гады! Не удосужились сторожить преступника, а мне разгребать за ними. Где справедливость? А кого же я должен найти? Графского сыночка? Забыл спросить у отца его имя.       Возле ворот каземата меня встретили трое альф и один бета — начальник тюрьмы. Его маленькие глазки и трусливый взгляд мне совсем не понравились. Но дело было срочным и выбирать людей для работы не приходилось. Бету перекосило от взгляда на меня — слухами земля полна. На мне был дорожный костюм, серый плащ, меч на поясе, я был весь пыльный, злой и уставший.        — Рад видеть вас, сэр Намор, — склонил голову бета.        — Опустим ваши приветствия. Как он сбежал?        Альфы изменились в лице, а бету перекосило от ужаса. Я что их режу? По их рожам можно подумать, что я призрак или смерть, пришедшая по их души. Хотя последнее вполне могло быть, если я не найду сбежавшего.        — Я не слышу ответа?        — Ну… это… — пытался сказать бета.       Я понял, что ничего не узнаю от этого. Альфы молча смотрели в пол, а во мне разгоралась злость, усталость ушла на второй план.        — Где его камера была? Покажи!        Бета закивал и поспешил вперед, показывая мне дорогу. Альфы следовали за нами, бубня между собою. Думаю, каждый мне пожелал поскорее оказаться на том свете и не один раз. Я выдохнул, а сердце защемило. Мы обходили камеры и узкие коридоры, бета что-то мне говорил, но от духоты ничего не соображал. Неожиданный звук вывел меня из апатии.        — Воды…        Покрутив головой, я определил, откуда он доносится, и пошел в ту сторону. Бета пытался что-то спросить, но я не обратил на него внимания. Альфы сразу же последовали за мной. Подойдя к камере, я увидел возле стены парня-омегу, всего в крови и грязи. Я сжал пальцы и отступил назад, пораженный неожиданным сильным чувством, прорезавшимся в душе с голосом хрупкого омеги. Ладони стали влажными. Я смотрел в глаза еле живого омеги и не мог отвернуться или произнести хоть слово. Язык намертво прилип к небу, отказываясь ворочаться, но, пересилив себя, я все-таки произнес:        — Кто это?        — Сын изменника, за ним завтра утром пришлют телегу и отвезут в бордель, — говорил страж-альфа, отступив от меня на шаг. — Если доживет…       Чего они меня так боятся?        — Открой! — велел я.       Звон ключей и через минуту я разглядывал побитое лицо кареглазого омежки. Он пытался сфокусировать взгляд, но видно ничего не вышло. Я взял его за подбородок и втянул носом… запах. Я впервые в жизни почувствовал чей-то запах. Как только я отпустил руку, его голова поникла, и он свалился на грязный пол камеры. Странно… Я отчетливо ощущаю запах омеги. Зараза! Я фыркнул на бету, который дрожал от страха. Наверно, я оскалился, потому что остальные сопровождавшие меня отступили на несколько шагов назад. Видно, слухи о моем взрывном характере дошли до тюремных казематов.        — Есть тут нормальная комната? — спросил я.        — Дда…        — Уберите его отсюда, вымойте и найдите доктора, — глухо проговорил я, удивляясь собственным словам.        Парня вытянули с камеры и перенесли в другую комнату. У меня было много дел, и я сразу забыл о нем…

Рион

      Очередное моё пробуждение сопровождалось тьмой вокруг, ноющей болью во всем теле и сильной головной болью из-за обилия ран. Я видел картинки, что мелькали из моей счастливой жизни. Они смешались, и сейчас я не мог понять, что происходит. Но тот факт, что я жив, меня несказанно радовал. Отвратительное чувство разбитости и отвращения отходило на задний план. Со всеми этими мыслями я не заметил, как вновь погрузился в сон. Мне снились кошмары. Наш дом, залитый кровью, казнь отца и яркий свет перед глазами.        Я проснулся с криком. Сиплым криком, что вырывался из моего рта. Отдышавшись, благо теперь это давалось мне с меньшей болью, я смог немного подумать. Да и делать всё равно нечего. Двигаться я пока не могу, а тот бардак, что сейчас был у меня в голове, надо как-то привести в порядок. Я очнулся в серой комнате со стойким запахом трав. Кто-то подсунул мне воды, и спасительная жидкость обволокла пересохшее горло. Я окончательно открыл глаза. На меня смотрел незнакомый бета, который говорил сам с собой.        Где я? Меня уже доставили в бордель? Кто этот бета? Меня решили подлечить прежде чем подложить под клиента? Такими депрессивными вопросами я ещё некоторое время изнурял себя. Потом попытался пошевелить рукой. Боль была не такой уж и страшной, но из-за долгого лежания затекло всё тело.        — Как самочувствие? — спросил бета с уставшим взглядом.        — Жив, — выдавил я.        Немного отдышавшись, я попытался встать, но бессильно упал на кровать. Ноги гудели, спина ныла от ран, дышать тяжело. Бета покачал головой на мои попытки встать и сам залил в меня горькое снадобье.        — Скоро станет легче.        — Где я? Это бордель? — ухватился я за его одежду.         — Нет, — покачал он головой, — но, возможно, бордель был бы лучше.       Слова невысокого беты в длинной тунике до колен мне не понравились. Что может быть хуже борделя для омеги-аристократа?       - Сколько я проспал?       - Почти три дня.       От доктора я узнал, что все это время меня хорошо лечат, заливая снадобья и микстуры. Зачем? Не могу понять. А последние слова беты-доктора не дают уснуть. Съев поздний ужин, я задремал. Мне снова снился дом, оба отца, Эйден, наши семейные посиделки, идиллия и смех.       Очередное пробуждение далось легче. Я тяжело выдохнул и вдруг почувствовал запах альфы. Странно. Я открыл глаза и смотрел в серую стену, лежа на животе, укрытый небольшим одеялом. Альфа сидит на краю кровати и водит рукой по моей спине. Он убрал руку, и резкий запах трав снова ударил в нос. Следующее движение по спине было мягким и прохладным. Неужели это мой первый клиент? Меня накрыла паника, но я старался не шевелиться. Дыхание сбилось, после каждого движения по телу проходил ток. Я начинаю возбуждаться. Разве можно так издеваться? Наконец я решил повернуть к нему голову.        Сидевший возле меня альфа был высок, темноволосый. Он сидел в полуоборота, и я не мог полностью разглядеть его лицо. Кажется, у него синие глаза. Альфа брал записи со стула, а второй рукой гладил мою спину.        — Хм-м, — небольшая складочка пролегла между его бровями. Задумавшись, он просматривал какие-то записи.        Наверно, я резко пошевелился, выдав, что не сплю. Альфа повернулся ко мне и просто смотрел мне в глаза. Его рука не покинула мое тело, от нее стал исходить жар. Он хочет меня? Я впервые его вижу, но запах мне приятен.        — Где я? — робко спрашиваю, смотря на хмурое лицо альфы, в надежде, что получу ответ.        — Не в борделе, — голос альфы был низким, по телу вновь пробежала дрожь.       Он почувствовал её и опустил руку ниже под одеяло. Теперь он гладил мои ягодицы. Я голый? Не знаю, насколько опасен этот альфа, взвесив все за и против, я решил терпеть. От моего решения особо не зависело ничего, и жизнь моя теперь не станет легче. Всё только усложнится, если начну сопротивляться.        — Как тебя зовут? — спросил альфа.        — Рион, — выдавил я, поглаживания были приятны.       Он снова повернулся ко мне лицом, отложив свои бумаги. Его рука мяла мои ягодицы, я сжал руки в кулак, чтобы не застонать. Плотно сжав губы, я ждал, что будет дальше, внимательно вглядываясь в его лицо. Крепкое тело в кожаной облегающей одежде, которая только подчеркивала рельеф. Серый плащ висел на стуле. Прямая спина, в нём кричала уверенность в себе. Он производил сильное впечатление. И не важно, какая именно эмоция всплывает у тебя в голове при взгляде на него, просто забыть ты его уже не сможешь. О чем я думаю? Он же собирается меня насиловать? Или нет?        — Мое имя Даль.       Зачем мне его имя? Я никак не отреагировал, но его глаза враз стали черными. Я сжался, у него были разные глаза: синий и черный. Дыхание снова сбилось, паника захлестывала меня. Глаза полностью выдали мое напряжение.        — Ты меня боишься? — прямо спросил альфа.        — Есть немного…        — Немного, — улыбнулся альфа (на оскал больше похоже), — это хорошо.       Что тут хорошего? Его рука массировала мою дырочку, мелкая дрожь пробивала все тело. Он ввел один палец, не отрывая от меня своих странных глаз. Я отвел взгляд и уткнулся в подушку: мне не было больно, скорее неприятно. У меня не было альф, в свои девятнадцать я девственник. Даль наклонился ко мне и стал целовать шею, спускаясь по нежным плечам второй рукой. Мой глухой полустон-полувздох грозит сорвать крышу альфе. Во мне было два пальца, он тронул языком мою спину. Я закусил губу, чтобы не застонать снова.        — Не надо… — прошептал я, когда альфа повернул к себе мое лицо.        Его глаза горели похотью, а я просто боялся его действий. Он вздохнул и нехотя убрал руку. Оказавшись на подушке, я пытался выровнять дыхание, но тело предательски просило продолжения. Почему я такой упрямый? Даль наклонился и поцеловал меня в висок. Он быстро отошел от кровати, сгреб свои записи и поспешил к дверям. Застыл, взявшись за ручку, повернулся ко мне и сказал:        — Еда на столе, оденься. Я приеду завтра.       Он вышел и захлопнул двери. Я зарыдал от бессилия.