Одеваться? Нет, не слышал...

- Мне ещё раз повторить вопрос? – Миша продолжал всё так же недоумённо оглядывать то девушку, то парня, прикрывающегося полотенцем. - Это Стас, - шёпотом ответила Шавицкая. - А я был о тебе другого мнения. Неужели одна ссора – это повод, чтобы спать с кем угодно? – перешёл на крик тот. - Ты офигел? Какое спать? Это просто мой знакомый, - не сдержалась Лера. - Пф. Интересно получается. Мы поругались, несколько дней не виделись, а тут я прихожу к тебе и вижу этого, - парень указал головой на уже знакомого молодого человека, - практически ничем не прикрытым. Что я могу ещё подумать? Конечно же только то, что вы просто знакомые и ничего больше. - Миш, - протянула девушка. - А дай я угадаю, как всё было, - не успокаивался тот. – Он совершенно случайно шёл возле твоего дома, и тут кто-то мимо пробегал с ведром воды, споткнулся и вылил всё на него. Ну делать же нечего, пришлось к тебе, такой доброй и заботливой, идти. Ты и приютила, и накормила, и полотенца не пожалела… - Парень, успокойся и перестань нести чушь. Как баба, честное слово, - наконец-таки заступился Стас и, не понимая зачем, добавил: - За девушкой, как и за дорогой игрушкой, нужен глаз да глаз. Раз оставишь без присмотра – прихватит кто-нибудь другой. - Ха, ну и сравнения. - Суть ты понял. - В общем, вы тут поговорите друг с другом, определитесь, встречаетесь или нет, было ли у вас что-нибудь. А я, пожалуй, пойду, не буду мешать. - Миша, подожди, - Лера попыталась остановить его, но это было бесполезно. Парень манерно, по-английски ушёл, хлопнув дверью. - Ну и как это называется? – она злостно уставилась на Романова. - С его стороны – это несдержанность и чрезмерная эмоциональность, предопределяющие психическую нестабильность этого индивида. С твоей – самый настоящий эгоизм и равнодушие. Никакого сострадания. Я уже пять минут мёрзну. И если ты мне сейчас же не дашь одежду, я начну вредничать: стану скульптурой в стиле ню и буду украшать этот тусклый коридорчик, ежедневно вгоняя тебя в краску, - с милой ухмылкой процедил тот. - Вот нахал. Да я знаешь, что с тобой сейчас сделаю? - Что? - Я этой одеждой прибью тебя. И мой, как ты выразился, тусклый коридорчик будет украшать не скульптура, а человеческий труп. - Фи, какие мы грубые и жестокие. - Что ты из себя вообще возомнил? Ты мне всё только портишь. Из-за тебя я заболела, поругалась с парнем… За что мне такое наказание? – с этими словами девушка удалилась. - Истеричка, - раздалось в след. - Кто бы говорил, - послышалось из другой комнаты. - Я бы говорил, - продолжал пререкаться Стас. - На твоём месте я бы молчала. - Это угроза? - Скорее намёк. - Ты умеешь намекать? - Представь себе. - Я о тебе узнаю всё больше и больше. - Я за тебя рада. - Я за себя тоже. - Молодец. - Голос, доносящийся из спальни, давай ты выйдешь, и мы нормально поговорим? - А ты можешь нормально говорить? - Вот и проверим. - Я не хочу с тобой беседовать, - Лера, после относительно продолжительных поисков, нашла папины старые штаны и рубашку и поспешила вручить их Стасу. Не хотелось давать эти вещи кому попало, но видеть Романова голым она тоже не горела желанием. - Спасибо. Лер, не дуйся. - Дуются шарики, а я просто обиделась. Правду же говорят, что все вы, парни и мужики, - козлы. - Возможно, так оно и есть, но что бы вы, девушки и женщины, делали без нас, а? - Жили бы спокойно и не причиняли вреда своей нервной системе. - Ну-ну. - Иди ты уже одевайся, не беси меня. - Слушаюсь и повинуюсь, - парень направился в ванную комнату. Через пару минут Стас предстал перед Лерой в самой обычной одежде, но на нём это выглядело как-то по-особенному. Три верхние пуговицы клетчатой рубашки в коричневых оттенках были расстёгнуты, показывая лишь жалкую часть красивого и загорелого тела. Чёрные, местами потёртые джинсы, дополняли образ мачо-ковбоя-фермера. Только сена вокруг и травинки в зубах не хватало для того, чтобы снимать какой-нибудь фильм или рекламный ролик. - Странная ты какая-то. Видишь меня с полотенцем – челюсть отвисает, одетым – тот же эффект. Либо ты никогда не видела особей мужского пола, что исключено, либо… я тебе нравлюсь, - с язвинкой сказал парень. - Не льсти себе. Просто… ты мне папу напомнил… - А что с ним? - Ничего. К лохудре белобрысой ушёл. - Развелись, значит. - Да. Но давай не будем затрагивать эту тему. - Как скажешь. - Тебе, кстати, кто-то звонил. - Ну-ка, и кто же там про меня вспомнил, - сказал парень скорее телефону, чем девушке. – Ясно. - Кто? - Маша и Диана. - Понятно, - «а точнее ничего мне не понятно. О многом мне эти имена сказали». – Я, пожалуй, спать пойду. - Так рано? - Если некоторые, сидящие напротив, забыли, что я болею, то напомню: мне нужен постельный режим. - А звучит-то как - постельный режим, - это словосочетании он как-то по-особому выделил. - И что ты уже своим пошлым умишком себе нафантазировал? - Ты точно хочешь это знать? – не скрыл улыбки тот. - Нет. Тебе я постелю в гостиной. - А я надеялся, что выделишь мне место возле себя. - Не дождёшься. - Ладно, пошли. - Куда? - Спать. Я тебя уложу, сказку расскажу, спинку почешу, словом, сделаю всё, что пожелаешь. - В данный момент я хочу, чтобы ты угомонился. А в идеале, сделай так, чтобы мы с Мишей помирились. Ты эту кашу заварил, тебе и расхлёбывать. - Опять ты про своего психа думаешь. Успокойся уже. Если любит, не допустит расставания. Даже несмотря на то, что он мог подумать. За счастье люди обычно борются, а не отступают на полпути. - Это у тебя всё так просто, а он другой. Очень ранимый и… - Беззащитный. Прям щеночек ручной. - Да ну тебя. Постельное бельё я положила на диване. - Хорошо. Девушка пошла в свою комнату, надеясь, что Романов не попрётся за ней. Было немного страшно ночевать с ним в одной квартире. Кто знает, что ему взбредёт в голову? - Может ещё пледиком укрыть? – поинтересовался Стас, когда Лера уже лежала в кровати. - Ага, - бессильно вымолвила та. - Вот так, - парень укутал девушку «шерстяным чудом». - Спасибо. Спокойной ночи. - И вам того же, сладких снов, - ответил тот и, поцеловав Леру в щёку, удалился. «И что это сейчас было? Хотя, это не самое страшное, что могло приключиться» - с этими скромными и немногочисленными мыслями девушка заснула. - Оранжевое море, оранжевое небо, оранжевое солнце, оранжевый верблюд, - зазвучала знакомая детская песенка в мужском исполнении. Открыв глаза, Лера увидела поющего Стаса, по-хозяйски раздвигающего шторы, тем самым позволяя лучам яркого утреннего солнца проникнуть в комнату. - Э, как тебя, дальтоник, прёт с утра пораньше, - выдавила она. - Вставай, соня. Завтрак остывает. - Что? – не скрыла изумления Лера. - Что слышала. Готовить я не умею, поэтому еду заказал в ресторане. Но повар там отменный. - Романов, неужели что-то изменилось в твоём мозгу за ночь? - Так, хватит тут из меня делать неизвестно кого. Вперёд умываться и на кухню. - А если не пойду? - Вы хорошо осознаёте смысл и последствия этого вопроса? – с, казалось бы, серьёзным лицом спросил он. Ответ девушки прервал телефонный звонок. - Да, - представительно ответил парень. - А надо? – изумился он. - Хорошо. - А я могу её позвать, она уже лучше себя чувствует. - Тебя, - протянул Стас трубку Лере. Ничего не понимая, девушка поднесла телефон к уху. - Екатерина Петровна? – до последнего не верила она. Однако трудно сказать, чьё удивление было сильнее: Леры, не ожидавшей услышать голос учительницы, или Екатерины Петровны, которая поняла, что её олимпиадники проводят время вместе. - Да, как ты себя чувствуешь? - Уже намного лучше. - А сможешь сегодня подойти? - Думаю, что да. - Тогда завтракай…те и приходите. - Хорошо, до свидания. - До встречи. С этой позитивной новостью девушка проследовала за парнем на кухню, все полки и стол которой ломились от тарелок и всевозможных ёмкостей с едой. - Я просто не знаю, что ты любишь. Вот и заказал всего, - как бы в оправдание ответил Романов...