Toy

- Значит, плевать… - в спокойном тоне слышится неприкрытый гнев вперемешку с каким-то странным азартом. – Уже нарываешься? Что ж, пора получить первое наказание, Клубничка… Я попятился назад, больно ударяясь о стену, морщась. Кай же продолжал приближаться, пока окончательно не вжал меня в эту чертову стену. Сердце гулко стучало, отдаваясь в висках волной, и я невольно задыхался, совершенно не зная, что мне делать. Брюнет сжал мои бедра и, схватив мой галстук, начал притягивать меня к себе. Его горячее дыхание опалило мои губы, и я едва слышно выдохнул: - Что тебе, черт возьми, нужно от меня? Кай чуть отодвинулся, внимательно смотря в мои глаза, а я еще больше съежился, с каким-то ужасом ожидая ответа. Почему я стал бояться какого-то выпендрежника? - Потому что ты – моя игрушка. Его губы терзали мой рот, а язык, казалось, хотел дойти до самых гланд. Я же словно окаменел, шокировано раскрыв глаза. Меня целует парень. Унижающе, подчиняюще. И… Отстранившись, брюнет облизал мои распухшие губы и с силой схватил за волосы, приподнимая. - Знаешь что, малыш? – в голосе парня слышалась нежность, но я прекрасно понимал, что это обман. – Если хочешь выжить здесь – ты должен подчиняться правилам. Хочешь стать игрушкой такого ублюдка, как я, - должен подчиняться правилам. А если хочешь, чтобы тебя сожрали, не оставив даже косточек, - вперед, я тебя не держу. И на этих словах Кай буквально впился в мою шею, посасывая. Я вцепился в его плечи, царапал, пытался вырваться, но все было тщетно: меня крепко держали. На глазах выступили злые слезы, а рот дрожал в немом гневе. Ненавижу. - А знаешь, что самое забавное? – шептал брюнет, облизывая контур моего уха, отчего я зажмурился. – Ты такой же, как все. Не пройдет и месяца, как твоя ненависть превратится в лицемерие, и, отдаваясь мне, ты втайне будешь желать моей смерти. Вы все такие. А сейчас, дорогой, ты получишь наконец-таки свое наказание. Минет. Мне казалось, что все это послышалось моим ушам, но в себя меня привел звон бляшки ремня и расстегивающейся ширинки. Что…? - Не ожидал? Я же говорил, что от степени твоего проступка зависит наказание. А ты меня очень и очень расстроил, Клубничка. Он с силой поставил меня на колени и стянул вниз штаны вместе с боксерами. Я охнул, увидев его подрагивающий от возбуждения член, и сглотнул. Нет, это же шутка, да? - Отсоси. Неужели… Я отрицательно покачал головой и постарался отстраниться, но Кай не дал мне это сделать, схватив за волосы. Больно. Открыв рот, чтобы вдохнуть воздух, я почувствовал, как он резко вошел в него своим членом. Горячая плоть пульсировала, и я подавился, едва сдерживая рвотный спазм. Черт. Черт. Черт!!! - Нравится? Я же знаю, что тебе нравится, Джунмен-а. От ласкового обращения стало еще более тошно, а когда парень начал трахать мой рот, я вцепился в его ладонь, пытаясь отстранить, но все в пустую. Все закончилось лишь тогда, когда он кончил (слава богу, в раковину). Я судорожно глотал воздух, оперевшись спиной о стену и чувствуя, как слезы стекают по щекам, но не мог остановиться. Я только что, хоть и принудительно, делал минет парню. Парню! Кай присел на корточки и кончиком пальца провел по моим губам, оттягивая нижнюю. - Все, что тебе остается, это подчиниться, Джунмен. Потому что я всегда получаю то, что хочу. Он ушел, а я все еще сидел на полу, прикрыв глаза. На душе было гадко, и хотелось выть, но все же пришлось взять себя в руки. Тщательно вымыв рот, на ватных ногах я вернулся в класс, стараясь не смотреть на Кая, впрочем, тот не обратил никакого внимания на мой приход, что весьма радовало. Исин пытливо уставился на меня, но единственное, что я сейчас желал, это вернуться домой. Там можно расслабиться. Там есть Сехун. Черт, брат не должен видеть такого разбитого хена, ни в коем случае. Сосед едва слышно сказал: - У тебя рука дрожит. Все в порядке? Я кивнул и буквально впился ногтями в ладонь, лежащую под столом. Об этом позоре никто не должен знать. «Давай сегодня встретимся». Прости, Крис, но я не хочу, чтобы ты видел такое ничтожество… Я стоял на крыше многоэтажки в центре Сеула и смотрел вниз, в бушующий поток движения, людской страсти и обыденности. Забавно, какой круговорот бытия происходит, вот только я давно не участвую в нем. Это так странно, всегда до ужаса боялся высоты, а сейчас спокойно смотрю вниз и не чувствую страха, скорее равнодушие. Покончить с собой… Перечеркнуть это бессмысленное существование. А выход ли это? Мне всегда казалось это абсурдом, но сейчас, сейчас я почти уверен в том, что это правильно. Пиная подвернувшийся камешек, я поглядывал вниз, боясь принять решение. Джонин, ты действительно хочешь этого? Хочешь окунуться в вечную тьму, где не сможешь больше увидеть близких тебе людей? Вот только эти «близкие люди» так и норовят сделать мне больно, расшерудив грудную клетку, чтобы достать бьющееся на грани сердце. Предательство… Для кого-то это движущая сила, а для кого-то начало конца. Я остался самым последним в классе, вновь помогая вымыть доску. На самом деле это был не добрый порыв души, а простое желание побыть одному. Во рту до сих пор ощущалась какая-то горечь, а на щеках едва высохли слезы. Я не хочу стать его шлюхой, хотя все сводится именно к этому. Я вообще не хочу быть шлюхой. И я натурал! Но, боюсь, этот довод не сильно впечатлит Кая, скорее наоборот. Закончив, я взял рюкзак и направился к выходу, как услышал откуда-то едва слышные стоны. Любопытство победило инстинкт самосохранения, и я приоткрыл дверь класса истории. Увиденное вогнало меня в ступор. На парте в позе рака Кай трахал Исина, едва слышно постанывая, а шатен вообще едва не кричал. Черт возьми, какого лешего здесь происходит?!