Парень, сидевший на том конце класса

      Том закончил петь. Теперь он выглядел более спокойным. Он откинул голову назад, глотая ком в горле. Я наблюдал за ним. За его гибкой, длинной шеей, за прекрасными руками, за движениями... Его глаза были прикрыты, я почувствовал его умиротворение. Я боялся издать даже тихий писк, лишь бы не напугать его, не нарушить это уединение с самим собой. Так хотелось подойти к нему, сесть рядом и обнять... Обнять, став напевать одну из его песен и сладко, мягко целуя в скулу, щеки... Хотелось стать для него опорой чувств, быть кем-то более, нежели просто низким одноклассником-норвежцем.       Обстановка вокруг Тома говорила сама за себя. Вокруг него были разбросаны все его сумки, открытые, из них торчали другие вещи. Тут апрельский ветер пробежал по парку, колыша изумрудные деревья и проходя холодком по моему телу. Как ни странно, я всё ещё не сводил глаз с Тома, настолько он красив. В отличие от меня, он даже не пошевелил руками, не обращая абсолютно никакого внимания на ветер и на скоропорчующуюся погоду. Он просто... Наслаждался. Лишь его тёмные, каштановые, густые волосы запутывались, но на них ему тоже было всё равно.       Ветер не утихал. Вмиг он стал сильнее, резче, но Томас до сих пор сидел и ничего не предвещал. Вдруг ветер подхватил листок с текстом из открытого рюкзака Тома, потащил за собой. Я испугался, заметался, стал с напряжением наблюдать за парящим листком. Как специально, ветер постепенно утих, а за ним и обрывок медленно опустился на лужок позади меня. Я решил не медлить, боясь, что снова поднимется поток ветра, поэтому быстро и тихо залез туда, беря листок и читая начало уже услышанной мной песни. Пока я наклонялся, заметил под лавкой, на которой я всё это время сидел, еще листок... Тоже исписанный. Так же подобрав его, я понял, что это, видимо, третий и последний обрывок песни... Наверное, Том потерял его, когда находился здесь... Возможно, тут он и порвал песню: один кусок улетел, второй выпал из рюкзака в школе, а третий остался в сумке... Да, всё сходится.       Я присел обратно на скамью, широко улыбаясь и радуясь своим находкам.       Через десять минут стало темнеть, а Риджуэлл потихоньку собрал вещи и ушёл, оставив за собой промятое место на молодой траве. Он даже не заметил отсутствие последнего кусочка, что у него оставался... Даже жаль...       Через пару минут после ухода Риджуэлла, я так же собрался и ушёл домой.

***

      Вернулся я домой уже с приподнятым настроением. Уже с давних пор я стал радоваться мелочам, связанными с Томом: его взгляд, походка, аура, длинные пальцы, изящные движения... Перечислять я могу так до бесконечности, но вам все равно не понять, насколько сильно я влюблён.       Тихо разувшись, я прошёл мимо гостиной к себе в комнату. Моя сестра через минуту навестила меня. Она была зла, одновременно чем-то расстроена. — Почему ты не подождал меня? — раздражённо спросила она, держа руки вместе на груди. — Потому что я спешил, — кратко ответил я. — Отлично! Супер! Из-за тебе мне пришлось идти пешком! — Не развалилась же? Боже, я всегда хожу пешком, но я-то даже старше тебя, — я не мог скрыть того, что она меня раздражает своим поведением. Я закатил глаза. — Да, только твой рост об этом не говорит. Все думают, что я старше тебя, — она показала мне язык. — Потому что ты одеваешься как шлюха — наотрез возразил я и не смел больше ей перечить. Не потому, что испугался, а потому что не хотел сейчас ссориться из-за её же наглости. Ещё немного, и я чувствовал, что та выведит меня своим поведением. — Я!? — её возмущения не было предела. Лицо перекосило, и я даже не удержался и взглянул на неё: зрелище, на которое хочется смотреть.       Смеясь под нос, я вновь отвернулся и стал рыскать в карманах. Достав смятые листки, я стал пытаться прочесть песню. Увы, но я не мог нормально сосредоточиться: сзади всё ещё стояла Лили, которая так и наровила взглянуть на то, что здесь у меня. — Что тебе ещё надо? — грубо спросил я, пряча обрывки. Девушка ухмыльнулась, замечая мою напряжённость. — А что там у тебя? — лукаво протянула та, подходя ближе. Я резко запрятал листки за спину, вставая перед ней. — Не твоего ума дело. Уходи из моей комнаты. — вновь огрызнулся я, но, как ни странно, её это не смутило.       Сестра стала лезть руками за спину, прыгать вокруг меня и стараться выхватить. Я же наоборот, поняв, что в таком положении долго не протяну, стал убегать от неё. Началась погоня по дому с криками от нас, мол, "остановись!" или же "отвали от меня!".       Продолжалось это недолго: до тех пор, пока нас не остановили родители и стали ругать, в шоке говоря, что мы уже взрослые, и это глупо.       Лили хмыкнула: — Ну и пожалуйста, мне ничего не нужно.       И, высоко задрав голову, та ушла к себе в комнату, делая вид, что её совершенно не интересуют мои дела.       Я так же вернулся к себе.       Казалось бы: ссора окончена, и та вроде отстала от меня. Но всё не так просто - это ведь моя сестра. Иногда мне кажется, что она мне не родная. Ну как можно быть такой эгоистичной и грубой!? В нашей семье только она одна такая!       Вечер близился к ночи, а я всё ещё сидел на кровати под тусклым светом старой, запылившийся настольной лампы. Вы скажите, что у меня может испортиться зрение, что не нужно, но знаете, мне всё равно. Сейчас я абсолютно погружён в свои мысли, а лицо так и озаряет улыбка, ведь я читаю те строки песни, что сочинил Том: в ней пишется о том, что в его жизни появился кто-то, кто заставляет его улыбаться. Кто-то, кто стал ему близким. Я в ужасе заинтригован. Не знаю, кто это, и эти мысли, эта тревога не дают мне спать... А что если это не я? Я ведь парень, я ведь...       Так я и не заметил, как от усталости закрыл глаза и уснул прямо с текстом в руках.       Я проснулся. Не от будильника, не от тряски матери, не от криков сестры. Я проснулся сам по себе, наконец. Я выспался, но даже и не помнил то, как уснул. Помню, что сидел долго, до часов трёх ночи точно, а потом меня просто отрубило... Но почему я не мог уснуть? Том? Том! Песня...       Я огляделся, но обрывков не заметил, стал рыскать по комнате, перевернул кровать... Их нет! Точно нет! И кажется я даже знаю, почему и из-за кого.       Я начал поднимать дом на уши. Сестры не было в комнате, в ваннах, я спустился к матери и стал спрашивать, где она, на что получил ответ: "Гулять ушла". Отлично! . . . .

Pov Tom

      Звук будильника, десять утра. Я проснулся с синяками под глазами и оглянул единственную, не считая ванны и кухни, комнату в квартире: никого не было. Сначала я не обратил на это внимания, но после подскочил и выбежал на кухню. — Мама! — взволнованно вскрикнул я.       Женщина сидела за столом и как можно тише старалась поесть, но только тарелка её была полная, а сама еда холодная. Как только я сюда вбежал, она вздрогнула и оглянулась на меня: её лицо озарила улыбка. — Сынок, доброе утро... — она говорила хриплым голосом, но несмотря на её мокрые глаза, она действительно выглядела счастливой. Сердце моё вздрогнуло, ведь это из-за меня.       Я притянул стул и сел рядом с ней. — Мам, почему ты меня не разбудила? — я говорил спокойно, но обеспокоенность была слышна. Она лишь опустила глаза на мои руки. — Дорогой, ты так сладко спал, что я не решилась... — она взяла мою руку и слегка сжала. — Но мам... — она меня перебила. — Не волнуйся, Том, я выпила таблетки ровно три часа назад... Вот, видишь, завтракаю... — я выдохнул, взяв её ладони в свои. Покосившись на еду, я слегка улыбнулся. — В следующий раз разбуди меня... Ты же знаешь, я за тебя переживаю... — Она кивнула.       Я взял её тарелку и поставил в микроволновку, став разогревать еду. Она была просто не в состоянии подняться, ведь слишком ослабела из-за этой чёртовой болезни. Я - единственная её надежда, хоть она и не надеется ни на что.       Я стоял рядом с микроволновкой и следил за тарелкой, что вращается внутри аппарата. Вдруг мама, что всё это время просто наблюдала за мной, вдруг сказала: — Томми, дорогой. Я хочу тебя кое о чем попросить. — я взял тарелку с подогретой едой и вернулся на своё место. — Да, мам? Что такое? — помешав кашу, я оставил ложку в тарелке и стал внимательно слушать. — Для начала пообещай мне, что выполнишь мою просьбу. — Я напрягся. Честно говоря, меня пугала вся эта напряженность, и я не был готов что-либо обещать, ведь это может быть всё что угодно. Я выдохнул. — Я не могу, мам... — Ты должен... Пожалуйста, Том, я прошу тебя... Это очень важно для меня... — она выглядела отчаянно. Словно новость, что она мне собирается сообщить, она обжигает её сердце и душу. Словно... Она не хочет больше жить... — Хорошо... — Я сглотнул ком и сжал руки в кулаки. Матушка, видя это, вновь потянулась ко мне и обхватила своими нежными ладонями мои. — Мне надоело это всё, Том.. Я больше не могу так, понимаешь?.. — вновь внутри меня всё сжалось, и я уже пожалел о том, что дал ей обещание. Не хотелось слушать дальше, но я должен был. — Пожалуйста, хватит этих таблеток, этих больниц, врачей... Прошу тебя, дай мне умереть. — я не мог взглянуть на неё, но слышал то, как её голос дрожал, то, как она старалась не заплакать. Я тоже стараюсь... Я... — Прошу тебя, живи своей жизнью. Ты молодой и очень красивый у меня, у тебя доброе сердце... Люби, живи, радуйся...       Не знаю, сколько ещё мы сидели так молча. Не знаю сколько ещё это продолжится, но осталось немного...       Спустя два часа я шёл вместе с Лили по парку. На спине у меня была сумка с гитарой, мы держались за руки, но мне это не приносило удовлетворения. — Том, ты меня слушаешь? — я вышел из транса и вздрогнул, взглянув на девушку. Не сразу ответив, я оглянулся и понял, что на автомате пришёл в своё любимое место, приведя сюда её. Не особо хотелось, чтобы о нём знал кто-то, кроме меня. — Тоооом! — Да? — я вновь на неё посмотрел и натянул улыбку. Норвежка присела на траву и потянула меня за собой, я поддался. — Ты снова в облаках витаешь. Взгляни лучше на меня. — та присела ближе, обнимая мою руку. Я послушался и посмотрел на неё. Она улыбалась, а в её глазах так и горел огонёк энтузиазма. От чего столько счастья? — Как всегда красива — она кивнула. Вдруг она приблизилась, поцеловала в губы. Наш первый поцелуй, которого я не ожидал и не желал. Я ответил, она углубила его. Я ничего не чувствовал, кроме того, что было в голове: моя мама. Я помнил её слова о том, что она хочет, чтобы у меня была любовь. Возможно, тогда ей захочется жить дальше? Лишь из-за этих мыслей я стал более уверенно целовать подругу, обнимая её.       Всё произошло так быстро, что я даже и не заметил, как мы уже лежали на траве рядом друг с другом. Мы смотрели на листву, на небо, Ларссон вновь о чём-то говорила, но я её не слушал и думал о том, как мама будет счастлива за меня. Вдруг та встала и начала рыться в карманах. Я искоса глянул на девушку. Она достала обклеенный скотчем листок, а скорее три обрывка... Очень мне знакомые. — Узнаёшь? — она улыбалась во все зубы, протягивая мне песню. Я сглотнул и аккуратно взял её. — Да... — я прочёл её и взглянул на лицо девушки. — Откуда у тебя это? Они ведь все растерялись..       Ларссон усмехнулась и проговорила: — Неважно. Она ведь написана обо мне? — Я вздохнул и ещё раз прочёл. — Да... — Кивнул я. — Споооой! Давай, мой аноним... — "мой" отозвалось у меня в голове. Она чувствует себя особенной, это видно. Я не мог отказать и достал гитару, медленно провел по струнам, сел правильней. Стал играть. Лили была в восторге, сидела с широкой улыбкой на лице, не могла нарадоваться такому. Я не мог сказать "нет". Когда я кончил, та прижалась ко мне и крепко обняла, в то время как я взглянул вперед. Там стоял низкий парень - Торд. Он плакал. Почему-то что-то во мне кольнуло, я сглотнул, а мои щеки порозовели от какого-то стыда и накатывающего волнения. Он развернулся, ушёл, а точнее чуть ли не убежал с парка. Почему?