Pet Names

      Оди покрепче обняла Майка за талию, когда они мчались на одном велосипеде по проселочной дороге, ведущей к её дому.       — Майк? — тихо шепнула она парню на ухо, от чего тот немного сбавил скорость, — а почему Джонатан назвал Нэнси солнцем?       — Ну, это… — начал он. Оди часто задавала вопросы, а ещё чаще заставляла Уиллера смущаться, отвечая ей на них, — это такие прозвища, которые парочки дают друг другу.       Оставшуюся дорогу они молчали. Встречный ветер неприятно щипал лицо, девочка уткнулась носом в куртку Майка, чтобы было не так холодно. На дворе были зимние каникулы, погода особо не радовала, постоянно шёл колючий снег, иногда даже дождь, нормальных морозов не было, а под ногами вместо белоснежных сугробов была только грязь, так что гуляли друзья редко. Обычно они собирались у кого-нибудь в гостях и играли в настольные игры.       Вчера Оди засиделась у Майка и ей пришлось остаться у него на ночь, чтобы не возвращаться домой по холоду. Они могли бы попросить Хоппера заехать, но решили все-таки не беспокоить шерифа, которому завтра рано утром надо было идти на работу, поэтому ребята просто позвонили ему и предупредили, что Оди переночует у Уиллеров. Тот, естественно, немного повозражал сначала, но после недолгих уговоров дал добро. Все друзья разошлись по домам и дети остались вдвоем. Да, в доме помимо них были еще мама, папа, маленькая сестренка, Нэнси и Джонатан, но какая разница, ведь, заперевшись в комнате Майка, можно было почувствовать, будто кроме них двоих в этом мире вообще никого нет.       И они оба просто обожали это чувство и пытались уловить каждый возможный момент, чтобы побыть наедине. Майк очень сильно любил обнимать Оди, а ей нравилось нежно целовать его и смотреть, как каждый раз его лицо заливается ярким румянцем от этого. На самом деле, им очень редко удавалось испытать эти ощущения. Большее количество времени они проводили в компании и при друзьях просто не могли позволить себе излишние нежности. Не то, чтобы кто-то был против этого всего, нет, просто им самим было неловко. Очень редко, когда становилось уже совсем невмоготу, они незаметно брались за руки или Оди клала голову на плечо Майка, но ребята тут же ловили на себе непонятные взгляды и отдалялись друг от друга.       И сейчас Оди покрепче обняла Майка за талию, когда они мчались на одном велосипеде по проселочной дороге, ведущей к её дому.       Практически доехав до места, девочка снова продолжила разговор.       — Прозвища… Она не обижается? — шепнула Оди куда-то в шею Майка.       — Нет, конечно, это же добрые прозвища и их дают только тем, кого сильно любят. Ей наоборот приятно, — приехав, дети слезли с велосипеда и оставили его рядом с верандой.       — Ты зайдешь? — спросила она, аккуратно взяла мальчика за руку и незаметно, еще не услышав ответа, начала вести его ко входу.       — Вообще, я сказал родителям, что только отвезу тебя, — девочка схватила его сильнее и тот сказал, — зайду, зайду, естественно, — Оди широко улыбнулась и издала какой-то ликующий смешок, а Уиллер хмыкнул.       Оказавшись дома, девочка первым делом легла в свою кровать и с головой укрылась теплым пледом. Она потянула Майка за собой, но он только сел рядом.       — Ты сильно замерзла?       — Да, — ответила Оди, свернулась клубком и покрепче обняла одеяло. — Ты хочешь, чтобы я тебя как-нибудь называла? — беззаботно спросила она, а Уиллер нервно улыбнулся и несколько секунд молчал, не зная, что ответить.       — Ну, я не знаю, — поскромничал он, всем видом давая понять, что да! ещё как хочет.       — А как? — она будто услышала в его словах твёрдый ответ «да».       — Вот что ты очень сильно любишь? — ляпнул Майк.       — Тебя, — Оди даже бровью не повела, сказав это, а Уиллера будто током ударило, он засиял и весь покраснел.       — А, — прокашлялся, — а ещё что?       — Сладкое, — сказала она мечтательным голосом, тут же вылезла из-под одеяла и побежала на кухню за парой шоколадных конфет, которые на днях после работы принёс шериф. Мигом вернувшись, она протянула одну Майку, а одну начала открывать сама. — Значит, я буду называть тебя сладким! — радостно воскликнула девочка.       Оди села рядом и внимательно смотрела на Майка, ожидая его реакции. Он улыбнулся, увидев такое счастливое лицо, взял её ладони в свои и сказал:       — А я буду называть тебя моей вафелькой, — девочка громко захохотала и щекой прижалась к его плечу. — Чего? — протянул Уиллер и, услышав такой заразительный смех Оди, тоже рассмеялся.       — Я не знаю, — она старалась немного успокоиться, — просто это правда почему-то очень весело!       Они смеялись еще долго. И, боже, когда Оди было весело, когда Майк понимал, что она счастлива так же, как и он, парень чувствовал себя лучше всех на свете.

***

      Оди осталась в своей комнате, когда Майк пошел на кухню, наливать им обоим какао. В его голове все время крутились слова «Сладкий» и «Вафелька», от чего на лице иногда появлялась невольная улыбка. Он открыл шкафчик, достал от туда большую упаковку, насыпал содержимое в две разноцветные чашки, начал заливать все это дело кипятком, как вдруг услышал, как кто-то подходит сзади.       — Уже почти готово, вафелька, — сказал он и рассмеялся, затем взял со стола напитки и развернулся.       — Это замечательно, — сказал низкий мужской голос. Перед ним стоял Хоппер. Майку стало ужасно неловко, он испуганно смотрел на шерифа, как вдруг тот добавил, — спокойно, парень, я просто заехал забрать некоторые документы, увидел твой велик у веранды… — мужчина поставил руки в боки. — А где Оди?       — Она в своей комнате, — смущенно ответил Уиллер.       — А, ну ладно, передай ей, что я приеду сегодня примерно на час позднее, чем обычно, — Хоппер забрал какие-то бумаги, небрежно оставленные на полочке. — Ну всё, я уехал, — сказал он и направился к выходу. — Вафелька… Вот же, дети, — пробормотал он про себя и усмехнулся.