Not today II

Тяжёлые вздохи, тихие всхлипы и тело, которое содрогается, лёжа на холодном линолеуме. Любой шорох, вселяет страх, а с губ срываются тихие стоны. Слёз пролито настолько много, что глаза опухли, а щёки побелели, впитывая всё больше влаги. В рот попадает кровь, скатывается с верхней губы и ложится на язык, рисуя его в алый цвет. Металлический привкус, который чувствуется во рту много лет, стал привычным и уже не кажется таким отвратительным и неприятным, как раньше. Физическая боль чувствуется не так сильно как душевная. Душу разрывает на тысячу осколков, когда на тело приходится очередной удар от родного человека. Кажется, что почувствуй она эти побои от кого-то чужого, не было бы до слёз обидно. «Южин, откуда эти побои?»— спрашивают люди. «Я упала, когда играла с ребятами»— лучезарно улыбаясь, отвечала маленькая девчушка. И так было всегда. Они спрашивают, откуда ссадины, Юджин отвечает, что упала. Девушка с детства научена лгать, скрывая правду за улыбкой… искренней улыбкой. Она настолько любит своего отца, что даже это прощает, продолжая жить с адским грузом на сердце. Разве правильно то, что она сейчас пытается, подавить плачь, глотая слёзы? Сон лежит на полу и хватается за рёбра, по которым в очередной раз проходит болевой ток. Дышится тяжело, ибо при каждом вздохе грудную клетку разрывает от боли. Сколько синяков посетило её тело? Сколько крови она потеряла, падая от руки отца? Так же и сейчас, она просто не в силах встать и помочь матери. Она лишь слышит то, как они вновь ругаются и как отец ударяет мать. Так обидно. Обидно за свою беспомощность и слабость. Около часа Юджин слушает крики, а затем хлопок входной двери. Понимает, что он ушёл, и слабо выдыхает, прикрывая глаза. Неужели всё закончилось на сегодня? — Юджин?— скрип двери и дрожащий голос матери. Собрав в себе все силы, шатенка отталкивается от пола и кривится в гримасе, пропуская шипение сквозь зубы. Делает это, чтобы мама не плакала, чтобы не винила себя в том, что жизнь не удалась. Юджин не хочет расстраивать ту, что родила её и подарила столько ласки, сколько позволял отец. Абсурдно. — Да, мам,— мутными глазами Сон смотрит на мать. — Со мной всё хорошо. Он не ударил меня,— натягивает улыбку, забывая про разбитое в кровь лицо. Заплаканное лицо женщины, вновь краснеет. Из глаз катится влага, горошинками скатываясь по лицу и летя вниз. Госпожа Сон видит состояние дочери и винит себя в этом. Без шока взглянуть на Юджин невозможно. Неужели это именно то, что она заслужила? Она могла уехать, но бросать свою маму не собирается, поэтому терпит всё это, лишь ради неё. — Дочка,— рыдая взахлёб, женщина ринулась к девушке, прижимая к себе. — Просто меня. Это я. Я не должна была заставлять тебя чувствовать это,— целуя Юджин в висок, плачет она. — Я ведь говорю, что всё в порядке. Мне не больно,— с трудом поднимает руки и обвивает тело мамы. — Никогда. Слышишь? Никогда не обманывай меня,— шепчет. — Если тебе больно— плачь, если ты счастлива— улыбайся. Но, не лги,— проводит по волосам дочери холодной ладонью. — Поняла? — Поняла,— отвечает она, но знает, что всё равно не послушается и при новом ударе, вновь натянет улыбку. *** Солнце давно спряталось в ночи, не оставляя от себя и одного лучика. Вместо него, город освещает свет фонарей и неоновых вывесок. Именно то время суток, которое позволяет думать обо всём, даёт делать всё, что вздумается. Жаль, что на замену ночи, приходит день и заставляет нести ответственность. «Было бы проще, будь всегда ночь»— думает Ким, отпивая глоток из жестяной банки. Стоит на мосту и локтями опирается о парапет, свесив руки вниз. Прохладный ветер обдувает его лицо, а свет от вывески ресторана, ударяет в глаза, заставляя блестеть. Алкоголь растекается по телу, кутая парня в тепле. Но почему мысли всё ещё не уходят? Почему он всё ещё не перестал думать о сегодняшнем разговоре с директором? Раньше проделки со спиртными напитками срабатывали. — Стареешь ты,— ухмыляется парень, прокрутив баночку пива в руках. — Сам с собой разговариваешь? — послышался голос позади Кима. Повернувшись, он не удивляется, ведь это происходит не в первой. Чонгук уже не раз ловил его попивающего алкоголь в полнейшем одиночестве. Но, помимо того, чтобы просто перекинуться парочкой слов, парень начинает составлять компанию, которая не особо привлекала Кима. Высказывая свои недовольства по поводу этого, Тэхён не заботится о том, что Чону будет неприятно или неловко. — Ты следишь за мной?— смотря на волны, спрашивает Тэхён. — Нужен ты мне,— фыркает Чон. — Я живу в том доме,— кивает на дом парень — Молодец,— безразлично кидает Ким.— Можешь идти дальше,— медленно моргает и отпивает глоток из жестяной банки. —Идти дальше или остаться здесь, я решу сам,— засовывает руку в рюкзак и достаёт точно такую же баночку, как и у Тэхёна. — Если пить в одиночестве, то до алкоголизма не далеко. — Что?— приподнимает бровь. — Решил составить мне компанию?— пьяно ухмыляется Ким. — Как вижу, сегодня ты не особо против,— хмыкает Чонгук и смотрит вдаль. Повернувшись на Чона, парень хмуро оглядывает его и сводит брови на переносице. Действительно, почему-то именно сегодня Тэхён не против, даже такой компании, как этот назойливый парень, вечно набивающийся в друзья. Не хочется выгонять его или оскорблять до одури обидными словами. Как ни странно, но ему просто нужен собутыльник. Сегодня, в это время и на этом месте. Выговориться? Что за абсурд? Киму просто-напросто надоело держать себя вдали от людского мира. Осточертело изгонять себя из мира, в котором имеет право жить. Да, именно жить. Но, с его прошлым, парень может только выживать. — Слушай,— не смотря на парня, произнёс Тэхён. — ты так наивен, что мне хочется смеяться. Почему ты думаешь, что в жизни всё так просто? — издаёт лёгкий смешок. — Потому что в том, чтобы жить, нет ничего непосильного,— пожал плевами Чонгук. — Но, если посмотреть на тебя, то можно сделать вывод, будто ты жить совершенно не умеешь,— на полном серьёзе выпалил он. Услышав эти слова, Ким будто провалился в своеобразный вакуум, не позволяющий вырваться. Неужели по нему видно, что тонет в одиночестве? Неужели при одном лишь взгляде, люди думают, что он не умеет жить? Да он и не жил вовсе. Вся жизнь— сплошное напряжение. Каждый день, парень тянет за собой громадный грузовик, чья кабина до краёв наполнена душами людей. Невинные или виновные, это не имеет значения. Он фактически распоряжался ими. Он хочет жить. Хочет простую банальную жизнь, которая имеется почти у каждого. Но, вспоминая прошлую дорогу, Тэхён на отрез отказывается от обычного и тянет руки к желанному. — А знаешь почему? — переводит взгляд на собеседника. — И почему же? — Потому что я псих,— насмехаясь над собой, произносит Тэхён.— Просто конченный,— тихо посмеивается. — Даже возражать не буду. Это действительно так, — хмыкает Чон, наблюдая за странным поведением друга. — Не пытайся найти во мне своего друга, который тебя предал. Я ещё хуже,— резко посерьёзнел Ким. На секунду Чонгук поник и ушёл глубоко в мысли. Вновь посетил тот день, который не забудет никогда. Flashback. — А где у тебя Сохи?— спрашивает Чона. — Ну, она сказала, что сегодня останется в доме родителей,— пожал плечами Чон. — Думаю, что ты способен на то, чтобы разделить со мной это свободное время,— наигранно дёргает бровями, заставляя друга смеяться. — Да пошёл ты!— Сынри толкает друга в плечё и заливисто смеется. В старом парке довольно-таки темно и безлюдно. Все сидят в тёплых креслах и попивают горячий шоколад, рассказывая всяческие истории своим родным и близким. Казалось бы, лето и должно быть тепло, но нет. Этот день отличается сниженной температурой, от чего можно и поёжиться. Так же два друга идут и смеются, стуча зубами. Хотят поскорее пройти этот пугающий парк и посетить какое-нибудь недорогое кафе, дабы выпить горячий кофе и согреться. Не обращая внимания на всё окружающее, парни задорно рассказывают истории, случившиеся с ними. Так сказать, навёрстывают дни разлуки. С тех пор, как Чонгук вступил в отношения с девушкой, друзья почти не видятся, хотя раньше были неразлучны. Сынри расстраивал тот факт, что он больше не сможет общаться с Чонгуком так же близко, как общался раньше, и ему это не нравилось. Но сейчас он рад, что гуляет с ним, будто и не было тех месяцев разлуки. — Так слабо?— Чон высоко подбрасывает попкорн и ловит ртом, самодовольно улыбаясь. — Ну, начал опять,— шутливо закатывает глаза Сынри. Заливистый смех друзей прерывают звуки приближающихся, шваркающих шагов. Замолкнув, парни поворачивают голову. Нахмурившись, Чонгук хмурится. Напротив них стоят два мужчины, выглядящие, как беженцы из тюрьмы. Их лица исполосованы шрамами и царапинами, которые слишком сильно выполняют свою роль и придают им некую жутковатость. Мешковатая и местами порванная одежда выглядит отвратительно, даже ужасно. — Позвонить не найдётся?— грубый и хриплый бас послышался в нависшей тишине. — Да уж. Не хотите помочь дяденькам?— ухмыляется второй и хрустит шеей. Сынри вздрогнул от такого неожиданного тембра голоса и пугающего оскала. Дёрнувшись назад, он немного зашёл за спину своего друга, выглядывая из-за его плеча. Чонгук же: нахмурил брови и скрестил руки на груди, ничуть не дрогнув. — Не найдётся,— спокойно отвечает Чон. — А тебе в детстве не говорили, что со старшими нельзя говорить таким тоном?— с насмешкой произнёс незнакомец. — Не отдашь мобильник так, отберём силой, — прохрипел второй и направился на Чонгука. — Да ну? Серьёзно? Забирай! — не уступает Чонгук, язвительно отвечая на слова незнакомца. Рыкнув, мужчина быстро побежал на парня и схватив за воротник, хотел ударить в живот, но он во время увернулся. Промахнувшись, тот озверел ещё больше. Парень закрывался от ударов и бил его в ответ. Но, тот оказался сильнее, поэтому Чон чувствовал, что они фактически не на равных. Было трудно отбиваться от его тяжёлых и опытных ударов. — Чёрт,— прошипел Чонгук, когда получил удар в губу. Отвлёкшись на кровь, сочащуюся из ранки, парень на секунду забыл о том, что он тут не один. Этой секундочки хватило для того, чтобы пнуть Чона ногой и повалить на землю. Два мужчины запинывали его в живот, били по лёгким и почкам. Чонгук закрывал лицо и издавал еле слышимые стоны от сильной боли. Кое-как повернувшись, он хотел попросить друга о помощи, но увиденное сломило его. — Сынри…— получая очередной удар, прошептал Чон. Этот удар был несравнимым с теми, что он получает на данный момент. Какого это, смотреть в след убегающему прочь другу? Какого чувствовать липкое предательство? Ужасно. И всё, что сейчас может Чонгук, это осознавать глубокую печаль… Конец Flashback. — Если ты думаешь, что можешь оказаться большим ублюдком чем он, то глубоко ошибаешься,— вспомнив всё, он горько усмехается. — Просто, не пытайся представить меня в роли ангела. Я чертовски не вписываюсь в неё,— проговорив эти слова, Ким выпивает остатки пива и бросает банку прямо в воду. — Знаешь, я бы ещё выпил,— переводит взгляд на Тэхёна. — Сегодня я не буду так агрессивен. Поэтому давай, пошли и напьёмся,— оттолкнувшись от моста, заявляет парень, повергая Чонгука в шок. *** Прилагая максимум силы к каждому шагу, девушка бродит вдоль улицы. От ужасных побоев, она просто ужасно себя чувствует, но побыть наедине с собой и своими мыслями, ей просто—напросто необходимо. Подавлена… морально и физически. Душевно разбита. Как исправить ту, которая настрадалась от мучительной боли опять полчаса назад, а сейчас смотрит на фонари и радостно улыбается? Какого чёрта она получает от жизни Ад, но всюду видит Рай?! — А на улице холодно,— обхватив себя руками, бубнит девушка. Словив взглядом тусклую вывеску ночного кафе, Юджин слабо улыбается и, протянув руку в карман, вынимает немного денег. Быстренько пробежавшись по купюрам глазами, Сон мысленно подводит счёты и, кивнув самой себе, направляется в то самое кафе. Ни кусочка еды за весь день не побывала в её организме, поэтому, она должна съесть хотя бы дешёвую лапшу. Не нужно удивляться тому, что она будет искать громадные плюсы даже в этой простой еде. Сидя за небольшим столиком, внутри тёплого кафе, Сон отодвигает пустую тарелку и выпивает стакан воды. Смотрит в маленькое окно, в котором видно, как редко проезжают машины, проходят нечастые пешеходы и пробегают уличные собаки. Такой район, где нет богатых особняков и многоэтажных зданий, только небольшие домики и пару магазинов, где можно купить еду. — Почему так больно?— загнув рукав, она смотрит на фиолетовый синяк. — Вроде бы простое пятно, но почему-то болит. Можно бы было убирать всю боль, нажав кнопку «удалить»,— радуясь своей идее, она широко улыбается. — А, если всем было бы так же больно…— разговаривает сама собой, не обращая внимания на косые взгляды посетителей. Голову Юджин посещает безумная идея. Мотнув голову, девушка пытается отогнать её, но она настойчиво стучится в дверь разума. Сейчас Сон нуждается в тёплом разговоре по душам и дружеских объятий. Но с чего она решила, что там, куда её настойчиво зовут мысли, ей будут рады? Не знает. А ноги не спрашивают его разрешения, лишь несут туда. *** Чуть-чуть холодно. Слишком темно. До одури волнительно. Девушка стоит напротив дома, который ярко отпечатался в её памяти и не решается войти внутрь. Боится даже постучать в дверь и показаться перед хозяином. Ей говорили, что нельзя, твердили, что не нужно. Ослушалась. Стоит практически на пороге и хлопает ресница, переминаясь с ноги на ногу. — Хорошо… пойду домой,— прикусив нижнюю губу, пробубнила девушка. — Куда это ты собралась?— кто-то неизвестный дёрнул Юджин за капюшон в свою сторону.