Not another Christmas story

Бруклин. 24 декабря 1938 года. — Послушай, Стиви, ничего страшного не случится, если в этом году у нас не будет ёлки, — вторит ему Баки, собираясь на очередную подработку в доках. Когда он возвращается оттуда, от него тянет сыростью, соленой океанской водой и усталостью. Стиву безумно хочется ему помочь, сделать хоть что-то, чтобы Баки не приходилось так много работать. — Ну правда же, главное, что мы вместе. Он весело усмехается, привычно опускает руку на его левое плечо, сжимает немного, уверяя, и Стив просто не может сдержать ответную улыбку. — Иди, я пока приготовлю пудинг, раскидаю по полу диванные подушки и буду ждать тебя, — отвечает он, всматриваясь в голубизну глаз Баки чуть дольше, чем следовало бы. — Правильно, мелкий, — смеется Барнс, трепля друга по светлым волосам. Стив всегда безумно любил его смех. Баки смеется всем телом, звонко, искренне. От смеха Баки хочется смеяться самому. — Я притащу апельсины, если получится. Апельсины. Стив помнит их вкус еще с далекого детства. Тогда он всю зиму валялся в постели, кашляя и задыхаясь. В один вечер мама, невесело улыбаясь, принесла ему апельсин. Сочный, сладкий, он был похож на чудо. Маленькое оранжевое солнце в его ладонях. В тот вечер Баки, как обычно, пришел его проведать, посмотреть рисунки, рассказать очередную историю и почитать ему, сидя у постели. Стив отдал ему больше половины этого чуда. Он никогда не забудет улыбки Баки и его мамы тогда. В тот вечер Стив был по-настоящему счастлив. Сейчас, когда вся Америка долгие годы страдает от Великой депрессии, они оба могут только мечтать о чем-то таком. Стив улыбается уголками губ и с надеждой в голосе протягивает: — Возвращайся скорее. Баки лишь ухмыляется шире и грозит ему пальцем, отвечая: — Не натвори глупостей. Едва за Баки закрывается дверь, Стив спешит схватить тонкую курточку, натянуть шапку и вылететь на улицы праздничного Бруклина. Весь квартал, где находится их небольшая квартирка, заставлен ёлками. Около каждой кирпичной стены стоит зеленая красавица, туго перевязанная белой ниткой. На улице стоит такой запах хвои, что у Стива почти кружится голова. Крейг Сандерс, местный торговец, с надеждой смотрит на каждого прохожего. Кто-то подходит, чтобы просто спросить цену, кто-то чтобы ощупать ветки и тайно уйти оттуда с целой горстью пахучих иголочек, а кто-то просто проходит мимо. Но Стив там не для этого. У них с Баки нет денег даже на самую крошечную, облезлую ель, но Роджерс давно придумал, что с этим сделает. Вечером последнего дня Крейг выбрасывает непроданные ёлки, но за последних пару лет он понял, что может хорошенько повеселиться при этом. Возле него уже собирается толпа нищих и продавец бросает в самых смелых деревья с одним условием: удержался на ногах — оно твое, забирай. Парни покрупнее обычно забирают большие и красивые деревья, а женщинам и детям приходится ждать, пока не начнут бросать маленькие и легкие ёлки. Стив давно выбрал себе дерево — самое большое и пышное, почти под два метра высотой. Он безумно хочет посмотреть на лицо Баки, когда тот вернется, уставший, с работы, и увидит в их квартирке такую красоту. Крейг достает это дерево первым. — Ну что, кто хочет попробовать? — спрашивает он своим хриплым, прокуренным голосом. — Ну я хочу, — переваливаясь с ноги на ногу, из толпы выходит Дейв Бейкер, местный хулиган. Стив не раз чуть не встревал в драку с ним. Дейв — крепкий парень, но что-то в его тоне не по душе продавцу, поэтому он снова обращается к толпе: — Кто-то еще? — Я, сэр, — отвечает Стив, делая шаг из толпы. Люди позади начинают неприкрыто смеяться. — Да посмотри на себя, сопляк, — протягивает Дейв насмешливо, — становись к детишкам и жди своей очереди. — Закрой пасть, — хрипит в ответ Крейг и, обращаясь к Стивену, чуть добрее произносит, — давай, малец, становись ближе. Роджерс смело становится в стойку, готовясь ловить ель, а толпа замирает в предкушении, кажется, совсем не дыша. Продавец готовится к броску, но что-то в нем говорит пожалеть мальчишку и отдать ему дерево просто так, все равно ведь в этом году никто их больше не купит. В конце концов, Крейг приходит к выводу, что так нельзя, иначе все захотят взять деревья просто так, а он потеряет свой скудный бизнес. Мужчина замахивается и бросает ёлку в Стива изо всей силы. Перед глазами у него мутнеет — дерево сильно бьет по голове и разбивает ее в кровь, а иголки царапают лицо. Стив почти теряет сознание, но понимает, что все еще стоит на ногах, пусть и согнувшись под весом ёлки на плечах. Толпа взрывается одобрительными выкриками и аплодисментами, только Дейв обиженно пинает камушек носком ботинка. — Спасибо вам, сэр, — Стив улыбается, хотя кровь течет по его лицу. — Убирайся к черту со своей ёлкой, — отвечает Крейг и в его словах Стив почему-то слышит «удачи, благослови тебя господь». К тому времени, как Барнс возвращается с работы, Стив успевает нарядить дерево всеми игрушками, которые у них были, смыть с лица кровь и устроиться прямо на полу с всем, что приготовил, а рядом с ним сидит рыжий дворовой кот, которого он всеми силами пытается отвадить от картофельного салата. — Стиви, я.. — несказанное «дома» рассыпается по комнате выпавшими из рук Баки апельсинами. Он не замечает ни ёлку, ни угощения, ни кота — перед его глазами только свежие раны на голове Стива. Баки обхватывает его лицо ладонями, касается осторожно, ласково, осматривая и определяя серьезность очередной травмы. — Боже, Стиви, — выдыхает он, напуганный до полусмерти, резко побледневший, — Что случилось? На тебя напали? Стив улыбается, тонкими пальцами ведет по щеке Баки — гладко выбритой, нежной — и просто кивает в ту сторону, где стоит ёлка. Барнс поворачивает голову туда и молча замирает, не зная, что и ответить. — Стив, — не веря собственным глазам, произносит он одними губами, — Это ты её? Но как? — Да, я. Поймал у Крейга, — так гордо отвечает Роджерс, что Баки хочется его ударить за эту глупость. Но вместо этого он только фыркает возмущенно, резко притягивая мальчишку в объятия, и целует, жадно прижимаясь губами к его губам. Стив замирает, не совсем понимая, сон это или реальность, но обнимает Баки крепче, неумело, но старательно отвечая на поцелуй. Где-то за окном люди радостно визжат, у кого-то из соседей за тонкими стенами играет музыка, а рыжий кот все-таки добирается до еды, но для них двоих мир замирает. — Ты самый огромный тупица из всех, кого я знаю, — наигранно злится Баки, все еще не отпуская его от себя. — Я тоже люблю тебя, Бак, — улыбается в ответ Стив.