Только он.

В глазах Хосока только Юнги. Юнги, который внимание на него не обращает от слова совсем. Смотрит только странно и губы поджимает, будто намекая, что у них ничего не выйдет. Юнги худощав и бледен, губы, зато, ярко алого цвета и волосы черные-черные, как ночное небо, а в глазах звезды сверкают. Так и есть, для Хосока он вселенная, такая неизведанная и очаровательная, что хочется вздохнуть, пуская в легкие космическую пыль, и умереть сразу же. Хосок вздыхает. С Юнги ему не светит, как и было сказано ранее. Потому что Юнги теперь с Чимином, нежным, и, кажется, ярче самого Чона. Чимин пухлощекий, улыбчивый и стеснительный, такой беззащитный, и Хосок вдруг понимает, что шансов и не было никогда. Потому что Юнги любит либо себя, либо Чимина, третьего варианта не дано. Сам Юнги лишь вздыхает грустно и Чимина за руку берет. Ладонь у того теплая и нежная, не такая как у Чона: холодная и грубая, как у самого Юнги. Он думает, что им с самого начала было не по пути, ни в дружбе, ни в любви. Но колит все равно где-то под сердцем. Горит даже немного, и Мин глаза закрывает, губы свои через чур сочные облизывает и Пака ближе жмет, думая про себя: «то, что надо, а не какой-нибудь там Хосок». Сердце пропускает удар, один, два, Чимин его целует, а у Юнги перед глазами почему-то Хосок, промокший, с поломанными цветами в руках и с «люблю тебя хён». Юнги задыхается. Отстраняет Чимина и глоток воздуха делает, а в памяти все равно Чон с вечно кривой улыбкой и капюшоном на шоколадных волосах. Мину больно. Впервые в жизни ему хочется себя ударить. Но что сделано, то сделано. Юнги с Чимином, а Хосок один, так лучше для всех.