Взаимные взгляды

      Какаши совершенно не мог вспомнить, когда именно это началось. Казалось, что это длилось уже до безумия долго. Здравый смысл же подсказывал, что максимум – пару месяцев. Но на другой вопрос Хатаке не мог ответить.       Как долго Ирука уже бросал на него все эти взгляды украдкой?       Он мог вспомнить, что это был совершенно обычный, ничем не примечательный день, такой же, как и множество других дней без миссий. И он бы остался таким, если бы Какаши случайно не забрел в центр, где, так же, волей случая, не оказался Умино.       Вяло перебрасываясь ни черта не значащими, бессмысленными фразочками с каким-то настолько едва знакомым ниндзя, что Хатаке даже не мог припомнить его имени, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Рефлекторно обернувшись, мужчина успел заметить, как Ирука вздрогнул и резко уткнулся в бумаги перед собой, словно застуканный за каким-то преступлением.       Какаши удивился. С чего сенсею его подопечных так пристально наблюдать за ним? Может, маска сползла?       Он провел пальцами по ткани, убеждаясь, что она на месте. Странно. Тогда, что не так? Может он когда-то сказал что-то не то? Но ничего подобного он припомнить не мог.       Какаши вновь почувствовал на своей спине пристальный взгляд, но в этот раз не спешил оборачиваться. Ему стало любопытно, как долго это может длиться?       Минута. Другая. Ирука все не сводил с него взгляд, и он чувствовал это. А что, если ему померещилось, за всеми этими бессмысленными разговорами?       Снова разворот и снова Умино неловко утыкается в бумаги. Хатаке был уже готов подойти и спросить, что не так, но тут его позвали. Кажется, снова проблемы с учениками.       Какаши все не мог выкинуть этот взгляд из головы. Он чувствовал в нем восхищение, но совершенно иное, чем у других. В нем не было благоговейного ужаса. Лишь какая-то теплая…вера. Хатаке поймал себя на мысли о том, что это приятно. И что ему захотелось узнать об Ируке хоть немного больше.       Если подумать, то он знал о нем ничтожно мало. Но то, с каким восторгом о нем отзывался Наруто, не могло не поражать. Какаши прекрасно знал о том, как Умино потерял близких от лап Девятихвостого, как и многие другие в деревне. Но, в отличие от остальных, Ирука не озлобился, четко видя в Узумаки лишь одинокого ребенка, а не монстра. Наверное, именно поэтому он был таким замечательным сенсеем.       Теперь, стоило им где-то случайно столкнуться, Хатаке не упускал случая скользнуть по нему взглядом. Он не таился, в отличие от Умино и за это получил своеобразную «награду». Ирука заметил, как пристально Какаши изучает его лицо одним вечером, который случайно свел их в Ичираку за разными столиками и неловко отвернулся к своим коллегам по работе. Но от внимания Хатаке не ускользнуло то, как мило у того покраснели кончики ушей.       …Мило?       Какаши удивленно моргнул от собственной мысли. Да, почему-то он не мог подобрать другого слова сейчас. Ох, хотя нет, погодите.       Наблюдая за неловкой, но искренней и теплой улыбкой, родившейся на лице Умино от чьей-то шутки, Хатаке подумал, что этот человек невообразимо замечательный. Ну не мог кто-то совершенно обычный быть таким теплым.       Спустя какое-то время Какаши понял, что не может отвести от Ируки глаз, ловя каждое его движение. Он замечал все: как тот неловко чешет шрам на переносице, когда смущен, как устало жмурится после очевидно бессонной ночи за документами, как перевязывает заново каштановые волосы, когда очередная прядь выбилась в течение трудового дня. Как неловко и смущенно отводит взгляд, когда понимает, что Хатаке вновь заметил его наблюдение за ним.       Ох, зря он, наверное, проигнорировал то замирание сердца в прошлый раз… Или же нет?       Какаши всегда испытывал трудности, когда речь заходила о серьезных эмоциях. О романтических чувствах. Но, почему-то, думая об Ируке, он даже не мог сомневаться. Стоило ему подумать о том, что рядом с Умино будет кто-то другой, как сердце предательски щемило.       Вечерами он уже не мог не думать о том, как было бы приятно прикоснуться к нему, к его коже, оставить на них след своих губ… Хатаке усмехнулся сам над собой. Ну что за старый извращенец?       Наступила весна. Лепестки соцветий падали с веток деревьев, красиво путаясь в волосах Ируки. Хатаке почти неосознанно коснулся их своими пальцами, смахивая разноцветные пятна на землю. Умино удивленно вскинулся, с осторожным смущением отводя его руку прочь.       За это время они, пусть и немного, но стали больше общаться. И это было достаточно для Какаши, чтобы вот так позвать его прогуляться, подальше от посторонних глаз. Туда, где лишь он мог смотреть на Ируку.       - Ирука-сенсей. – начал мужчина, тщетно пытаясь подобрать верные слова, а от того, превращая свой порыв в какую-то нелепицу. – Почему Вы постоянно смотрите на меня украдкой?       Умино замер. Опустил взгляд в землю, затем снова поднял. Открыл рот, чтобы нелепо отшутиться, солгать, но по глазам Хатаке понял, что тот распознает любые увертки.       Мужчина снова уткнулся себе под ноги и, набравшись смелости, почти что прошептал ответ. Но в окружающей их невообразимой тишине, эти слова прозвучали оглушительно громко.       - Потому что Вы мне нравитесь. Давно.       Хатаке впервые наблюдал, как румянец со своего привычного места переползает на щеки Ируки. Черт, какой же он восхитительный.       Какаши почувствовал себя настолько счастливым от столь простых слов, что пальцы сами опустили маску. Короткое мгновение, в которое он мягко коснулся своими губами чужих, но таких желанных губ. Он отстранился, но увидев вмиг вспыхнувшее лицо Умино, глухо рассмеялся и уткнулся ему в плечо, осторожно обнимая. Он боялся возжелать большего прямо сейчас. Боялся спугнуть.       - Вы тоже мне очень нравитесь. – прошептал Какаши ему на ухо, чувствуя, как затем чужие руки робко обнимают его в ответ.       Они не должны были бросаться громкими словами прямо сейчас. Впереди у них еще ворох времени, чтобы стать еще ближе. До невозможного ближе. Так, чтобы не быть в силах находиться далеко друг от друга. Так, чтобы ночами шептать друг другу слова любви.