цвет боли
Won’t you go to someone else’s dreams
Почему бы тебе не начать посещать сны других людей?
Won’t you go to someone else’s head
Почему бы тебе не поселиться в мыслях кого-то ещё?
Haven’t you taken enough from me
Разве ты не достаточно отняла у меня всего?
Won’t you torture someone else’s sleep?
Почему бы тебе не терзать по ночам кого-то ещё?
Феликс Агрест просыпается в холодном поту. Яркие картинки из прошлого растворяются в воздухе, и на смену счастливым сновидениям-воспоминаниям приходит боль. Боль нереальная, неукротимая, нечеловеческая. Кот Нуар бежит по вершинам заснувших зданий, и его невозможно-яркие изумрудные глаза светятся нескрываемой ненавистью ко всему живому. В кровь искусывая губы и тем самым на время успокаивая грудную клетку, разрывающуюся от отчаянного воя и недостатка кислорода, Нуар помутневшим взором смотрит на крышу, где обычно потрясающе-восхитительная и тихонько напевающая незатейливую мелодию себе под нос ЛедиБаг обводила взглядом весь Париж. Теперь там пусто. Теперь там всегда будет пусто. Больной и уставший мозг Феликса Агреста отказывается нормально работать. Коту Нуару начинают мерещиться руки в красном, тонкие и худые пальцы, которые дотрагиваются до его некогда красивых перламутровых волос. Герой чудом успевает мягко приземлиться, падая с огромной высоты и, очнувшись от прекрасно-убийственного наваждения, намеренно, со всей дури врезается в фонарный столб, чтобы визуальные галлюцинации заменились обыкновенным шумом в ушах и грохотом в висках.You will never know what’s under my hair
Ты никогда не узнаешь, что твориться у меня в голове,
Кот Нуар бессильно рычит, отменяя трансформацию. Феликсу кажется, что даже в полуночной тишине он улавливает её сдержанно-звонкий смех.You will never know what is in my veins
Ты никогда не узнаешь, что течет по моим венам,
Феликс Агрест не может побороть искушение. Он упрямо ищет в толпе до неприятного покалывания в лёгких знакомую обладательницу забавных хвостиков и неповторимого светло-оливкового оттенка кожи. Он отказывается понимать, что солнечная, безудержная, неугомонная Бриджит Чен больше никогда, никогда уже не бросится обнимать его, растерянного и недовольного, игнорируя десятки окружающих людей. Он отказывается верить, что именно эта невыносимо-милая девчонка оказалась супергероиней. Супергероиней, которую он не смог защитить в решающей битве.And you will never understand what I believe
И ты никогда не узнаешь, во что я верю,
А верит он в то, что однажды на патруле руки, ерошащие его причёску, отныне лишенную перламутрового блеска, окажутся не чем-то призрачным, а чем-то осязаемым. И в то, что однажды он снова прикоснется губами к великолепной оливковой коже. И в то, что она, многогранная, многоцветная, ворвётся в этот гребанный темно-серый мир и расставит всё по своим местам.I start to part two halves of my heart in the dark and I
В темноте я начинаю делить сердце на две половины, и я
Don’t know where I should go
не знаю, куда мне деться.
And the tears and the fears begin to multiply
Слёзы текут сильнее и страхи только множатся,
Taking time in a simple place
Отнимая моё время, даже когда я
In my bed where my head rests on a pillowcase
В кровати, где мои мысли отдыхают на подушке.
Перламутровый блеск, светло-бледный оливковый оттенок, сдержанно-звонкий смех — все это исчезает в темно-сером. темно-серый. цвет боли. Темно-серым был тот самый вечер, который позднее мирные жители прозвали «кровавым». Темно-серой была акума, сломившая непобедимую Леди. И внутри него, опустошённого, проигравшего, внезапно потерявшего надежду, наверно, всё тоже стало темно-серым.And it’s said that a war’s lead but I forget
Говорят, что война побеждает, но я забываю,
That I let another day go by
Что я позволил дням уйти в прошлое,
I want to be afraid but it seems that these days
Мне страшно, но кажется, что в эти дни
I’m caught under water and I’m falling farther
Все мои надежды обрушились, и я падаю дальше вниз
My heart’s getting harder, I’m calling my father
Моё сердце становится чёрствым, я зову своего отца
Феликс Агрест только ухмыляется, когда на лице папаши Бражника возникает первобытный ужас. Кот Нуар активирует «Катаклизм». — Ты ведь сам учил меня, что нужно мстить, папа, верно?Am I screaming to an empty sky?
Или я кричу в пустое небо?
Empty sky, no way, that’s me 'cause one half of my heart is free
В пустое небо, не может такого быть, это я, и половина моего сердца свободна,
Empty sky, no way, that’s me 'cause the other half of my heart’s asleep
В пустое небо, не может быть такого, это я, и другая половина моего сердца спит
Кот Нуар с мрачным, звериным удовлетворением рассматривает чёрный прах собственного родителя. Феликс Агрест добирается до моста, на котором они с Миледи довольно часто гуляли, и слабо улыбается Сене, готовой принять его в свои объятия.Скоро он увидит перламутровый блеск их с Бриджит бесконечности.
Скоро он прикоснется к светло-оливковой коже любимой героини.
Скоро он покинет темно-серый мир.
