Дневник Вампирши: Лучше умру я, чем ты

— Соскучилась, дорогуша? — Клаус ухмыльнулся, когда я вошла в дом Сальваторе. — Не соскучилась. Просто скучно. — Я ухмыльнулась, садясь мужчине на колени. — Хотя, когда твой братец всадил мне кол в живот — это не казалось мне скучным. — Кол что сделал? — Выкрикнул Клаус. — Он просто веселился. Забудь. Первородный тяжело вздохнул. — Виски? — Майклсон потянулся к столу и взял бутылку, наливая мне бурбон в стакан. — Ты ведешь себя как чертов хозяин этого дома. — Я ухмыльнулась, взяв предложенный стакан. — Как чертов хозяин мира. — Мужчина широко улыбнулся, опустив голову. — Ты опять это делаешь. — Я возвела глаза к потолку. Клаус лишь засмеялся. — Пойду пообщаюсь с поломанной игрушкой. Я ухмыльнулась, слезая с колен мужчины и садясь на диван, а Майклсон спустился в подвал. Я подошла к книжному шкафу, просматривая корешки книг. «Гордость и Предубеждение»… Читала последний раз в детстве. Что ж? Можно и перечитать. Я села поудобней на диван, попивая виски, и открыла книгу. «- Мы же не хотим, чтобы он попытался убить Елену во сне. — Донесся до меня голос Деймона, и я закрыла книгу, прислушиваясь к голосам. — А, да. Во имя любви к Елене. — Клаус ухмыльнулся. — Как это получилось, что она не замечает все твои ужасные поступки? Это преднамеренное заблуждение или, может быть, что-то патологическое? — Просто некоторые больше способны прощать, чем другие. У тебя, наверное, минус пятьсот по этому критерию. Я ухмыльнулась. — Перестань. Должен быть секрет. Дело не только в узах. А в чем? Внушение? Манипуляция? — Клаус замолчал. Неужели он не верит в то, что кто-то может просто так прощать другого лишь потому, что любит?.. — Что ты сказал ей? — Я думаю: в этом как-то замешана одна блондинка вампир. — Сказал Деймон. Я насторожилась, садясь поудобней и внимательно слушая. — Я думаю: ты убил Кэрол Локвуд и переживаешь, что Кэролайн никогда не простит тебя. Нет… Он не будет так об этом беспокоиться… — Ты делал и похуже. — Тихо ответил Клаус. Или будет?.. — Спорно. — Ответил Деймон. — Я не против быть плохим парнем, потому что кто-то должен им быть и все делать. Ты делаешь гадости без причин. Чтобы быть козлом. — Спорно. — Ответил Клаус. — Хочешь быть плохим — будь плохим не просто так. Иначе ты не заслуживаешь прощения. Клаус больше ничего не отвечает». Его правда настолько сильно беспокоит блондиночка. Несколько секунд я сжимаю в руках книгу, а после выскакиваю из дома, громко хлопнув дверью. — Стой! Я не реагирую на голос. Клаус хватает меня за руку, и я с кулака бью его в челюсть. Мужчина повалил меня на землю, нависая надо мной, и громко зарычал. Его лицо исказилось вампирской гримасой, но я даже не вздрогнула. — Давай. — Я ухмыльнулась. — Убей меня. Я знала, что рано или поздно это случится. Что тебе надоест твоя новая игрушка «Джуди». Убей меня. Я ведь лишний балласт. Клаус отодвигается, и я поднимаюсь. — Что ты несешь? — Шипит мужчина, отворачиваясь. — На меня смотри! — Ору я, и он медленно поворачивается. — Ты беспокоишься о том, что о тебе подумает тупая блондинка, но тебе плевать на то, что я все это слышу? Ты играешься со мной, как с глупой куклой. — Это не так. — По слогам произносит Клаус, подходя ко мне. — К тому же ты сама сказала в тот день, когда переехала ко мне, что это всего лишь игра. Я чуть не задохнулась от боли, сдавливающей сердце. И это было в разы больнее, чем когда Джереми всадил в него кол. — Твоя сестра ошиблась. Я тебе абсолютно безразлична. — Я закрыла на секунду глаза, а после посмотрела на мужчину, ухмыльнувшись. — Да, Клаус, ты прав. Игра. И мне надоело в нее играть. Я выхожу из этой игры. Ищи себе другую пешку. С меня хватит! Я разворачиваюсь и направляюсь к машине. Он больше не догоняет. Лишь, когда я отъезжаю на километр от дома Сальваторе, я позволяю себе остановиться и дать волю слезам. После начинаю бессмысленно колотить руками по рулю. Ненавижу его. Ненавижу!